Проклятие Эвлона



Глава 1. Рыжая охотница.


Глава 2. Дорога в Эвлон.


Глава 3. Белая довния.


Глава 4. Эвлон - город контрастов.


Глава 5. Металл демонов.


Глава 6. Темные Врата.


Глава 7. Решение королевы.


Глава 8. Синсера Кастигор.


Глава 9. Пленница Эвлона.


Глава 10. Тайна Эвлона.


Глава 11. Небесный цветок.


Глава 12. Цена проклятия.


Сразу все главы


Глава 7. Решение королевы.


     «… В прайд голова два табунов три головы третьем сезоне от изгнания Калигум Алтивола Кастигор взяла в прайм-хорнии Маркуса Фангуса — первую кровь Эмолы Фангус». Сергей перечитал еще раз отрывок, попытавшись соотнести его с прочими. Хотя он уже довольно бегло читал на местном языке, но в исторических хрониках использовался старомодный шрифт, с непривычки сложный для восприятия. Во всех этих именах легко было запутаться, к счастью, Луденса снабдила своего ученика табличкой со всеми основными фигурам в эвлонской истории. Отдельных трудов доставляло перевести местные цифры в привычные. Чуть поразмыслив, Серый подсчитал, что речь идет о 1423 сезоне, что, при переводе в года, составляло конец 355 года. В разных свитках отсчет времени велся то от исхода Люсеи, то от изгнания Калигум, но, сопоставив источники, Сергей обнаружил необычный факт: исход Люсеи и изгнание Калигум состоялись практически одновременно, по крайней мере, в один и тот же сезон. Но это еще не все, в одном старом свитке ему встретилась еще одна «нулевая дата» с очень загадочной формулировкой.
     — Эквилаки, Сегри! — голос Луденсы оторвал его от размышлений. — Как успехи?
     — Эквилаки, Муриска! Можешь мне кое-что пояснить? — Серый развернул один из свитков и указал на отрывок. — «Два табуна прайд второй сезон от голова третьего сотворения» — что это может значить?
     — Я не знаю, — вскинула голову его учительница. — В некоторых очень старых хрониках упоминается голова третье сотворение, но по всем признакам оно совпадает с сезоном исхода Люсеи. К сожалению, я нигде не нашла больше упоминаний, что это было за сотворение. Это было смутное время после битвы, тогда много хроник пропало.
     — Ты мне еще ничего не показывала из того, что относится к эпохе до исхода Люсеи, — заметил ученик.
     — О тех временах почти ничего не осталось, а то, что я читала, выглядело как переписанное!
     Последнюю фразу Луденса произнесла так, будто говорила о страшном святотатстве. Хорния еще допускала необходимость копирования старых свитков, но при этом настаивала на сохранении каждой черточки и завитка в старомодных буквах. Даже смену шрифта на более современный она считала абсолютно неприемлемой.
     Научную дискуссию прервала Канея, радостно влетевшая на второй этаж своего домика. Белая довния несла в зубах свиток, видимо такой важный, что она не решилась убрать его в сумку.
     — Вот! — воскликнула она, торжественно возложив бумагу на стол. — Вот подтверждение!
     — Эмм… подтверждение чего? — поинтересовалась хорния.
     — Я же от доктора! — вектига укоризненно глянула на свою элоку. — Вернитесь в реальность, а то вы вечно в каких-то древних временах пребываете!
     — Значит, у тебя теперь есть жеребенок! — обрадовалась Луденса. — А кто?
     — Экус! Хорний!!! — эква чуть ли не подпрыгивала от счастья.
     — Значит, теперь тебя точно возьмут, — удовлетворенно кивнула хорния.
     — А что, до этого могли не взять? — вмешался Сергей.
     — Нет, просто… — Канея запнулась, не зная, как объяснить этот нюанс. — В общем, какой-то шанс, что меня не возьмут, конечно, есть, все-таки я не луни. Но с жеребенком-хорнием этот шанс ниже. Королева понимает, что когда-нибудь на смену придет ее первокровинка которой понадобится прайм-хорний. Прайм-хорниев обычно выбирают из луксов, а первая кровь члена совета по статусу будет приравнен к луксу. Учитывая, насколько мало хорниев луксов, королева не упустит шанс расширить своей первокровинке выбор кандидатов.
     — Отлично, только поясни еще, кто такой «лукс»? — попросил ее подопечный.
     — Это как луни, но только экус.
     «Значит, «лукс», или в переводе «светлейший» означает аристократа-жеребца», — сообразил Сергей.
     — Осталось определиться с именем, — озадачила всех Канея.
     — Скурул, — сразу же предложил Сергей.
     — Но ведь это имя для… — не договорив, белая довния замолчала и задумалась.
     — Для кого? — недопонял ее кари.
     — Капитан Скурул был довнием, — пояснила Луденса. — В прайд голова втором сезоне он бился с демоном, тогда экусы еще плохо умели воевать и несли большие потери. В своем отряде он оставался последним бойцом, стоявшим на ногах. Из последних сил Скурул с разбегу запрыгнул прямо в пасть демона и протаранил шлемом нёбо, пробив его до самого мозга. Таким образом, демон был изгнан, а капитан тут же скончался от полученных ран. С тех пор так называют только довниев.
     — Но если это будет памятное имя… — после длинной паузы задумчиво продолжила Канея.
     — Памятное? В честь кого? — удивилась хорния.
     — В честь приятеля Сегри, погибшего в той битве, где мы участвовали.
     — В той самой битве?! — воскликнула Луденса. — Отличная идея! О ней по всему Эвлону трезвонили! Крошечный отряд добровольцев из последних сил защищает Эвлон — прям как в древние времена!
     — Значит, решено, — постановила Канея. — Я схожу и зарегистрирую своего жеребенка под именем Ак’Скурул в память о Скуруле, пока кто-то еще не занял это имя. Луденса, отправляйся к своей сокровинке и попроси составить прошение о принятии в совет.
     Схватив свой драгоценный свиток, хозяйка убежала по лестнице. Перед Сергеем развернулся скрытый ранее пласт обычаев экусов, породив при этом целую кучу вопросов. Канеи уже и след простыл, поэтому он решил увязаться за Луденсой, чтобы расспросить обо всем по пути.
     — Муриска, постой! — покричал он в след хорнии. — Я с тобой!
     Эква притормозила, а когда кари ее догнал, пошла шагом. Серый положил ладонь на загривок, и эква невольно расслабилась. Сергей давно подметил эту особенность: рука на шее магическим образом успокаивала хорнию. Та сразу переставала пританцовывать и жаловаться на то, что Сегри слишком медленно ходит.
     — Расскажи поподробнее, что такое «памятное имя», — начал он расспросы.
     — Ты не знаешь? — удивилась Луденса. — Ты же сам предложил!
     — Я просто предложил назвать жеребенка в честь погибшего друга. Я не знал, что это у вас трактуется как-то по-особенному.
     — Памятное имя дается в честь погибшего экуса. Оно дает право наследовать жеребенку все заслуги этого экуса. Ак’Скурул сможет носить бусины Скурула как свои и сразу же после тренировочного лагеря попадет в гвардейский легион. Но это налагает и обязательства: он должен соответствовать славе своего имени. Если он поведет себя недостойно, то лишится имени и должен будет заново регистрироваться с новым именем, как будто его только зачали, а потом заново учиться в лагере. Представляешь, какой это будет позор?
     — А если несколько жеребят назовут одним памятным именем?
     — Это невозможно, разрешено только одно. Потому Канея и заторопилась так, чтобы успеть взять его для своей первокровинки.
     — Тогда объясни еще одну вещь, — продолжил Сергей. — Не слишком ли Вы спешите с подачей прошения? Разве жеребенку не требуется сперва родиться? Ну… в смысле, выбраться наружу?
     Уточнение потребовалось, потому что у экусов слово «рождение» означало скорее весь процесс вынашивания, чем непосредственно появление жеребенка из утробы.
     — Ну… появление на свет — это конечно важная дата в жизни экуса, но официально она нигде не фигурирует. Юридически экус появляется в момент зачатия. Доктор подтвердил факт зачатия, а значит, что у Канеи уже есть жеребенок.
     Луденса так хотела поскорее похвастаться новостями перед сокровинкой, что даже поглаживание загривка не смогло ее надолго успокоить. Посадив Сергея на спину, она пробежалась бодрой рысцой до деловой части города и вошла в контору, где работала Табелья. Десерва как раз проводила своих предыдущих клиентов, и хорния сразу прошла наверх в кабинет. Хотя в приемной несколько довний ожидало своей очереди, но не пропустить вперед себя хорнию (а особенно, королевскую хорнию) считалось верхом неприличия. Сокровинки обнялись, и Луденса стала излагать свое дело.
     — Канея получила свидетельство от доктора, что у нее есть жеребенок, — сообщила хорния. — Она просит помочь составить ей текст прошения о принятии в совет.
     — А кто это будет уже известно? — поинтересовалась Табелья.
     — Да, это экус хорний! — похвасталась спутница Серого, — Канея к мастеру Проспексе ходила, она сразу и пол и вид определила.
     — Мудрое решение, ее свидетельство не станут перепроверять, — похвалила стряпчая. — Дорого обошлось?
     — Да, заплатили прилично, — кивнула хорния.
     — Муриска, я Вам, конечно, помогу, но понимаешь, я десерва, а не мастер, — намекнула Табелья.
     — Ну, конечно же, я тебе заплачу за работу, — заверила ее Луденса. — Либо деньгами, либо…
     — А что еще может быть? — недопоняла довния.
     — Я могу похлопотать за тебя перед Канеей, и ты получишь возможность официально стать личной стряпчей советницы, — предложила хорния.
     Подобная должность стала бы большим шагом вперед в карьере простой десервы. Обычно личных стряпчих советницы выбирают из мастеров — владельцев собственной конторы. Шумно вздохнув, Табелья недоверчиво вскинула голову.
     — Она действительно может выбрать меня? — в ее голосе надежда смешалась с сомнением.
     — Конечно, ты же у меня умная и уже достаточно опытна, — ответила Луденса. — Ты вполне могла бы сама открыть контору, если бы скопила достаточно денег.
     — Хорошо, я подготовлю все бесплатно, а со своим мастером как-нибудь договорюсь, — согласилась стряпчая. — Завтра приходите к желтой вспышке со всеми документами. Мне надо все перепроверить. И… Муриска, не забудь о своих словах, я на тебя надеюсь!
     Хорния попрощалась с сокровинкой и с чувством выполненного долга вышла на улицу. Врученные Канеей полпрайда бочонков так и остались лежать в сумке Луденсы. Возвращать их своей вектиге она явно не собиралась, и Серый решил воспользоваться ситуацией.
     — Муриска, я так понимаю, у тебя появились деньги, — с намеком заметил кари. — Что планируешь дальше делать?
     — Ну, я думала позвать пару эквинок в кафе посидеть, — настороженно ответила Луденса. — Ты же не выдашь меня, правда?
     — Тогда и я с вами.
     — Нет, Канея мне копыта поотшибет, если ты опять будешь пьяный!
     — А я не буду так сильно напиваться как в тот раз, зато островка напрочь отобьет мою память про эти бочонки.
     — Ох, ладно, — кивнула хорния. — Думаю, мои эквинки не будут возражать против компании кари.
     

***

     До полудня, отмечаемого желтой вспышкой на замковом шпиле, оставалось еще много времени, но Канея уже расхаживала по комнате, нося в зубах полностью укомплектованный футляр со свитками. Нервное возбуждение не желало покидать довнию. Вчера она даже не обратила внимания, что ее подопечные вернулись на заплетающихся ногах, и всю ночь эква ворочалась в кровати, так и не уснув. К счастью, ее элока в этот раз ушла спать к себе, и Серый занял место Луденсы. Внезапно довния вздрогнула, подошла к столу и, высыпав все документы, стала их перепроверять.
     — Канея, что ты так волнуешься? — осведомилась хорния, оторвавшись от свитка. — Мы идем всего лишь к моей сокровинке.
     — Я забыла свидетельство от капитана Аманса! — воскликнула в ответ ее вектига. — Ах, нет, не забыла…
     — Что же будет, когда ты прошение в замок понесешь? — фыркнула Луденса, возвращаясь к чтению.
     Бродящая из угла в угол эква не давала сосредоточиться. Спустя полчаса, хорния раздраженно отложила свой свиток, встала и потянулась, разминая затекшие мышцы. «Раз ты спокойно посидеть не можешь, давай уже пойдем, — предложила она. — Только медленно». Канея кивнула и рванула было к лестнице, но почувствовав, как ее кто-то схватил за хвост, притормозила. «Медленно — это как я хожу, — пояснил Сергей. — Я с вами выйду, чтобы ты не сильно спешила». Взяв экв за ремни, подопечный Канеи пошел медленным шагом, задавая скорость движения. Благодаря его стараниям, до места добрались не слишком рано. Пришлось всего полчаса подождать, пока Табелья закончит с предыдущими клиентами. Канея чуть было не стрескала от волнения все травяные колечки, выложенные для угощения, но элока ее вовремя остановила.
     Десерва, проводив клиентов в свой кабинет, углубилась в изучение бумаг. Сперва она просмотрела основные: договор о покупке кари, свидетельство о жеребенке, свидетельство о взятии себе элоки, свидетельство о том, что Луденса состоит в королевском табуне. Не найдя в них неточностей, Табелья перешла к остальным. Эти документы хоть и не были обязательны, но повышали шансы на положительное решение: письмо от капитана Аманса, свидетельствующее о боевой награде, документ о наличии собственного дела и свидетельство о памятном имени жеребенка. «Вы и об этом подумали, — восхищенно кивнула головой сокровинка Луденсы, прочитав последнюю бумагу. — Даже представить не могу, что бы еще могло повысить Ваши шансы». Эквы смущенно согласились, так и не озвучив тот факт, что идея про имя поступила от их кари. «Вот, я составила черновик. Если все устраивает, то я перепишу набело, и весь комплект документов можно будет подавать в королевскую канцелярию», — продолжила Табелья, доставая с полки новый свиток. Канея, Луденса и Сегри склонились над текстом, внимательно перечитывая, и вскоре пришли к единогласному мнению, что все в порядке. Стряпчая приступила к письму. Для важных бумаг карандаш не годился, вместо него десерва макала деревянную палочку в половинку специального фрукта с фиолетовым соком. Постепенно чистый свиток покрылся ровными рядами скрещенных вертикальных и горизонтальных штрихов. «Прочитайте еще раз, если все в порядке поставьте отпечаток», — произнесла Табелья и развернула лист к посетителям. В новом варианте текста ошибок так же не обнаружилось. Канея прикусила вторую половинку фрукта и сжала зубами край бумаги, оставляя отпечаток зубов. Когда сок высох, десерва сложила комплект документов в футляр и со словами: «Желаю удачи», — вручила его белой довнии. Попрощавшись, Канея со своими подопечными спустилась на улицу и задумчиво замерла.
     — Ну что, идем в замок? — предложила Луденса.
     — Прямо сейчас? — испуганно пробормотала довния.
     — Ага, а чего откладывать?
     — Я не готова! Мне надо привести себя в порядок!
     — Ты и так в порядке: жетон, бусина, грива заплетенная, все на месте, — постановила хорния. — Идем!
     Луденса направилась вверх по улице, а Сергей, ухватив Канею за ремень, поволок ее следом. Довния не сопротивлялась, но по своей воле двигаться сейчас явно не могла. Постепенно компания добралась до королевской площади. Хорния повела всех прямиком к воротам, где на страже стояли две следящих за порядком. Тащить за собой довнию стало труднее, и Сергей даже взялся за хвост шагающей впереди эквы, чтобы облегчить свою задачу. Почти у самой арки, он выпихнул Канею прямо под нос охранниц.
     — Чего изволите, эквайлы? — поинтересовалась одна из стражниц.
     — Мне в канцелярию, — пробормотала довния.
     — Цель визита?
     — Подать прошение.
     — Предъявите, — скомандовала следящая за порядком.
     Канея передала ей свиток, и стражница развернула его на специальной стойке сбоку от входа. Вникнув в суть, она недоверчиво вскинула голову.
     — Вы уверены? — уточнила охранница, с сомнением оглядев просительницу.
     Она привыкла к тому, что советницы одеваются намного богаче, чем стоящая перед ней довния. Тень возможного сопротивления моментально вернула Канее присутствие духа — сработал ее инстинкт торговки. Прошел весь страх и смущение, и в глазах мелькнула искра. В этот момент Сергей узнал в ней ту экву, что без колебаний выступила против демона.
     — Да, я абсолютно уверена, — заявила Канея в ответ. — У меня есть все подтверждающие документы.
     — Хорошо, но кари Вы должны будете оставить снаружи. С ним в канцелярию нельзя.
     — Зато мне можно взять кари с собой, — вмешалась Луденса.
     — А Вы куда направляетесь?
     — А я — королевская хорния. Иду в зал королевского табуна.
     — Хорошо, проходите, — дозволила охранница и, наклонившись к переговорному окошку, скомандовала открыть ворота.
     Сергей впервые оказался внутри замкового комплекса, но открывшийся вид особо не впечатлял. Крошечный дворик со всех сторон стискивали стены служебных зданий. В качестве единственного украшения виднелись только поясняющие таблички. Канея пошла к крыльцу под вывеской «приемная».
     — Мы будем ждать в зале королевского табуна! — покричала в след хорния.
     — Муриска, а почему тут так уныло? — поинтересовался Сергей.
     — Так это же канцелярская часть замка, сюда эквы только по делу приходят.
     — Я думал, что это главный вход, раз с него церемонии проводятся.
     — Ты о сборе магии? Так это же обычный будничный обряд, — вскинула голову Луденса. — Торжественные церемонии проводятся на закатной стороне. Я как-нибудь тебя свожу посмотреть.
     Эква провела своего подопечного между зданий и свернула к широкой лестнице, поднимавшейся почти вровень с крепостной стеной. Наверху оказалось площадка, где было достаточно места для просторной беседки со знаком королевского табуна, выбитым над входом. Внутри Серый заметил смотрительницу Страту, окруженную десятком хорний. «…примерно на две-три головы искр каждая, — расслышал он голос главы табуна. — К концу сезона решено перевести всех хорний на допаивание супом». В ответ раздались одобрительные возгласы.
     — Луденса, Сегри, эквилаки! Хорошо, что заглянули! — воскликнула смотрительница, обернувшись к вошедшим.
     — Эквилаки, смотрительница Страта, — поклонившись, поприветствовала спутница Серого свою начальницу.
     Страта пошла навстречу и, ни капельки не смущаясь, наклонила голову и фыркнула Сергею в живот. Тот подскочил от неожиданности и, захихикав, погладил смотрительницу за ушками.
     — Луденса, в последний раз ты отдала табун две головы одну искру, — сообщила глава хорний. — На три искры больше, чем в предыдущий раз, и на две головы и три искры больше, чем в прошлом сезоне. Двух искр не хватило, чтобы попасть в первый прайд. Меня очень радуют твои результаты.
     — Благодарю Вас, смотрительница, я буду стараться и дальше! — обрадовано ответила хорния.
     — Хорошо, только постарайся не сгореть, — пошутила Страта.
     Все захихикали, а Серый поморщился — тому, кто видел сгоревшего экуса, это смешным не казалось. Суть шутки была в том, что эквы в принципе не могли сгореть в заклинании — в них слишком силен инстинкт самосохранения. Экусы же сгорали, только если сознательно преодолевали этот барьер в критической ситуации.
     — Как поживает твоя вектига? — поинтересовалась смотрительница.
     — Неплохо, она сейчас подает прошение о принятии в совет.
     — Что?! — удивилась Страта. — Это очень хорошая новость, почему ты мне раньше не сказала?
     — Не думала, что Вам будет интересно.
     — Первая советница не луни за почти табун сезонов! Конечно же, мне интересно! — кивнув, глава хорний понизила голос. — Передай Канее, что я вечером нанесу Вам визит.
     Она вернулась к стенду, стоявшему в углу беседки, и стала менять в изображенной там таблице какие-то цифры. Сергей решил, что смотрительница вносит результаты последней церемонии.
     — «Искры» — это единица измерения магии? — поинтересовался он у Луденсы.
     — Да, — подтвердила она.
     — Когда я общался с хорниеми у Врат, они ни о чем подобном не рассказывали.
     — Так в бою считать магию бессмысленно, там просто идешь и используешь все что есть. Это мы в Эвлоне можем выспаться, прогуляться до площади, подготовиться и отдать свою энергию королеве, а смотрительницы все до последней искры подсчитают. Там же никто так следить не будет. Да и магию в бою обычно творят группой в одну-две головы, вычислить личный вклад каждого практически нереально.
     Сергей кивнул, слова эквы повторяли то, что он слышал от солдат в крепости. Группа хорниев просто старалась замедлить демона как можно сильнее. Подсчитать же точно степень замедления не представлялось возможным.
     От размышлений его оторвала одна из хорний, ткнувшаяся носиком в плечо. «Сегри, ты не мог бы мне почесать за ушками?» — попросила она. «И мне!» «И меня!» «А меня заплести можно»? — раздались просьбы со всех сторон. Сергей тяжело вздохнул, а Луденса рассмеялась. Подобное частенько случалось на встречах с ее подружками. «Так, всех почешу за ушком, а заплетать не буду, — объявил он. — Гривы я плету только своим подопечным». Серый не то чтобы опасался ревности своей хозяйки, просто не хотел ее расстраивать.
     Канея отсутствовала довольно долго. Смотрительница закончила заполнять таблицу и ушла по своим делам. За это время в беседку подтянулся еще десяток хорний, и Сергей успел каждой из них уделить немножко внимания. Наконец, хозяйка вернулась. Заметив Серого, катающегося на незнакомой ей экве, она возмущенно вскинула мордочку.
     — Ты что это делаешь?! — воскликнула довния.
     — Это не то, что ты думаешь! — ответил ее подопечный, спрыгивая на пол.
     — Ты кого-то заплетал тут?
     — Нет, просто чесал за ушками.
     Канея с подозрением огляделась, но доказательств «измены» не обнаружила. Хотя кто-то из экв и красовался плетеной гривой, но манера плетения не походила на ту, что использовал ее кари.
     — Эмм… ну, ладно, я тут все дела сделала, можно идти домой, — сказала торговка.
     — К тебе вечером собирается луни Страта заглянуть, — сообщила Луденса.
     — Что?! — испугалась Канея. — А у меня там все раскидано! Сегри, быстро забирайся, мы торопимся!
     Домой она поскакала галопом. Хотя идти было не так уж и далеко, ее подопечный успел себе отбить все седалище. Дома эквы усадили Серого на подоконник караулить приезд гостьи, а сами занялись уборкой. За время поездки к вратам комната успела запылиться — Луденсе, конечно же, и в голову не пришло тут прибирать. А после возвращения Канея в первую очередь занялась проверкой торговых ведомостей и еще не успела даже разложить по местам свой багаж. Раскиданные вещи побросали в кладовку, пол подмели, кровати сложили и спрятали за ширмой. В центре хозяйка поставила столик с тюфяками и разложила угощение. Увидев корзинку с сахаром, Сергей удивленно покачал головой. Белая довния ни разу не разрешила ему взять кусочек. Впрочем, и себе лакомиться им она не дозволяла — уж слишком дорогое это было удовольствие. Не смотря на то, что смотрительница постоянно бывала в этом доме, ранее она всегда приходила к Луденсе. Теперь же Страта собиралась прийти именно к Канее по вопросу, связанному, как она поняла, с ее будущей должностью советницы.
     Сергей высматривал коляску, поэтому лишь в последний момент заметил экву в солнечно-зеленой попоне, входившую в их магазинчик. Могущественная луни видимо не желала привлекать особого внимания.
     — Канея! Кажись, пришла! — оповестил он хозяйку.
     — Мастер Канея! К Вам гости! — Подтвердила Вирида, поднявшись по лестнице из лавочки.
     Эквы бросились вниз и вскоре вернулись в сопровождении смотрительницы. Усадив гостью за стол, Канея с элокой устроились напротив, а Серый на правах кари устроился между ними, откинувшись на спину Луденсы. Луни Страта оценила степень оказанного гостеприимства, но оказалась достаточно вежлива, чтобы ограничиться рандиями, так и не притронувшись к сахару. Смотрительница стала расспрашивать про поездку. Обсудив дорожные неудобства, битву с демоном и церемонию обновления печати, эквы заговорили о жеребцах. Страта была явно в курсе того, что происходит в доме свиданий, а Луденса слушала их, разинув рот и внимательно ловя каждое слово. В выражениях эквы не стеснялись, так что Сергей даже пару раз покраснел, от их откровений. Непринужденно болтая, Канея перестала нервничать в присутствии могущественной гостьи и расслабилась.
     — Я посмотрела твое прошение, — Страта перешла к более важным вопросам. — Не вижу причин, чтобы королева тебе отказала. Думаю, она рассмотрит дело не позднее чем через два прайда дней.
     — Благодарю Вас, смотрительница, — кивнула довния.
     — Канея, я тебя знаю, как одну из самых честных и ответственных экв, — продолжила глава хорний, — и хочу рассказать, с чем тебе придется столкнуться. В совете давно не было обычных экв, а луни слишком оторваны от народа и пекутся только о своем благополучии. Я давно наблюдаю тревожную тенденцию: луни становятся все богаче, а простые эквы — беднеют. Налоги на десерв и лабор растут, мастерам приходится все больше выплачивать в казну, а имущество луни наоборот освобождается от налогов. Пока еще положение терпимо, но я уже прозреваю те времена, когда простые эквы станут ненавидеть луни сильнее, чем демонов. Советницы ничего не хотят с этим делать, считая, что следящие за порядком успокоят любые волнения. Твой голос в совете может если и не остановить, то хотя бы притормозить ухудшение ситуации.
     — Но разве Вы сами ничего не можете сделать? — прошептала Канея, подавленная размахом задачи, поставленной перед ней смотрительницей. — Вы же так могущественны!
     — Я не властна над советом, формально я лишь присматриваю за сбором магии, — ответила Страта. — Королева тоже обеспокоена ситуацией, но по закону она не может влиять на совет. Она может его разогнать в любой момент, и она это сделает, если другого выбора не останется, но это приведет к слишком сильным потрясениям для страны.
     — Но я даже не представляю, что я смогу сделать! — воскликнула торговка.
     — Поначалу постарайся не выделяться, а когда освоишься, я подскажу, как ты сможешь помочь.
     — Хорошо, только поясните, почему эта ситуация Вас так беспокоит. Вы — луни и вас это все не может коснуться.
     — Во-первых, я не луни, — сообщила Страта. — Я была простой луминой. Вначале меня взяли в водный табун, со временем я смогла перейти в королевский. Старая смотрительница назначила меня своей заместительницей, а после ее смерти я оказалась самой подходящей кандидатурой на освободившуюся должность. Формально по статусу я луни, но по духу и рождению — нет. А во-вторых, если начнутся волнения, и сорвется хотя бы одна из церемоний — страшно представить последствия. Даже если срывов удастся избежать, сбор магии значительно упадет. Для наведения порядка придется отзывать легионы от Врат, что в сочетании с ослабевшей печатью приведет к многочисленным жертвам. Нам крайне важно сохранить стабильность любой ценой.
     Основное было сказано, и не желая еще сильнее запугивать будущую советницу, гостья перешла к обсуждению вопросов попроще. Чтобы не производить впечатления совершенной простушки, довнии следовало обзавестись попоной. Без нее Канея слишком сильно выделялась бы на собраниях. По статусу ей подошло бы что-то простое и строгое, но из хорошего материала.
     — Я могу посоветовать только свою портниху, она меня уже прайд сезонов обшивает, — говорила смотрительница. — Но у нее слишком большая очередь.
     — Это, наверное, слишком дорого, — заметила Луденса. — Если Вы про мастера Плумари говорите — она только с луни работает.
     — Я придумала! — воскликнула Страта. — Я напишу письмо. Надеюсь, она с пониманием отнесется к моей просьбе помочь вам без проволочек.
     — Благодарю Вас, это так великодушно с Вашей стороны! — кивнула Канея, прикидывая в уме, во сколько ей обойдется это великодушие.
     Смотрительница легко угадывала мысли довнии по плохо скрываемым эмоциям на мордочке и выражению глаз. Услуги портного стоили недешево, но, выводя на политическую арену новую фигуру, важно было учесть все нюансы. Торговка должна была произвести вполне определенное впечатление, а значит, к ее первому выходу в свет следовало подготовиться с особой тщательностью.
     Канея преследовала вполне конкретную цель: улучшить свое материальное положение, попутно исполнив желание завести жеребенка. Приносимый новым званием статус воспринимался как приятное дополнение, а о политике она даже не помышляла. Страта недаром так заторопилась, узнав о прошении. Вскоре посыплется поток приглашений от луни — советницы через знакомых, подруг, а то и лично станут заранее прощупывать нового члена совета. Многие попытаются ее завербовать, и глава хорний собиралась приложить все усилия, чтобы эта фигура стала ее фигурой, а не чьей-то еще.
     Страта подошла к письменному столу и, одолжив чистый свиток с карандашом, составила письмо. Сгущались сумерки, нить на часах пересекла цветную отметку и перешла в черный сектор, сообщая, что наступила ночь. Советница поблагодарила за гостеприимство, собираясь выходить, и все спустились вниз проводить ее до дверей. Перед тем, как отправиться спать, глава хорний собиралась нанести еще один визит. Если Канея последует совету, то отправится к портнихе с самого утра, только у торговки вряд ли имелось достаточно денег на хорошую попону. Страта могла бы покрыть разницу сама, но понимала, что гордая довния без колебаний откажется от любой материальной помощи. Смотрительница решила поступить по-другому: договориться с мастером Плумари, чтобы та брала с Канеи только одну монетку из каждой головы, а на три оставшихся выставляла счет ей. При нынешних доходах могущественной хорнии эта трата казалась микроскопической, зато могла вернуться значительными политическими выгодами.
     

***

     Новости расходились довольно быстро. Уже через три дня Канея получила первое приглашение на завтрак от некой луни Консильи. Когда прошел приступ паники, она собрала Луденсу и своего подопечного на мини-совещание.
     — Может сообщить луни Страте? — предложил Сергей.
     — Не стоит ее беспокоить по пустякам, — вскинула голову хозяйка. — Это всего лишь приглашение на завтрак.
     Серый покачал головой, но спорить не стал. То, что это не просто приглашение на завтрак, было всем очевидно.
     — Я могу по эквинкам поспрашивать, вдруг кто-то окажется ее элокой? — предложила Луденса.
     — Отличная идея, — одобрила довния. — А я, пожалуй, схожу к портнихе, она обещала к сегодняшнему дню уже сшить первую попону.
     Пообщавшись с мастером Плумари, Канея приятно удивилась относительно низкой стоимостью ее услуг и заказала сразу две обновки. Торговка конечно поняла, что такую скидку она получила благодаря смотрительнице, но о реальном положении дел не догадывалась.
     — Я тоже сюрприз приготовил, — сказал Сергей, — завтра утром твоя грива будет выглядеть просто шикарно.
     — Это как? — заинтересовались эквы.
     — Особое плетение, вы такого еще не видели.
     — Покажи! — попросила Луденса.
     — Нет, завтра, — Серый поднял голову в местном жесте отрицания, — иначе какой же это сюрприз?
     Эквы разбежались по делам, а Сергей взялся за очередную хронику. Возможно, он заразился от Луденсы ее благоговением перед историей, но чтение старинных свитков оказалось неожиданно интересным. Сухие даты и имена стали оживать в воображении, а находя взаимосвязь между разрозненными фактами, Серый чувствовал, будто раскрывает некую тайну. В этот раз учительница доверила ему один из старейших свитков, ведущий отсчет с прайдового сезона — всего четыре года после битвы с демонессой. «В прайд второй сезон от изгнания Калигум король Робур Кастигор издал указ о запрете использования солбиса, — древние буквы постепенно складывались в слова. — В течение половины сезона всем магическим школам, практикующим магам и магическим лавкам следует сдать все остатки солбиса в королевскую казну. Весь сданный металл будет обменен на равные по весу слитки кайлубиса». Точный текст указа в хронике не приводился — давалась лишь дата и краткое резюме, но эта строка текста несла столько новой информации, что ученику оставалось только удивляться. Оказывается, в древние времена магия достигла таких высот развития, что существовали даже специальные лавки для магов. За все время, проведенное в Эвлоне, он ни разу не встречал подобного магазина. Для сдачи энергии королеве никаких дополнительных ингредиентов не требовалось, а все остальные виды магии перестали использоваться, чтобы сэкономить искры для поддержания щита. Очевидно, за отсутствием спроса все лавочки позакрывались, и магическое искусство пришло в упадок. Еще хотелось бы знать, что такое «солбис» или в переводе — «солнечный металл». Вряд ли речь шла о золоте или меди — эти металлы были дешевы, и никто не стал бы обменивать их на кайлубис по весу.
     Сергей продолжил чтение, но дальнейшие события оказались не столь интересными. Свадьбы, назначения на должность, введение налогов и прочие текущие указы. Лишь под конец свитка Сергея заинтересовала констатация факта гибели короля Робура Кастигора в три прайда голова первом сезоне.
     Громко стуча копытами, в комнату вбежала взволнованная Луденса. Сергей отложил свиток и обернулся, удивившись, что же могло так возбудить хорнию.
     — Сегри! — закричала она. — Представляешь, что я узнала?!
     — Что-то необычное про луни Консилью? — предположил ее ученик.
     — Нет! В смысле, про нее я тоже узнала, но это неважно. Я нашла вот что! — эква достала из сумки обрывок пожелтевшей бумаги и сунула Серому. — Представляешь, я сегодня раскладывала свитки в библиотечной кладовой и случайно уронила один за стеллаж. А он такой тяжеленный, каменный, его со времен Люсеи никто не двигал! Но свиток же нельзя было за ним бросить, я полдня этот стеллаж отодвигала. За ним пылищи было целое море! Достаю я свой свиток, и вдруг вижу — лежит обрывок! Сегри, могу поклясться, что это обрывок от хроники времен до исхода Люсеи!
     Местная бумага, как и сок чернильного фрукта, могла храниться, не рассыпаясь и не выцветая довольно долгое время, намного дольше, чем земные аналоги. Уцелевший фрагмент хоть и выглядел старше любой самой древней хроники Луденсы, но до сих пор буквы еще легко можно было различить. Взяв у хорнии обрывок, Сергей попытался разобрать написанное. «…от сотворения Эвлона Люсея и Калигум созвали королей голова двух бусин на…» Очередная загадка его потрясла. Если Калигум находилась в Эвлоне еще во времена Люсеи и, может быть, даже была ее помощницей — это противоречило всему, о чем говорилось в местных мифах. Калигум возникла после исхода Люсеи — этот факт особо подчеркивался в каждой истории о битве с ней.
     — Что это значит? — спросил Серый у Луденсы.
     — Я не знаю! — хорния чуть ли не плакала от своей неосведомленности. — Может быть, этот отрывок — фальшивый?
     — Сомневаюсь, каков смысл подобной подделки?
     — Но это не может быть правдой!
     Эква с самого юного возраста усвоила что Калигум — злая демонесса. Так легко поверить, что она могла когда-то быть подчиненной Люсеи, хорния просто не могла. Впрочем, научный склад ума так же не позволял просто отмести прочь новые сведения, как это сделала бы любая довния. Противоречие вызывало у нее почти физические страдания.
     — Сегри, я не в состоянии думать, может, у тебя будут предположения?
     — Помнишь, ты говорила, что все хроники до исхода Люсеи либо уничтожены, либо переписаны заново?
     — Я говорила, что они похожи на переписанные…
     — Да, но эква с твоим опытом не стала бы говорить просто так. Возможно, на то были основания? Возможно, кто-то пытался скрыть некие факты из прошлого? — Сергей сделал паузу, прежде чем высказать свое главное предположение, а Луденса сжалась, заранее поняв, к чему он клонит. — Возможно, кто-то хотел скрыть, что Калигум когда-то служила Люсее?
     — Замолчи! — хорния опасливо огляделась и понизила голос. — Сегри, никогда и никому не говори про это. То, что ты сказал — опасная ересь. Если подобное скажет экус — его посчитают сумасшедшим. Но к экусу отнесутся снисходительно и сперва постараются излечить или отправят на каменоломни, а с кари никто возиться не будет. Тебя объявят бешеным и сразу увезут на острова.
     — Я все понял, — тихонько ответил ее ученик, — но сама ты как считаешь?
     — Я не стану сразу отметать это предположение, но не приму его без серьезного подтверждения.
     — У меня еще есть вопросы, как по этому отрывку, так и по прочитанному сегодня.
     — Я слушаю.
     — Ты заметила, что Люсея и Калигум собирали королей голова двух бусин? А как же голова третья бусина?
     — Этого я объяснить не могу. Я не видела ни одного свитка, повествующего о других бусинах.
     — Может, там просто не было короля?
     — Вот совершенно безосновательных предположений лучше не строить, — фыркнула хорния. — И без них хватает непонятного.
     — Ладно, тогда последний вопрос, что такое «солбис»?
     — Ну, это элементарно, — Луденса вытащила с полки один из свитков и развернула на нужном месте. — Читай сам.
     «Оставшийся после демона солбис разделили между магами для дальнейшего использования». Сергей подкрутил свиток, чтобы глянуть на дату, и выяснил, что это произошло во втором сезоне от изгнания Калигум.
     — Так это тарбис что ли? — удивился он. — Его использовали маги для заклинаний?
     — Да. Об этом тоже лучше не распространяться, простым эквам не стоит знать, что от демонов могло оставаться что-то полезное. Тем более его потом запретили.
     — Но почему?
     — Я читала полную версию указа о запрете солбиса. Там говорилось, что он ослабляет печать на Вратах. Чем больше тарбиса в Эвлоне, тем легче демонам преодолевать печать.
     Сергей понимающе покивал. Если солбис действительно так влиял на печать, его запрет и дальнейшее переименование в тарбис были обоснованны. В этот момент вернулась Канея, и речь пошла о более приземленных вещах.
     — Луденса, что-нибудь узнала об этой Консилье? — спросила она у своей подопечной хорнии.
     — Я поговорила с ее элокой, — ответила та. — Консилья — один из арендаторов луни Лайды. Думаю, за завтраком тебе доведется общаться именно с ней.
     — Лайда? Лайда Контемни?! — судя по тону довнии, речь зашла о важной шишке.
     — Она самая, — подтвердила Луденса.
     — А кто это такая? — заинтересовался Сергей.
     — Председатель совета, — пояснила хорния, пока ее вектига пыталась прийти в себя. — Она владеет большим участком земли к утру от Эвлона. Половина зерна и сена, что привозят в город, выращены на ее полях.
     — Канея, ты все еще считаешь, что не стоит тревожить Страту? — спросил Серый.
     — Да, это моя ошибка, но теперь уже поздно, — торговка посмотрела на часы. — Я же не буду ломиться к ней домой, когда уже ночь на дворе.
     — Кстати, как твой поход к портнихе? — поинтересовалась Луденса.
     — Все хорошо, она — просто чудо! — воскликнула в ответ довния, не пояснив, кто собственно чудо, портниха или пошитая ею попона.
     Канея вытащила из сумки сверток серой ткани, а ее элока бросилась зажигать освещение, чтобы получше все рассмотреть. Хозяйка накинула попону на спину, застегнула крючок под шеей и стала разглядывать себя в зеркало. Серый цвет, строгая форма, отсутствие узоров — все служило тому, чтобы советницы оценили скромность своей новой коллеги. Но искусство мастера придало обычной попоне почти волшебные свойства: довнию буквально окутала аура величия, так что она вполне уместно смотрелась бы даже рядом с самой королевой. Идеально ровная строчка швов, точная подгонка под фигуру — мастер Плумари не зря брала за работу столько денег. Да и сама ткань казалась не простой, в свете масляных ламп при каждом движении по ней пробегала волна серебристых искр. Сергей даже решил, что это плетеный кайлубис, но, пощупав ткань, убедился, что она мягкая и тонкая как шелк.
     Настало время отходить ко сну. Луденса осталась спать с ними, и Серому пришлось забираться под покрывало хозяйки. Нервничающая довния постоянно пихала его в бок, мешая заснуть, так что ее подопечному пришлось прибегнуть к проверенному средству: он стал разминать загривок эквы, пропуская прядки волос между пальцев, от чего она постепенно расслабилась и затихла.
     

***

     — Что мне делать? Как себя вести? — утром вчерашнее напряжение вернулось к Канее с удвоенной силой.
     Ее ноги постоянно пританцовывали, мешая Сергею заниматься прической, пока он не шлепнул хорошенько экву по крупу.
     — Стой спокойно! Для тебя же стараюсь, — кари раздраженно распустил все, что успел заплести, и стал заново орудовать щеткой, готовя гриву к своему новому особому плетению. — Внимательно слушай, со всем соглашайся и ничего не обещай — вот самая верная тактика.
     Ноги довнии замерли, зато хвост заметался из стороны в сторону, будто ее атаковал целый рой слепней. Попросив Луденсу подержать непослушный хвост, Сергей отложил щетку и стал сосредоточенно плести косичку. На мордочке хорнии, следящей за его руками, возникло недоумение, и она даже тряхнула головой. Самый простой на первый взгляд колосок выглядел совершенно не так, как обычный, причем, в чем особенность Луденса никак не могла сообразить.
     — Это как? — не выдержав, спросила она. — Что за волшебство ты тут применил?
     — Ничего особенного, — скромно ответил Сергей. — Просто я заплел его наизнанку. Этот колосок выглядит так, будто его перевернули обратной стороной наружу.
     — Канея, они все будут таращиться на твою гриву, — хихикнув, прокомментировала хорния, — и позабудут все свои вопросы.
     Довния дернулась было к зеркалу, но после окрика кари вновь замерла.
     — Я еще не доделал, — сердито сказал он. — Потом налюбуешься.
     Сергей добрался до самого низа шеи и закрепил оставшиеся прядки ленточкой. Канея наконец смогла поглядеть на свое отражение и радостно улыбнулась. Переживания отступили на второй план — любой даме, чтобы унять волнение, достаточно почувствовать себя красивой. Довния надела попону и затянула идущие в комплекте ремешки, старая сбруя тут, конечно же, не годилась.
     — Я готова, — объявила Канея, расправив последние складки.
     — Ну, пошли, — Сергей направился в лестнице.
     — Сегри, прости, я не смогу тебя взять, — остановила его хозяйка. — Брать кари в незнакомый дом — неприлично.
     — Жаль, но тогда, желаю удачи! — он обнял напоследок нарядную довнию, и Канея заспешила на свое мероприятие.
     Луденса вскоре тоже ушла, и чтобы скоротать время, Сергей решил проследить по хроникам, как угасал институт брака. Он уже прочитал почти все свитки, принесенные хорнией, и стал неплохо в них ориентироваться. В самых старых текстах свадьбы упоминались почти в каждом четвертом случае. Постепенно, череда бракосочетаний редела и последнее из них состоялось в голова табунов две головы первом сезоне. Конечно, в хроники вносили только важные события. Между простыми экусами браки, возможно, заключались и позднее, но среди знати подобных союзов более не наблюдалось. Серый стал искать причины происходившего и выделил несколько важных моментов. Первым был указ о многоженстве в два прайда третьем сезоне. После особо жестоких битв с многочисленными потерями экусам разрешили вступать в брак сразу с несколькими эквами. Причины были, конечно же, понятны, но отмена моногамии уничтожила понятие брака, как союза двух любящих сердец. Следующим важным указом стало признание незаконнорожденных жеребят равными во всех правах законным наследникам в три прайда две головы втором сезоне, а спустя прайд сезонов понятие «незаконнорожденный» вообще отменили, введя одновременно термин «первая кровь» — т.е. абсолютно любой потомок. Параллельно земли и имущество, переходили в ведение экв. Если в ранних записях эквы действовали от имени своих супругов, отцов или сыновей, то впоследствии все чаще наследство стало оформляться на дочерей. Очевидно, экусы почти всю жизнь стали проводить у врат, охраняя страну, и не могли эффективно распоряжаться имуществом, а эквам так было проще управлять активами. Любовь, дети, совместное имущество — три столпа, на которых покоился институт брака, были разрушены. Не удивительно, что и само понятие отошло в прошлое, оставшись лишь в легендах. Единственным подобием свадьбы, сохранившимся до настоящего времени, оставался союз королевы и прайм-хорния, но должны ли они были хранить верность друг другу Сергей выяснить так и не смог.
     Канея вбежала в комнату, оторвав Серого от размышлений, и сходу опрокинула его на кровать. Довния сияла от радости и все свое хорошее настроение решила излить на ни в чем не повинного кари. Она фыркала в живот, терлась мордочкой о грудь и легонько покусывала за руки. Корчась от смеха, ее подопечный пытался отбиться от назойливых ласк и отползти в сторону, но совладать с развеселившейся эквой оказалось непросто. Конечно, можно было ударить по носу или дернуть за ушки, но прибегать к таким радикальным средствам Сергей не решился, все-таки он слишком любил эту довнию, чтобы причинить ей боль. В итоге он подгадал момент и обвил руками голову хозяйки, ухватившись ногами за шею. Канея несколько раз вскинула голову, поняла, что так просто сбросить Сергея не выйдет, и угомонилась. Применять к своему подопечному силу она тоже опасалась.
     — Ладно, отпусти, я больше не буду, — попросила белая довния.
     — Как все прошло? — спросил Серый, спрыгивая с ее шеи.
     — Они все говорили со мной как с равной! И Консилья и Лайда и еще две луни! — Канея закружила по комнате, не в силах сдерживать эмоции. — Будто бы я уже важная советница!
     — Надеюсь, ты им ничего не наобещала на радостях?
     — Я строила из себя скромницу и сказала, что не смею ни о чем договариваться, пока королева не рассмотрела моего прошения. А еще они похвалили мою гриву! А Консилья даже спросила, где я дрессировала своего кари.
     Снизу поднялась Вирида, вручила своему мастеру крошечный свиток и сказала, что его только что принесла посыльная. Это оказалось приглашение на ужин от луни Страты. Смотрительница наверняка имела источник информации в окружении такой важной эквы как председатель совета и желала обсудить утреннее событие. Фактически, все ее хорнии могли быть такими информаторами — Страта относилась к ним как строгая, но любящая мать, а их вектиги частенько не уделяли своим элокам должного внимания. Луни не редко брали себе элоку только ради престижа и относились к ней как к обузе, а не как к экве-компаньонке.
     До вечера оставалось еще достаточно времени, и Канея продолжила проверять торговые отчеты своей десервы. Вирида скрупулезно зафиксировала продажу чуть ли не каждого зернышка, так что ее мастеру предстояло еще долго заниматься переучетом.
     

***

     Прошло почти три прайда дней. Канея потеряла покой, стала нервной и раздражительной, и по ночам никак не могла заснуть. Даже увещевания Страты о том, что королева может откладывать свое решение чуть ли не целый сезон, не могло ее успокоить. Приглашения от луни стали обычным делом, и Сергей даже заметил, что Канее вскоре придется завести секретаря, чтобы работать с корреспонденцией и планировать время.
     Долгожданный ответ пришел неожиданно. Довния впала в очередной приступ меланхолии и не сразу отреагировала, когда Вирида сообщила о посетительнице.
     — Грустишь, Канея? — в комнату поднялась Страта и дружески тронула копытом ногу белой довнии.
     — Простите, луни Страта, — вздохнула торговка. — Я никак не могу отвлечься от переживаний.
     — Так часто бывает, когда ждешь жеребенка, — стала успокаивать ее смотрительница. — Все происходящее воспринимается слишком близко к сердцу, ничего страшного.
     — Есть какие-нибудь новости?
     Страта улыбнулась, отступила на шаг и, приняв официальный вид, заговорила:
     — Уважаемая эквайла, я сочла за честь лично доставить Вам приглашение Ее Величества королевы Синсеры Кастигор на аудиенцию.
     Гостья вытащила из сумки свиток и вручила его изумленной довнии. От удивления Канея шлепнулась на круп и едва не выронила эту важную бумагу изо рта.
     — Поздравляю, Канея! — с могущественной луни слетел налет официоза, и она даже фыркнула от радости за экву, к которой уже давно питала дружеские чувства.
     «Бусы Люсеи!» — торговка бросилась к столу и торопливо развернула свиток. «Бусы Люсеи! Это же…» — прочитав послание, она ткнулась носом в отпечаток снизу страницы.
     — Да, это прикус королевы, — подтвердила Страта.
     — Сегри!!! Ты это видишь?! — взревела Канея на весь дом. — Этот свиток прикусила сама королева!
     — Да-да, поздравляю, — хотя Сергей и не испытывал подобного пиетета перед правительницей, но тоже порадовался за хозяйку.
     Взяв свиток в руки, он прочитал, что их ожидают через два дня к пол-утру в малом зале аудиенций. Явиться приказано было в полном составе, а значит, Канее следовало взять с собой элоку, кари и жеребенка. Предъявить, так сказать, доказательства ее соответствия будущей должности.
     Успокоения эта новость так и не принесла. Оставшееся время довния от волнения не могла даже есть. Сергею с трудом путем долгого массажа шеи удалось расслабить хозяйку достаточно, чтобы она смогла поспать перед самым ответственным днем в своей жизни.
     С утра ему пришлось поднапрячься: успокаивать и готовить двух взволнованных экв к аудиенции оказалось тяжеловато. Они постоянно перебивали друг друга, бросались срочно делать какие-то пустяковые дела, показавшиеся им важными, а гривы пришлось заплетать по несколько раз — волоски все время выбивались, будто их сглазили. Перспектива предстать перед королевскими очами проняла даже легкомысленную натуру Луденсы. Хорошо хоть жеребенок хлопот пока что не доставлял. На данном этапе своей жизни он мог лишь тихонько пинаться в животике своей мамы.
     — Как я выгляжу? — в очередной раз переспросила Канея уже на подходе к королевскому замку.
     — Отлично, все хорошо, — слегка раздраженно сказал Серый, замучившись отвечать на один и тот же вопрос. — А если бы ты хотя бы позавтракала, то была бы и вовсе идеальной.
     На воротах их пропустили сразу при предъявлении приглашения. Эква — служащая из канцелярии встретила всю компанию у входа и проводила в уютный кабинет с мягкими диванчиками, стоявшими вдоль стен, но никто и не подумал на них пристраиваться. Канея с Луденсой стояли навытяжку там, где им сказали ожидать.
     На вошедшую хорнию Серый сперва даже не обратил внимания. Глянув на простую синюю попону без узоров и украшений, он решил, что это кто-то из служащих. Хотя Сергей уже понял, что местные особо не жалуют бессмысленные церемонии, но ожидал, что появление королевы обставят как-то поторжественнее. Ну, там, сенешаль какой-нибудь посохом стукнет и громко что-нибудь объявит.
     Канея со своей элокой буквально рухнули мордочками к полу, будто им подкосило передние ноги. Королева коснулась копытом их лбов и дозволила встать. От кари, как обычно, никто не требовал выказывать почтение и раскланиваться. Правительница лишь тихонько фыркнула, посмотрев на Сергея, и отвернулась.
     «Мастер Канея, лумина Луденса…» — королева Синсера сделала паузу, и по ее роговому наросту пробежала искорка. Довния непроизвольно вздрогнула, и правительница кивнула, с легкой улыбкой. «…Ак’Скурул тоже соизволил прийти, — пошутила она, — и кари. Я рассмотрела прошение и готова объявить свое решение». Эквы затаили дыхание, а королева замолчала и еще раз внимательно осмотрела просительниц. Похоже, реакция приглашенных ее забавляла, а может быть Синсера решила выяснить, сколько времени они смогут простоять не дыша.
     Продолжила она только спустя минуту, причем заговорила на совершенно постороннюю тему: «Канея, вижу у тебя очень странный кари. Возможно, он что-то и умеет делать, но появляться в обществе с таким, конечно же, не слишком приятно. Я предлагаю тебе обменять его на инкидо из моего зверинца». От такого предложения торговка покачнулась на подкосившихся ногах. Отказать королеве Эвлона — немыслимо! Ей предстоял очевидный выбор: расстаться с Сегри или лишиться всех своих надежд добиться в жизни чего-то большего. Вряд ли правительница отберет ее магазинчик и заставит уехать из города, но дорога в высший свет закроется перед ней навсегда. Тем не менее, выбор был сделан, и сделан он был гулко застучавшим сердцем. Выброс адреналина заставил работать мозги на полную мощность — подобрать правильные слова было непросто. «Ваше Величество, Вы оказали мне огромную честь! Я еще не совершила ничего полезного на службе Вам и считаю себя недостойной пользоваться Вашей щедростью», — Канея ответила твердо, хотя от ужаса в голове зашумело, а пульс забился с такой силой, что казалось, будто кто-то стучит палкой по ушам.
     Королева от удивления вскинула голову. Ей только что отказали. Ей только что отказала какая-то торговка! Конечно, эта довния умудрилась облечь свой отказ в красивую форму, но факт оставался фактом — она осмелилась отвергнуть предложение повелительницы. Возможно, Канея настолько простодушна, что просто не поняла смысла произошедшего сейчас? Нет, ужас в глазах торговки свидетельствовал — она прекрасно все поняла.
     Простая довния, противостоящая повелительнице? Синсера развеселилась. Конечно же, нет, о каком противостоянии могла идти речь, если совладать со строптивой эквой легко было одним ее словом? Чтобы настоять на своем достаточно просто отдать приказ. Пусть это сочли бы неприличным, но кто посмел бы осудить королеву? С другой стороны, если Канея осмелилась перечить ей, то она так же легко сможет противостоять всей своре советниц. Повелительница уже давно мечтала как-нибудь растормошить то болото, в которое превратился совет, а заполучить себе этого странного кари можно было и другим способом.
     «Советница Канея, я поздравляю тебя с новой должностью», — королева Синсера громко объявила о своем решении. Перенервничавшая довния упала в обморок, а повелительница понимающе кивнула и заметила: «Ах, жеребые эквы так впечатлительны!» Сбоку зашуршала стилусом секретарша, фиксируя указ на бумаге, а еще одна служащая внесла на подносе кайлубисовую цепь с медальоном советницы. На нем присутствовал традиционный треугольник, являвшийся как знаком хорний, так и символом всего государства. Внутри был вписан круг означавший совет Эвлона, а по центру выбита надпись «Советница Канея». Очевидно, медальон подготовили заранее.
     Кто-то из свиты вызвал врача, и в кабинет вбежала еще одна хорния. Быстро осмотрев Канею, она сунула под нос довнии какой-то фрукт, от чего она мотнула головой и пришла в себя, а Сергей с нескольких шагов ощутил необычный едкий запах.
     — Канея, ты теперь лумина и мой вассал, а значит, я могу воспользоваться законом о кари, — произнесла Синсера. — Как твоя госпожа, я могу брать твоего кари взаймы на две головы дней в каждый прайд.
     — Как Вам будет угодно, — прошептала довния, поклонившись.
     Повелительница подошла ближе и понизила голос:
     — Но я все еще готова его обменять. Неужели тебе этот уродец настолько дорог?
     — Дозвольте обратиться с вопросом, Ваше Величество, — тихонько попросила Канея.
     — Да, дозволяю.
     — Если Сегри — уродец, тогда зачем он Вам?
     Синсера опять фыркнула, поразившись смелости этой эквы.
     — У меня есть прайд инкидо, полпрайда лемуров, два апера и даже один унко, а такого, как твой — нет. Я хочу его заполучить для своей коллекции, — соблаговолила пояснить королева.
     — Благодарю Вас, Ваше Величество, но Сегри действительно мне очень дорог, — Канея собралась с духом, чтобы еще раз отказать своей госпоже в обмене. — Для меня будет невероятной честью предоставить Вам своего кари на две головы в каждый прайд, как этого требует закон.
     Королева рассмеялась. Эта довния вновь смогла правильно подобрать слова так, чтобы Синсера не почувствовала себя оскорбленной. Тем не менее, странный кари все равно попал в королевский зверинец, пусть даже и не на постоянной основе. Оставался последний вопрос, который следовало рассмотреть на данной встрече.
     — Канея, у тебя есть родовое имя? — спросила повелительница.
     — Нет, Ваше Величество. Я — не луни.
     — Теперь ты равна луни, следовательно, имеешь право на родовое имя, — королева улыбнулась, явно придумав что-то особенное. — Я нарекаю тебя Канеей Контумакс.
     — Бусы Люсеи! — довния совершенно не ожидала подобного поворота событий. — Благодарю Вас, Ваше величество!
     Она опять припала мордочкой к полу в низком поклоне, а Сергей усмехнулся. «Конту» да еще и «макс» — в переводе означало, что Канея теперь «очень упрямая» или «невероятно твердая».
     Секретарша быстро записала новый указ, и королева прикусила краешки двух свитков с назначением советницы и присвоением родового имени. «Отведите кари в зверинец, я погляжу на него вечером», — распорядилась она, покидая кабинет. Одна из довний нацепила на Сергея ошейник, а он не решился пока возражать и лишь погладил хозяйку за ушком при расставании.
     — Я буду скучать, — сказал Серый.
     — Ой, а я-то как буду скучать! — согласилась Канея. — Ты только веди себя хорошо, ладно?
     — Ну, это уж как получится, — усмехнулся он напоследок.
     Служащая дернула за поводок, прерывая разговор, и увела его куда-то по коридорам вглубь замкового комплекса.

© Рон