Невероятные приключения Трикстера в Конево



Невероятные приключения Трикстера в Конево


Сразу все главы




















Невероятные приключения Трикстера в Конево


     Толян Спаркин был студентом филфака МГУ. Так сложилось, что в потоке будущих языковедов преобладали девушки в соотношении 99 к 1 с представителями сильного пола. Кроме того, Спаркин сумел зарекомендовать себя, как упорного, прилежного и ответственного студента. По совокупности этих причин декан факультета - Степанида Ильинична Поднебесова, прониклась симпатией к парню и стала его научным руководителем. На лето в рамках фольклорной практики Спаркин был направлен в село Конево Архангельской области. История села началась в 1765 году с основания одного из многочисленных перевалочных пунктов, на которых путники меняли лошадей на свежих по дороге из Санкт-Петербурга в Архангельск. Степанида Ильинична договорилась со своей давней знакомой, работавшей в центральной библиотеке Конева, и та выделила Спаркину маленькую каморку в здании библиотеки. Найдя единомышленника в лице руководительницы местного народного хора, Анатолий рыскал по окрестным поселкам, и его папка быстро распухала от текстов народных песен и частушек и фотографий поделок народных ремесел.
     Помимо фольклора Толя увлекался астрономией, и по дороге в деревню, поглаживая чехол с большим телескопом, уже предвкушал, как ясными летними ночами будет изучать звездное небо вдали от зарева огней больших городов. Толян был начитанным молодым человеком. Причем, игнорируя напрочь беллетристику и развлекательное чтиво, отдавал предпочтение разным руководствам и справочникам.
     По приезде в Конево студент застал всех за радостными приготовлениями. Оказалось, что именно в эту ночь в деревне будут проводится ежегодные ночные гуляния. Однако, в самый разгар ночной дискотеки что-то сгорело в местной электроподстанции, и все село погрузилось во мрак. Тогда и именно Спаркин сумел разобраться в причинах поломки и решил отправиться на склад за нужными элементами. Идти до склада было не близко, он находился в поселке Дуброве, расположенном на другой стороне речки Онеги. Сопровождать его тогда вызвались пятеро местных ребят - Яшка Подъяблонский, Коля Раркин, Фрол Шаев, Петька Пирогов и Родион Дышев. Все они были людьми своеобразными, каждый со своим колоритом, характером и особенностями.
     Подъяблонский грезил о возрождении российского фермерства и, выкупив заброшенные яблочные сады, уже несколько лет без выходных и отпусков вкалывал на земле. Доход от яблок был невелик, и сводить концы с концами получалось, только приторговывая яблочным самогоном. Часто казалось, что яблоки – это единственный употребляемый Яшкой продукт. Просто яблоки, запеченные яблоки, яблочный джем, яблочное варенье, яблочные пироги - вот из чего состоял обычный рацион Подъяблонского. Его доброе сердце и отзывчивый характер частенько эксплуатировались окружающими, так как он никому не мог отказать в просьбе о помощи.
     Николай Раркин держал сапожную лавочку, располагавшуюся в билетной кассе давным-давно не работающей карусели. Раркин прекрасно разбирался в обуви, выписывал себе последние модные каталоги и как настоящий знаток с ходу мог определить марку и производителя ботинок случайного прохожего. Больше всего на свете он любил украшать обувь кристаллами Сваровски (не настоящими, конечно же, китайскими). К сожалению, в Конево подобная обувь спросом не пользовалась, и его лучшие шедевры годами пылились на витрине. Коля был очень опрятным и следил за собой. Его волосы всегда были чисто вымыты, тщательно расчесаны и пахли свежим дезодорантом, а в работе он использовал тонкие перчатки, что позволяло сохранить в целости, обработанные пилочкой ногти.
     Шаев, окончив курсы ветеринарии, пошел работать лесником. Он очень любил животных, общаться с которыми получалось у него гораздо лучше, чем с людьми. Его лесной домик целиком был увит вьющимися растениями, а зайцы и белки бегали по двору, ни капли Шаева не боясь. Почему-то считая, что животные сами о себе позаботиться не в состоянии, он непрерывно строгал скворечники, плел гнезда и копал для них норы. Только недавно друзья смогли его убедить, что уж норы-то звери себе выроют лучше. Его главным проектом был певчий хор из канареек. Подбирая птичек так, чтобы голоса звучали с разной интонацией, он пытался научить их петь согласованно. Пока получалось не очень, но Фрол не оставлял попыток добиться желаемого.
     Пирогов – весельчак и приколист, работал в пекарне при сельпо, радуя покупателей свежими плюшками, кексами и пирожками. Он никогда не упускал возможности повеселиться и на любое событие в жизни у него был готов ответ. Получил премию – веслуха, надо всех собрать, чтобы отпраздновать. Получил выговор – печаль, надо всех собрать, чтобы развеяться. Что-то где-то произошло – надо всех собрать и отметить! Впрочем, иногда на Петьку что-то находило, и он закрывался ото всех в своем дворе. Там, он построил японский сад камней, над которым мог часами медитировать, пока странный приступ социофобии не сменялся обычным веселым настроением.
     Дышев официально числился сотрудником метеостанции и раз в неделю даже там появлялся, чтобы снять какие-то показания. Все остальное время он проводил либо в качалке, либо на собственноручно созданной полосе препятствий, либо латая свой видавший виды параплан. Полеты были его страстью, но чахлый пара-моторчик почти постоянно пребывал в полу разобранном состоянии, ожидая, пока хозяин отыщет очередную редкую запчасть. Еще Родион увлекался фрираном, и даже разбуженный посреди ночи мог сходу сделать сальто от стены. Больше всего на свете он мечтал выступить на мировом фестивале фрирана, но тот проводился в Великобритании, и накопить денег на поездку в ближайшей перспективе было нереально.
     Поход по ночному лесу оказался богат на приключения. Когда приятели шли вдоль оврага, земля буквально ушла из под ног внезапным оползнем. Толян, не успев отскочить, чуть было не загремел низ, но в последнюю секунду его успел ухватить Подъяблонский и вытащить обратно на тропинку.
     В лесу они повстречали буйного быка, изрядно погонявшего друзей по лесу. Бык носился, как угорелый, а после того, как Раркин залепил ему палкой по лбу, вообще взбесился. Шаев, все это время пытавшийся что-то сказать, наконец, не вытерпел и громко заорал, призывая всех замереть и не двигаться. Потом он смело пошел на встречу быку, и тот удивительным образом сразу присмирел. Выяснилось, что причиной плохого настроения была заноза, и лесник быстро обработал ранку.
     После быка всех напугало страшное приведение. Белое нечто, жутко колыхаясь, перегораживало тропинку, и компания долго не решалась подойти поближе. Глупое хихиканье Пирогова все списывали на его обычное веселое состояние, пока заржавший во весь голос Петька не пояснил, что это просто большой пакет, застрявший на ветках. Он еще долго потом разглагольствовал на тему вреда суеверий и детских страхов.
     На берегу Онеги, ребята повстречали плачущего пацана. Парень весь день купался на речке и не заметил, как водой унесло его новые ботинки. Бедняга не хотел идти домой, боясь, что родители его сильно отругают. Проникнувшись сочувствием к пацану, Раркин отдал ему свои шикарные ботинки, и тот, в благодарность, перевез друзей через реку на своей лодке.
     Почти на подходе к Дуброву, их путь преградил глубокий овраг. Благодаря своей ловкости, Дышев быстро перебрался на противоположную сторону. Повстречав там приятелей, отвлекших его своей болтовней, он чуть было не забыл о том, куда они, собственно, направлялись, но вопли оставшихся, к счастью, привели его в чувство, и он перебросил веревку, по которой прошли уже все остальные.
     Самое суровое испытание их ждало у дверей склада, который охранял суровый сторож по имени Натан Маркинштейн. Сторож спал и, стало быть, открыть ворота склада не мог. Напрасно ребята орали под окнами и барабанили в стекла, ничего не помогало. Когда подступило отчаяние и все уже решили, что придется здесь торчать до утра, Спаркин пустил в ход свой убойный аргумент – прихваченную на дискотеке гармонь. Наяривая плясовую, он громко запел, а когда к нему присоединились остальные, совместные усилия принесли желаемый результат: сторож был разбужен, а дверь на склад - разблокирована. Обернувшись за пару часов, ребята быстро починили подстанцию, и ночная дискотека была спасена.
     Показав себя умным и правильным пацаном, Спаркин был принят как свой в компанию суровых коневцев. Он даже не подозревал, что его летние приключения только начинаются.
     

***

     Так же ничего не подозревал и Сергей Дмитриевич Иванов - артист достаточно специфического жанра. Сергей Дмитриевич был фокусником иллюзионистом. Широкой публике он был известен под именем Магистр черно-белой и цветной магии Невероятный и Чудесный Трикстер. Его достаточно хорошо знали в Москве и Питере, он часто мелькал на телеэкранах, а премьер-министр однажды лично пожал ему руку, награждая медалью за вклад в развитие культуры страны. Но известностью и славой сыт не будешь, медаль на хлеб не намажешь, а Трикстеру, как и любому нормальному человеку, хотелось есть что-нибудь послаще хлеба, и пить что-то покрепче воды. Гонорары за телеэфир едва покрывали стоимость коньяка, что по традиции ставился главреду телеканала, а корпоративы приносили доход только в зимние месяцы, по этому с апреля по октябрь основным источником пропитания были гастроли по нашей великой и необъятной стране, что на актерском сленге называется "чёс". Дело это было нелегким: плохая еда, холодная и несвежая, сон урывками по дороге, десятки килограмм реквизита, таскаемых на себе, т.к. тратиться на грузчиков могут только звезды уровня Пугачевой, и долгие часы в пазиках, трясущихся по ухабам сельских дорог. Но тяжкие труды себя с лихвой окупают, когда после многомесячных гастролей пересчитываешь толстые пачки купюр, собранных налом и потому оставшихся скрытыми от бдительного ока налоговых органов.
     Нагрузившись реквизитом, в компании своего давнего друга – администратора Петра Никифоровича Хрустеко, одним чудесным летним днем Иванов погрузился в поезд, отбывающий в северную часть страны. Администратор планировал маршрут, договаривался о выступлениях и чуть ли не наизусть знал телефоны директоров домов культуры по всему северо-западному региону. Он так же играл роль конферансье, объявляя номера и забавляя публику шутками в перерывах. Поезд шел в Петрозаводск, где предполагалось пересесть на автобус и по дороге в Архангельск посетить Вознесенье, Вытегру, Пудож, Каргополь, Конево и Плесецк.
     

***

     Одним июльским вечером, Толян, воткнув в розетку кипятильник, вытащил колоду карт и начал ее тасовать. Петруха, местный пацан-шестиклассник, который всюду таскался следом за Спаркиным с самого приезда, внимательно следил. За колючий характер Петруху прозвали Шипом, но Анатолий чем-то пронял его детскую душу и постоянно гонял пацана с мелкими поручениями. То газету купить, то отнести на почту письмо с очередным докладом для Степаниды Ильиничны. Закончив тасовать, он разложил колоду веером и кивнул Шипу: - "Доставай." Петруха, вытащив одну из карт, осторожно ее приоткрыл. "Пиковая дама," - нахмурив лоб и помахав руками Спаркин сделал вид, что читает мысли. "Блиииин!" - Шип бросил карту на стол. - "Дядьтоль, это уже двадцать пятый фокус! Да Вы круче Акопяна!" Посмеиваясь, студент сложил колоду и убрал ее в стол. Решив немного прогуляться перед ужином, он вышел на улицу, и Шип, конечно же, увязался следом.
     

***

     - Никифорыч, как ты? - спросил Иванов своего администратора, с побелевшим лицом лежащего на кушетке.
     - Хреново мне, брат, живот крутит, встать не могу, - слабым голосом ответил Хрустенко.
     - Говорил тебе, не есть чебурек, уж больно ларек подозрительный был, - проворчал Трикстер.
     Никифорыч только покачал головой и потянулся к блистеру активированного угля.
     - Значит, номера объявлять не сможешь?
     Администратор опять тихонько покачал головой.
     - Ну, ладно, не впервой. Прорвемся, - иллюзионист вышел из комнатки и направился в сторону сцены.
     Сквозь мешковину занавеса раздавался гомон зрителей. До представления было еще полтора часа, но коневцы, не избалованные посещением "столичных звезд", заранее занимали места, предвкушая будущее представление. Трикстер выкатил огромный чемодан, и приступил к подготовке реквизита, устанавливая на сцене петарды и раскладывая прочие принадлежности. Подойдя к микрофонной стойке, он произнес "Раз-два, раз-два-три, проверка" и с удовлетворением услышал, как его речь разносится из колонок по всему залу. Гул голосов, на секунду стихнув, с новой силой пронесся взволнованной волной. За свои гастроли фокусник навидался всякого, например в Вытерге внезапно вылетели пробки, и представление пришлось проводить в свете фар вкаченных в зал мотоциклов. В общем, он не думал, что с ним может случиться что-то еще более необычное. Насвистывая, Трикстер пошел в гримерку, где стал переодеваться в свой сценический костюм.
     

***

     Вереща и улюлюкая, по улице неслись два приятеля не разлей вода - Рыжий и Серый. Их имена знали, наверное, только их родители, а порознь они вообще не существовали. Едва увернувшись от ребят, Анатолий отскочил в сторону и обернулся. Шипу не повезло, и, оказавшись на пути приятелей, он повалился под тяжестью двух живых снарядов. Полюбовавшись пару секунд на кучу-малу, Толя протянул руки и поднял Петруху на ноги, а Рыжий с Серым встали сами, потирая полученные ссадины.
     - Вы что, пацаны, совсем оборзели? - закричал Шип. - Куда несетесь то?
     - Волшебник! - закричал Серый.
     - Маг! - подтвердил Рыжий.
     - Приехал сегодня!
     - Прям из Москвы проездом будет выступать!
     - Говорят, он самый сильный волшебник на свете!
     - Ерунда, ответил Петруха. - Наш Дядьтоля показывает фокусы круче всех волшебников.
     - А где он выступает? - спросил Толян.
     - Да известно где, - ответил Серый. - В домкультуры, где же еще.
     Терпению приятелей подошел конец, и они побежали дальше, а Спаркин не спеша пошел следом. Войдя в помещение ДК, он постоял немного в проходе, привыкая к полумраку зала, пока не заметил сидящих в первом ряду друзей: Раркина, Дышева и Подъяблонского.
     Заметив Спаркина, Яшка махнул рукой, зовя присоединиться. Придя одним из первых, он, конечно же, занял места для всех своих приятелей. Толян уселся на скамейку, и рядом пристроился Шип, критическим взглядом обозревающий сцену.
     Постепенно зал окончательно заполнился, и занавесь стала медленно раздвигаться. Под звук фанфар из магнитофона на сцене появился "великий маг" в синем, расшитом серебряными звездами, бархатном плаще и высокой шляпе. "Вперррвые! Проездом из Парижа в Пекин," - торжественно объявил он в микрофон. - "Единственное представление всемирно известного Магистра черно-белой и цветной магии Невероятного и Чудесного Трикстера!" Иллюзионист раскинул руки, и в этот момент сработали петарды. Сцену заволокло сизой дымкой, а коневцы с энтузиазмом захлопали.
     "Тоже мне, известный и чудесный," - заворчал Раркин. С самого утра его преследовали мелкие неприятности: сначала игла закатилась в щель на полу, потом поскользнувшись в грязи он испачкал новую рубашку, а появившийся на ногте заусенец раздражающе торчал, доводя чувствительную натуру сапожника просто до бешенства. Отметив, как крикливо и безвкусно оформлен костюм артиста, он стал изливать на него накопившееся раздражение.
     Представление шло своим чередом. "А сейчас, Невероятный и Чудесный Трикстер покажет..." - пафосно объявлял маг перед каждым номером. Впрочем, фокусы были вполне обычными: расцепляющиеся кольца, срастающиеся веревки, платки, волшебным образом связывающиеся узлами, и прочие трюки, присутствующие в арсенале любого фокусника. Зрители, как и положено, ахали в нужных местах, удивлялись и хлопали в ладоши.
     - Дешевские трюки, лажа какая-то, - Раркин меж тем не переставал гундеть. - Радик, а ты что скажешь?
     - Круто, видел, как он букет достал? - ответили Дышев, но, натолкнувшись на порицающий взгляд приятеля, тут же исправился: - А, ну да, фокусы-покусы, фи!
     - Дядьтоля круче показывает, - Шип подлил масла в огонь.
     Трикстер, вот уже почти час терпеливо снося нытье, наконец, не выдержал.
     - Молодые люди, - обратился он к первому ряду. - Я Вам не сильно мешаю своим выступлением?
     - А вот вы говорите "Невероятный и Чудесный", "Невероятный и Чудесный", - вызывающе пискнул Петруха. - А скажите, что такого невероятного Вы совершили? Какая польза от Ваших чудес в реальной жизни?
     - Да самая прямая, можете не сомневаться, поведаю я Вам один из последних случаев, - начал рассказывать маг, придумывая этот случай на ходу. - Совсем недавно, прямо перед отъездом из Москвы, прогуливался я по Тверской улице. Вдруг вижу, навстречу идет компания пьяных морских пехотинцев, человек в десять. Они громко орали, били палками витрины, а вокруг все в ужасе перед ними разбегались. Даже милиция ничего не могла поделать, в бессилии наблюдая за беспорядками. Подошел я тогда к милицейскому генералу и говорю: "Я могу помочь Вам справиться с этим бесчинством." "Как же Вы можете помочь?" – спросил меня генерал. "Так я же Магистр черно-белой и цветной магии Невероятный и Чудесный Трикстер," – ответил я генералу. – "Я могу их загипнотизировать!" "Для любого другого это было бы слишком опасно!" – сказал мне генерал. "Но если Вы тот самый Невероятный и Чудесный Трикстер, то Вы точно справитесь!" И тогда я пошел навстречу толпе. "Убирайся прочь!" – закричали мне морпехи, но я не растерялся, и использовал гипноз! Было нелегко, но под воздействием моего биополя они сразу же утихомирились, а потом даже заплатили за весь причиненный ущерб! Генерал хотел меня даже представить к награде, но я отказался.
     Рассказывая, Трикстер менял выражение лица, делал пассы, изображая гипноз, в общем, устроил целое представление, получив в награду новую порцию аплодисментов.
     - Все равно, дешевские фокусы, - опять заворчал Коля.
     - Ну тогда, может, вы сами меня удивите каким-нибудь трюком? - воскликнул в сердцах великий маг. - Ну, коневцы, кто тут самый смелый?
     На вызов ответил Подъяблонский, как обычно первым кидаясь на амбразуру. Выскочив на сцену, он достал из глубоких карманов четыре яблока и начал ими жонглировать. Получалось вполне неплохо, и он заслуженно сорвал свою долю аплодисментов. "Прекрасно," - похвалил его Трикстер. - "А сможешь ли ты пожонглировать вот этим?" Фокусник, достав из стеклянной банки какой-то шарик, кинул его в сторону Яшки. В полете шарик внезапно вспыхнул ярким пламенем. Фермер, испуганно отскочив, споткнулся о какую-то железку и с грохотом растянулся на досках. Зрители замерли, а когда иллюзионист невозмутимо поднял пылающий шар голой рукой, по залу пронесся удивленный вздох. Секрет шара был достаточно прост, он был пропитан этиловым эфиром борной кислоты, а пары этой жидкости горят очень холодным пламенем, практически не обжигая. Держа пламя в левой ладони, Трикстер протянул другую руку Подъяблонскому, помогая встать незадачливому жонглеру.
     Следом на сцену выскочил Дышев. "Смотрите, я человек - молния!" - выкрикнул он, приступая к демонстрации своего мастерства. Сальто вперед, сальто назад, экс-кик, боковое сальто, би-твист - подобное комбо могло бы сорвать приз даже на фриранском фестивале. "Впечатляет," - похлопал ему маг. - "Позвольте пожать Вам руку, человек-молния." Радостно улыбаясь, Дышев протянул руку и когда он уже почти дотянулся до протянутой ладони фокусника, с пальцев Трикстера чувствительным уколом внезапно сорвался электрический разряд. Отдернувшись, Дышев подул на пальцы. "Действительно, человек-молния," - воскликнул маг, воздевая руки в притворном ужасе под смех зала.
     - Ну ребят, тут среди нас есть один умный и умелый человек, который вмиг поставит на место этого хвастуна, - зашептал Шип, кося глазами в сторону Анатолия.
     - Ладно-ладно, - ответил Раркин. - Я уже понял, что именно мне придется отстаивать честь деревни.
     "Что главное для артиста?" - заговорил он, выйдя на сцену. - "Красота и стиль, хорошо пошитый костюм вместо бесформенного балахона, а главное - идеально сидящая обувь!" Демонстрируя безупречный вид своих сапог, Николай стал отплясывать чечетку, восклицая "Йех!" и ритмично топая по доскам. "Превосходно," - отозвался маг, когда Раркин замер, завершив свой номер. Трикстер пододвинул стул и, незаметно кинув на сидение маленькую подушечку, произнес: - "Присядьте пока, и пусть зрители решают, чей стиль победил." Сапожник опустился на стул и по залу пророкотал смачный звук выпускаемых газов. "Итак, что Вы скажете про стиль этого молодого человека?" - поинтересовался волшебник у зрителей, демонстративно зажимая нос, и зал отозвался взрывом смеха. "Ну ты, Колька, дал, царя Гороха!" - выкрикнул кто-то и покрасневший как рак Раркин бросился к выходу.
     "Кто-нибудь еще желает блеснуть талантом?" - спросил Трикстер у зала, и указав на Спаркина добавил: - "Может быть, Вы?" "Дядьтоль, покажи ему!" - зашептал в отчаянии Петруха. "Кипятильник!" - вдруг пронеслась мысль в голове студента, и с возгласом "Блин, я же кипятильник не выключил!" он выскочил из Дома Культуры и побежал к библиотеке.
     

***

     Петруха был расстроен. Дядя Толя не оправдал ожиданий и стушевался в самый ответственный момент. Идя по улице, Шип срывал досаду, стегая палкой по лопухам и зарослям крапивы. Навстречу пробежали Рыжий с Серым и скрылись за дверью сельпо. Надеясь стрельнуть пару глотков минералки, Петруха стал поджидать их у входа. Ожидания не оправдались, вместо "Онежки" - подслащенной минералки местного разлива приятели несли четыре запотевших бутылки пива.
     - Пацаны, уже пивком балуетесь? - спросил Шип.
     - Да не, это нас НИЧТ послал, - ответил Рыжий.
     - Что еще за НИЧТ? - удивился Петруха.
     - Невероятный и Чудесный Трикстер, кто же еще? - пояснил Серый. - Самый великий волшебник на свете!
     Пацаны побежали дальше в сторону дома культуры. Шип в раздумьях отправился следом, и увидел, как ребята со словами "Ваше пиво, Невероятный и Чудесный Трикстер!" передают бутылки в окно гримерки. Сидя на подоконнике, фокусник откупорил бутылку и сделал несколько глотков. Ребята не уходили, взирая на поглощение напитка, как на великое таинство. "Ну что еще?", - спросил Трикстер. "Невероятный и Чудесный Трикстер, а расскажите нам еще про Ваши чудесные подвиги!" - попросил Серый. "Нет, Невероятный и Чудесный Трикстер изволит отдыхать," ответил он. - "Идите-ка, погуляйте, дайте человеку расслабиться." Ребята попятились, и пятились до тех пор, пока не уткнулись в стоящего на пути Петруху.
     - Да что вы так перед ним стелитесь-то? - спросил он ребят.
     - Ну как же, Невероятный и Чудесный Трикстер ведь самый великий маг в мире! - ответил Рыжий.
     - Да брехун он, а не волшебник, - взорвался Шип. - Дядьтоля его переплюнет на раз-два!
     - А что такого твой Дядя Толя сделал? - усмехнулся Рыжий.
     - А НИЧТ загипнозил целую толпу пьяных морпехов! - добавил Серый.
     - Да он напел вам сказочек, а вы уши развесили, - сказал на это Петруха. - Не поверю ни единому слову, пока он при мне не загипнозит хотя бы одного!
     - Серый, ты подумал о том же, о чем я? - сказал Рыжий загадочным тоном.
     - Эээ... почему ботинок просит каши, если он кашу не ест? - отстраненно ответил Серый.
     - Да нет же, пошли!
     Проводив приятелей глазами, Шип побрел к библиотеке. Обиды обидами, а перехватить у Дядьтоли к ужину пару сосисок всяко не помешает.
     

***

     Вечерело. Во дворе автомастерской сиротливо ржавел полу-разобранный старенький москвич. Под пустующей эстакадой чернело пятно свежепролитого масла, и горкой валялись старые свечи. Сквозь пыльное окно мастерской не проникало ни единого лучика света. Тихонько приоткрыв дверь, Рыжий с Серым вошли внутрь. "Темно, как в жопе негра!" - прошептал Серый. "Ща, у меня спички были," - ответил Рыжий и захлопал по карманам. Погремев коробком, он достал спичку и чиркнул. В свете вспыхнувшего огонька приятели увидели офигевшие глаза механика Михаила Малышева. Он восседал на старом диване и недоуменно взирал на горящую спичку. Михаил прожил всю жизнь в родном селе, покинув его только на время службы на флоте. По жизни он был человеком довольно добродушным, и вывести его из себя было делом непростым, только тяжелое похмелье и нежные чувства к военно-морскому флоту привели в итоге к последующим событиям. По причине принятой с утречка настойки боярышника механик пропустил все представление, и вообще еще не совсем врубился, сон это или уже унылая реальность. Решив, что разбираться стоит по ходу дела, с возгласом "Вы че, пацаны!" он протянул руки и ухватил приятелей за уши. "Вы че, пацаны, бензин же!" - опять пророкотал Малышев. Пинком распахнув дверь, он выволок друзей во двор. Шатаясь из стороны в сторону, механик размышлял что же делать дальше. Голова раскалывалась с похмелья, и мысли еле-еле ворочались.
     - Дядьмиш, фокусник... - нарушил молчание Серый.
     - Че?! Какой я тебе фокусник? - нахмурился Михаил.
     - В домкультуры фокусник приехал, - пояснил Рыжий.
     - И че? - пожал плечами механик.
     - Он сказал, что в одиночку справился с толпой морских пехотинцев...
     - Кто? - удивился Малышев.
     - Фокусник!
     - Как?
     - Он их загипнозил!
     - А где он? - информация доходила слишком медленно.
     - В домкультуры!
     Слегка покачиваясь, механик переваривал услышанное. Информация, постепенно проникая сквозь похмельную завесу, побуждала к действиям. "Так..." - задумчиво пророкотал он, пытаясь уловить суть. Очевидно было, что какая то сухопутная крыса покусилась на честь морской пехоты в частности, а значит и на честь всего военно-морского флота. Суть оскорбления была не раскрыта, но это было и не важно. В глазах Малышева разгорался гнев. "Так, значит!" - угрожающе произнес он. - "Пойду-ка, разберусь с этим фокусником!" Отпустив уши приятелей, механик скрылся за дверью мастерской и, чем-то погромыхав, вышел, сжимая в своих здоровенных лапах огромную кувалду. В его движениях возникла стремительность, и со словами "Ну так я разберусь!" он со всей дури шибанул по эстакаде, от чего в железном столбе возникла солидная вмятина. Пацанов снесло как ветром, и, громко вереща, они помчались по улице.
     

***

     Горячая сосиска приятной тяжестью лежала в желудке, и изрядно подобревший Шип шел по улице, благожелательно взирая на окружающую действительность. Вылетевшие из-за угла приятели в третий раз за день впечатались в Петруху, испуганно оглядываясь назад.
     - А теперь то куда несетесь? - спросил Шип. - Никак еще один волшебник пожаловал?
     - Не, возникли проблемы! - затараторил Рыжий.
     - Бооольшие проблемы, - протянул Серый.
     Из-за угла вперевалочку вышел Михаил, и с криком "Ийех!" ухнул кувалдой по мостовой. "Трикстер!" - заорал Серый, побежав дальше. "Трикстер!" - вторил ему Рыжий, скача вприпрыжку следом. "Дядьтоля!" - завопил Петруха, помчавшись за приятелями.
     - Дядьтоля, Дядьтоля! - зачастил он, вбегая в библиотеку.
     - Приятель, я же тебе уже все сказал. Трикстер - артист, ему положено веселить народ разными историями. И в целом, как артист он гораздо лучше меня...
     - Да нет же, Дядьтоля, там... - в этот момент с улицы раздался очередной "Ийех!" и гулкий удар по фонарному столбу.
     - Это еще что такое? - опешил студент.
     - Это Дядьмиша, он - бывший морпех!
     - А он...
     - ...он идет в домкультуры!
     Спаркин выскочил на улицу и увидел бредущего с кувалдой наперевес механика. Встречный народ от греха подальше рассасывался по переулкам. Оценив грозившую артисту опасность, Толян забежал в каморку, взял несколько купюр из своей заначки, и побежал в сторону сельпо.
     

***

     - Трикстер! Трикстер! - Серый с Рыжим изо всех сил заколотили в окно гримерки.
     - Ну что там опять, пацаны, - недовольно ответил артист, открывая окно. - Я же сказал, Невероятный и Чудесный Трикстер желает отдохнуть.
     - Там морпех! - выкрикнул Серый.
     - Пьяный морпех! - уточнил Рыжий.
     - Это мы его привели, чтобы Вы его загипнозили!
     - Вы - что?!? - офигел фокусник.
     Подняв взгляд, он увидел бредущего Дядю Мишу, с очередным вскриком бьющего кувалдой по столбу. Поведя мутными глазами, он заметил выглядывающего из окна фокусника и, подняв кувалду, потряс ею над головой.
     - Ты, что ли, тут фокусник? - рыкнул он, двинувшись в сторону окна.
     - Гипнозьте его, гипнозьте! - как мантру повторяли Рыжий с Серым.
     - Да вы тут все с ума посходили! - воскликнул Трикстер. - Вы что, шуток не понимаете? Не гипнотизировал я никого!
     - Но Вы же говорили...
     - Мало ли, что я на сцене говорил. Это была... сценическая импровизация!
     Михаил тем временем подходил все ближе.
     - Уважаемый, успокойтесь! - попытался его образумит артист.
     - Я ща успокою, - угрожающе ответил Малышев. - Я ща кого-то так успокою...
     Он застыл, пытаясь подобрать эпитеты покрепче, но в гудящую голову ничего подходящего не лезло и он, смачно плюнув, подошел вплотную к окну.
     - Ну что Вы себе позволяете? – опять заговорил Трикстер.
     Ничего не ответив, Михаил закинул внутрь кувалду и, подтянувшись на руках, полез в окно. Волшебник испуганно отскочил и задергал ручку двери, в панике забыв, в какую сторону она открывается. В тот момент, когда механик уже почти влез внутрь, к дому культуры подбежал Толян Спаркин.
     - Ты чего, Дядь Миш, сердишься? - успокаивающе спросил он разбушевавшегося экс-морпеха.
     - Да этот, блин… - Михаил указал в сторону артиста и, потеряв равновесие, кувыркнулся внутрь.
     - Понимаю, Дядь Миш, - продолжил Анатолий, заглядывая в окно. - Этого типа и правда стоит проучить, тока давай сперва по пивку тяпнем!
     - По пивку? – Малышев встал и заинтересованно повернулся к Толе.
     - Ну да, по пивку, этих городских вразумлять так утомительно, что сперва стоит подзаправиться, - студент продемонстрировал запотевший сосуд с целебной жидкостью.
     Механик, зачарованно глядя на него, протянул свою лапу и ухватился за горлышко. Содрав зубами пробку, он присосался к бутылке и в несколько длинных глотков ее опорожнил. Пиво возымело расслабляющий эффект, и в теле Дяди Миши возникла приятная благожелательность, головная боль стихла, и только где-то в глубине души еще билось желание рвать и метать за некие смертельные обиды.
     - Дядь Миш, - тем временем продолжил Спаркин. – А чего он натворил то?
     - Да, блин, наехал на весь морской флот! – взревел механик. – Мне пацаны рассказали.
     - Да брехня, пацаны прикололись просто, - ответил Толян. – На самом деле, он уважает морпехов.
     - Уважает? – нахмурился Михаил.
     - Ну да, Трикстер, ведь Вы же уважаете? – Толян подмигнул волшебнику.
     - Да-да-да, я уважаю, - Магистр черно-белой и цветной магии Невероятный и Чудесный Трикстер испуганно закивал головой.
     - Че такое? – Малышев высунулся в окно, выискивая Серого с Рыжим, но тех, конечно же, уже давно и след простыл. – Да я за такие приколы жопу надеру!
     - А у меня тут еще кой-чего припасено, - Спаркин вынул из сумки бутылку беленькой, снова приковав к себе взгляд Малышева. – Давайте, магистр, тащите стаканы!
     Механик, придвинув стул, основательно уселся, облокотившись на подоконник. Трикстер, откопав, в реквизите несколько рюмок, устроился рядом и откупорил бутылку, а Толян выкладывал из сумки сало с черным хлебом и огурцами на закуску. "Ну, за военно-морской флот," - поднял первый тост Спаркин. Все выпили, Толян с артистом закусили, а механик занюхнул рукавом. После следующего тоста, студент, хорошенько покопавшись в памяти, припомнил слова морской песни и затянул:
     
     Синее море только море за кормой
     Синее море и далек он - путь домой
     Там за туманами вечными пьяными
     Там за туманами берег наш родной
     
     Дядя Миша, кивая в такт неслышной мелодии, подхватил раскатистым басом:
     
     Шепчутся волны и вздыхают и зовут
     Hо не поймут они чудные не поймут
     Там за туманами вечными пьяными
     Там за туманами любят нас и ждут
     
     Уже после третьей рюмки Невероятный и Чудесный Трикстер с бывшим морпехом стали лучшими друзьями. "А вот был еще такой случай…", А вот зашел как-то корабль на плавбазу…", "Были мы на гастролях в Выдропужске…" – лились одна за другой застольные байки. Утренние возлияния, неумеренные физические упражнения, принципиальный отказ от закуси привели к закономерному результату, и Михаил захрапел, хотя и выпил всего полбутылки. Пивший только для виду студент оставался трезвым и, позвав на подмогу прохожих, потащил дядю Мишу домой, оставив фокусника размышлять над полупустой бутылкой.
     

***

     Подойдя с утра к дому культуры, Толян Спаркин увидел, как великий волшебник со своим администратором грузят в автобус реквизит. При виде студента, Трикстер поставил чемодан на асфальт и пошел на встречу.
     - Ну что же, молодой человек, - сказал он, протягивая руку для рукопожатия. – Похоже, я Вам задолжал за спасение от буйного морского пехотинца!
     - Только Дядя Миша не морской пехотинец, - ответил Спаркин, пожимая руку. – Он был прапорщиком на плавбазе.
     - Хе-хе, - усмехнулся артист. – Выходит, мне еще повезло.
     - Действительно, повезло, - покивал студент. – У дяди Миши два слесаря работают, они в прошлом году из армии вернулись, так вот они действительно в морской пехоте служили. Только вчера они в Петрозаводск уехали за запчастями.
     Закончив грузиться, артист забрался в автобус и продолжил свое путешествие.
     "Надо внимательнее продумывать свои истории," – думал великий маг, наблюдая в окно за проносящимся пейзажем. – "Что там у нас следующее? Плесецк? Так ведь там космодром… не напороться бы на какой-нибудь космический десант…"
     

***

     Над Конево вставал очередной восход.
     "Пили ровнее!", "Отрезай!", "Осторожнее с кистями!" – Шип, раздуваясь от собственной важности, руководил работами. Рыжий с Серым уныло чинили разнесенный дядей Мишей штакетник. Понятное дело, пацанам пришлось отрабатывать свое участие во вчерашнем курьезе.
     - Петька, а где ты был? – спросил Толян Спаркин, заметив выходящего из сельпо Пирогова.
     - А я был в Вытегре, там ребята устраивали сходку, было весело! Шаев вначале стеснялся, но я подлил ему в сок самогоночки, а потом зарядили петарды и шли по улице внезапно пиф-паф-шарах, весело было! И тогда я говорю… - Пирогов завелся с полуоборота и затарахтел в своей обычной манере.
     - А к нам вчера фокусник приезжал, - перебил его Толян, пытаясь сообщить местные новости.
     - Ой, фокусник! Фокусник? Ой, - Петька расстроился. – И он показывал фокусы? А зайцев из шляпы доставал? А платки? Я больше всего люблю, когда букет цветов пиу-раз и вылетает…
     Тут он внезапно заткнулся, что для Пирогова было вовсе не свойственно, и начал с тревогой оглядываться.
     - Что случилось?
     - Копчик!
     - Что – копчик?
     - Копчик щемит, лучше спрячься, сейчас что-то упадет! – С этими словами он укрылся под навесом.
     - Да что упа… блин, - Толян почувствовал, как что-то холодное шмякнулось по темени и, подняв руку, снял с головы… лягушку.

© Рон