Отраженный свет



Глава I.


Глава II.


Глава III.


Глава IV.


Глава V.


Глава VI.


Глава VII.


Эпилог.


Сразу все главы






Глава II.


     Семейство Бугсонов в полном составе собралось на платформе с воздушным шаром, совершавшим рейсы до Понивиля — деревушки, расположенной неподалеку от столицы. Близняшки были при полном параде: диадемы, закрепленные на голове крошечными заколками, бархатные рукава на передних ногах и седла с сумочками, набитыми игрушками. Не в силах долго стоять на одном месте, жеребята стали носиться вокруг корзины воздушного шара.
     — Это что там за вопли? — в очередной раз поинтересовалась Саншайн, когда в детских вскриках стали проскальзывать плачущие нотки.
     — Ива таскает Энджелу за хвост, — проинформировал ее Энди.
     — Ива! Немедленно прекрати! — погрозила мама расхулиганившейся дочке. — Энджела, иди сюда, я тебя пожалею!
     Приласкав хнычущую малышку, Саншайн посадила ее себе на спину.
     — Мама! Мама! Возьми меня! — запрыгала вокруг Ива, приревновав к сестре.
     — Нет, маме тяжело, иди лучше к папе, он возьмет.
     Подсадив Иву на спину, Энди стал ее развлекать, скача по платформе и размахивая крыльями. Тут уже приревновала Энджела и, спрыгнув с маминой спины, стала бегать за папой с требованием «взять меня». Посадив к себе и вторую дочку, он продолжил дурачиться, а Ива крепко задумалась, нахмурив лобик. «Мама может одну, а папа может двух!» — изрекла она свою мысль.
     Приглашенные на праздник друзья опаздывали. До отхода оставалось всего пять минут, и Энди уже начал волноваться. «Ничего страшного, следующим рейсом прилетят», — сказала жена. Семейство направилось к корзине, где состоялся короткий спор с билетером. Дело в том, что пегасы лететь на шаре вовсе не собирались, они вполне могли долететь и сами, а жеребята летали бесплатно. Не придумав, за что бы взять денег, билетер махнул копытом.
     Когда раздался последний сигнал, на платформу вбежало запыхавшееся семейство земных пони. Главу семьи звали Понифаций, он был темно-рыжего цвета с черной гривой. На спине он тащил синего жеребенка с ярко-красной гривой, а следом бежала его жена — синяя пони с голубой гривой по имени Ракуна. Приговаривая на бегу «Просим прощения, здрасти, здрасти!» семейство с ходу запрыгнуло в корзину, и шар начал подниматься.
     — Эй, вы! А деньги?! — завопил билетер, опешивший от такой наглости.
     — Я заплачу, не волнуйтесь, — успокоил его Энди. — Это наши друзья.
     — Артошка пришел! — обрадовались близняшки.
     Девчонки тут же взяли его в оборот, обнимая и подергивая за хвост и гриву. Испугавшись столь активных знаков внимания, Артошка захныкал и забился к маме под грудь.
     Пегасы лениво кружили у воздушного шара. Саншайн и Ракуна громко болтали на разные темы, интересующие кобылок, а дети заворожено смотрели на проплывающий снизу пейзаж. На подлете к деревне к ним на встречу взлетела еще одна пегасочка — серая с желтой гривой.
     — Мы вас уже заждались! — закричала она, подлетев ближе. — Динки вся извелась в нетерпении!
     — Динки! Динки! — радостно заголосили близняшки, пытаясь разглядеть сверху подружку.
     Заметив маленькую светло-фиолетовую единорожку с желтой как у матери гривой, они замахали передними ногами. Динки, запрыгнув на бочку, встала на дыбы, размахивая ногами в ответ. Отец единорожки трагически погиб еще до ее рождения, но Дитзи Ду, так звали серую пегасочку, до сих пор хранила к нему любовь в своем сердце.
     Дитзи была давней подругой Ракуны. Саншайн познакомилась с ними несколько лет тому назад, во время беременности. В то время она уже работала на принцессу Селестию, поэтому все обследования проводились в родильном отделении госпиталя «Крылатых Целителей». Это был самый престижный роддом в Эквестрии, куда попадали только сливки общества, платя при этом немалые деньги. На «выскочек», наблюдавшихся бесплатно, эти пони смотрели с презрением, нарочито их игнорируя. Встретив простых кобылок в таком элитном месте, Саншайн удивилась, но сразу же преисполнилась к Ракуне и Дитзи симпатией.
     Как оказалось, подружки были выпускниками школы для особенных жеребят. В эту школу, основанную принцессой Селестией, принимались жеребята с различными отклонениями или тяжелой болезнью. Принцесса проводила в школе довольно много времени, что было удивительно, учитывая ее плотный график. Занимаясь с жеребятами, она постепенно исправляла их недостатки и лечила, так что к концу обучения почти все могли вести полноценную жизнь. Пару раз Саншайн ее подменяла в школе. Когда срочные дела грозили срывом посещения, Селестия решила, что лучше послать двойника, чем огорчать жеребят отменой визита.
     После выпуска Селестия продолжала следить за жизнью выпускников, и вполне естественно, что она не могла не помочь в столь важном для любой матери вопросе, как выбор роддома.
     — Я хочу Вас кое с кем познакомить, — сказала Дитзи, когда шар приземлился и все выбрались наружу. — Это мой… друг.
     — Меня зовут Хувс. Доктор Хувс, — представился солидный бурый земнопони, и все в ответ назвали свои имена.
     — Я так рада за тебя, подружка, — закричала Ракуна. — Наконец то и ты покончила с одиночеством.
     — Он хороший парень, — тихонько ответила Дитзи. — И Динки его любит, но я чувствую себя предателем…
     — Да брось ты, — прошептала в ответ синяя пони. — Столько лет прошло, нельзя же всю жизнь прожить одними воспоминаниями. Да и Динки нужен отец.
     — Ты права, конечно, я зря себя мучаю, — кивнула серая пегасочка. — И Хувс за мной уже давно ухаживает, а я все никак не дам однозначного ответа. Пора решаться.
     — А что это там за музыка? — прервал Энди перешептывание кобылок.
     — Так это же ярмарка, танцы, — пояснил Хувс.
     — В честь чего на этот раз?
     — Середина лета, первый урожай яблок.
     — Как, уже?
     — Да, ранний сорт — гордость семейства Эпплов, — похвастался бурый пони. — Вывели несколько лет назад.
     Компания пони гурьбой направилась в сторону музыки и погрузилась в атмосферу праздника. Развлечения нашлись для всех: жеребята катались на карусели, бегали по веревочному лабиринту и прыгали на батутах, а взрослые танцевали и соревновались в силе, ловкости и меткости на веселых состязаниях. Когда наступило время обеда, Энди повел всех в местную кафешку «Сахарный Уголок», где заранее уже был заказаны столики на всю компанию.
     У входа в кафе их встретила кудрявая розовая пони, внезапно пронзительно задудевшая в дудку.
     — Ой, мамочки! — Дитзи от неожиданности взлетела на потолок.
     — Э-э-э… а это нормально, стоять вверх ногами на потолке? — удивленно поинтересовался Энди.
     — Нет, конечно, просто я перепугалась! — ответила пегасочка. — Пинки, нельзя же так!
     Прыснув от смеха, розовая пони бахнула хлопушкой и, весело подпрыгивая, запела:
     
     Посмотрите, посмотрите,
     Посмотрите вы на них,
     Все на свете обыщите,
     Не найти вам двух таких,
     Что за славные поняшки
     Эти сладкие близняшки!
     
     С днем рождения, с днем рождения,
     С днем рождения, детвора,
     Кексы, шоколад, варенье,
     Все кричат ура-ура!
     Все копытами стучат,
     Поздравляют жеребят!
     
     Ива, Энджела, малышки,
     До чего ж вы хороши,
     Вот вам торт, вот с кремом пышки,
     Угощаем от души!
     

***

     Солнце клонилось к закату, довольные отлично проведенным днем пони собрались у домика Дитзи. За жеребятами, еще не до конца обсохшими после купания, тянулись мокрые следы.
     — Оставайтесь, чего торопиться то, — приглашала всех серая пегасочка.
     — Спасибо, но боюсь, все не поместимся, — отнекивалась Ракуна.
     — Да нет же, у меня две комнаты, как раз на всех хватит, а мы с Динки на сеновал пойдем.
     — Не, у нас стрелка забита на утро… — напомнил Понифаций.
     — Да, извини, Чудинка, нам пора, чтобы не опоздать на последний рейс, — спохватилась синяя пони.
     Семейство земнопони откланялось и пошло в сторону площади.
     — А вы как? — спросила Дитзи у Саншайн.
     — Мама, мама! Останемся! — стали упрашивать близняшки.
     — Хорошо, — засмеялась белая пегасочка, — остаемся.
     — Мам, а можно нам на сеновале с Динки?
     — Конечно можно, — разрешила она, а Энди ухмыльнулся, поняв, что в комнате они будут ночевать одни.
     Жеребята потащили на сеновал подушки с одеялами, заявив, что будут строить себе домик, а Саншайн отошла по каким-то таинственным делам. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и Бугсон, проверив, как устроились жеребята, ушел в гостевую комнату и залез в кровать. В полудреме он почувствовал, как рядом ложится жена, и нежно накрыл ее своим крылом.
     Посреди ночи белая пегасочка внезапно проснулась, почувствовав, что крылья непроизвольно раскрываются от нежных поглаживаний. Ощутив горячее дыхание, она не сразу поняла что это значит. Энди, осторожно сжав зубами ей ушко, стал опускаться по шейке, покусывая загривок, от чего кобылка вся задрожала, а по телу пробежали мурашки. «О, небеса, нет, я не могу, я же обещала! — думала пегасочка. — Но что же тогда делать?» «Хотя чего такого, ну так вышло, ну не смогла… — пришла соблазнительная мысль, но была тут же отметена. — Нет, я никогда еще не нарушала своего слова…»
     — Дорогой, ты хочешь прямо сейчас? — пролепетала она.
     — Да, милая, прямо сейчас. Только ты не могла бы вернуться в свой обычный вид? — попросил Энди. — Я безмерно уважаю принцессу, но предпочитаю спать все же со своей женой.
     Тут пегасочка поняла, что потеряв от возбуждения контроль над телом, она преобразилась в Селестию, и поспешила вернуть облик Саншайн.
     — Прости, милый, я сейчас не могу… — сказала она, борясь с собой.
     — Почему, ты плохо себя чувствуешь, что-то болит?
     — Н-нет, то есть да, — с облегчением, что нашелся предлог, ответила она. — Что-то с животиком, наверное, вчера съела слишком много сладкого…
     — Подожди, я сейчас!
     Муж выбежал из комнаты и вскоре вернулся с какой-то микстурой. Выпив горький настой, она отвернулась к стенке, постаравшись расслабиться. Энди пристроился рядом и вскоре заснул, а она пролежала так до утра, пытаясь разобраться в своих чувствах.
     Приближалось время восхода. Пегасочка тихонько выбралась из кровати и в этот момент почувствовала укол острой боли в груди. Судорожно вдохнув, она поняла, что эта боль — не ее, а отражение чужой боли — той, кто магически связана с нею.

© Рон