Проклятие Эвлона



Глава 1. Рыжая охотница.


Глава 2. Дорога в Эвлон.


Глава 3. Белая довния.


Глава 4. Эвлон - город контрастов.


Глава 5. Металл демонов.


Глава 6. Темные Врата.


Глава 7. Решение королевы.


Глава 8. Синсера Кастигор.


Глава 9. Пленница Эвлона.


Глава 10. Тайна Эвлона.


Глава 11. Небесный цветок.


Глава 12. Цена проклятия.


Сразу все главы


Глава 6. Темные Врата.


     Первое испытание супа прошло успешно, благодаря добавленным грибам хорниям удалось даже избежать неприятных побочных эффектов. Серый тоже оценил по достоинству расширение своего меню — с дополнением к рецепту суп получился намного вкуснее, чем раньше. Смотрительницы все-таки решили не спешить и назначили еще одну проверку, уже с прайдом хорний, по две головы из небесного и королевского табунов. Видя, как прекрасно себя чувствуют хорнии-испытательницы, остальные стали плести интриги с целью попасть в список избранных. Чтобы снизить накал страстей луни Страте пришлось поторопиться с выбором. Особо хитрые стали искать подходы к Канее, пытаясь купить у нее нелегально по порции лекарства, но та, опасаясь гнева смотрительниц, пообещала помочь только двум лучшим подружкам своей элоки.
     Торговка получила в награду прайд монет и приоритетное право поставлять продукты для изготовления «лекарства». Второму она радовалась намного больше — договор обещал долгое время приносить стабильную прибыль. Канея всерьез стала готовиться к поездке к Вратам, планируя выехать сразу после следующей церемонии.
     Сергей продолжал трудиться в кузнице, но уже не так охотно, как в первый день. Работа оказалась слишком тяжелой. Не смотря на это, он пообещал Фалькаре доработать до выздоровления ее первокровинки.
     А еще, эпизод с «подружкой» для Сегри получил неожиданное продолжение.
     

***

     — Эквилаки! — прокричала Луденса, заглядывая в кузницу. — Сегри, ты скоро освободишься?
     — Эквилаки, Муриска! — ответил он. — Заканчиваю.
     Молодая довния, сосредоточенно качавшая меха у большой печи, обернулась и тоже поприветствовала хорнию. Первокровинку Фалькары уже выпустили из госпиталя, и она сразу же приступила к работе. Благодаря дорогим мазям по всему телу жеребенка пробивался ровный слой серой шерстки, уже почти скрывшей следы от страшных ожогов. Сергей поставил на секцию железного забора последние заклепки и, оттащив ее в угол, пошел мыться. Хозяйка кузницы догадалась соорудить бак возле печной трубы, от чего вода за день успевала прогреться, и смывать с себя грязь тут было намного приятнее, чем у Канеи. Подмастерье привел себя в порядок и вышел на улицу, где ждала Луденса. «Сегри, мы идем в гости к Арменте», — сообщила хорния. Серый хихикнул — подружка Муриски и была той самой эквой, мечтавшей вывести говорящих кари. Вместе с Луденсой они не оставляли попыток сосватать его за обезьянку-инкидо. В ход шли совместные прогулки, попытки оставить их наедине, вкусные по мнению экв угощения, подсчеты неких таинственных «циклов» и прочие ухищрения. Гадая, что они придумали в этот раз, Сергей пошел следом за хорнией.
     Армента жила в уютном трехэтажном особнячке возле квартала луни. На жизнь она зарабатывала, сдавая два нижних этажа квартирантам. Свои комнаты она завалила подушками, так что поспать при желании можно было устроиться в любом месте. Луденса с подопечным поднялась наверх, и Серый, поприветствовав хозяйку квартиры — довнию чисто рыжего окраса без пятен, погладил инкидо. Его забавляло, с какой надеждой загорались глаза экв в этот момент. Обезьянка дернулась — Серый ей тоже особо не нравился. Устроившись на подушке возле низенького столика, он решил немножко вздремнуть после работы.
     — Сегри, хочешь островки? — внезапно предложила Луденса.
     — Конечно, хочу! — осторожно ответил он.
     С прошлого раза Луденса больше не водила его по кафе, опасаясь, что пьяный кари опять учудит, поэтому предложение выглядело более чем странным. Хорния принесла чашу, налитую до половины. Сделав несколько глотков, Сергей не сразу почувствовал странный привкус, но алкоголь быстро прогнал опасения, и он расслабился. Постепенно в душе стало формироваться Желание. Именно так, большое Желание с большой буквы. Он стал думать о девушках, а потом мысли перешли на Луденсу. Подсознательно Сергей давно уже воспринимал ее как человека. Эква была разумной и вела себя совершенно по-женски. Для Серого она была в гораздо большей степени «женщиной», чем обезьянка-инкидо. «А каково это — покрыть экву?» — пришла вдруг мысль, и он сам себе удивился. «Так, похоже, они мне что-то подмешали. Что-то сильновозбуждающее, — решил Сергей, — иначе с чего бы у меня вдруг возникли подобные желания?» Хотя даже в таком состоянии он всерьез не помышлял о романтических отношениях с эквой, но решил, что это прекрасная возможность ее проучить. Поднявшись с подушек, он решительно направился в сторону Луденсы, и она от неожиданности попятилась.
     — Сегри, ты что? — испуганно спросила хорния.
     — Тише, моя эквинка, — ласково заговорил он. — Я давно хотел сказать, что ты — самая чудесная эква на свете.
     Обняв Муриску за шейку, он стал гладить ее по грудной клетке, забыв, что у кобыл «грудь» прячется совершенно в другом месте, впрочем, эква все равно оказалась сильно впечатлена происходившим. По телу Луденсы пробежала дрожь, она вырвалась и отбежала в другой конец комнаты.
     — Сегри! Ты же не экус! — нервно воскликнула она.
     — Для тебя я стану самым пылким и неутомимым экусом, — ответил он, идя следом.
     — Но так неправильно! Ты должен был захотеть инкидо а не меня! — стала убеждать его эква, опять отбежав подальше.
     — Разве можно сравнивать тебя с какой-то обезьянкой? — возразил Серый. — Тебе надо просто расслабиться. Выпей тоже немножко островки.
     — Не подходи ко мне! — отчаянно завопила Луденса, забившись в угол.
     — Разве я тебе не нравлюсь? — огорченным тоном спросил Сергей.
     — Нравишься, но только как кари! Армента! Ты же говорила, что от корня синары он сразу накинется на инкидо!
     — Я же не думала, что ты ему нравишься больше, — хихикнув, весело ответила довния. — Но, согласись, эффект интересный.
     — Вы что, что-то мне подмешали в островку? — патетически возмутился Серый.
     — Прости! — умоляюще воскликнула хорния. — Я не ожидала, что так будет!
     — Ладно, Муриска, ты действительно нравишься мне гораздо больше, чем обезьянка, но я не собираюсь тебя покрывать, — он тоже рассмеялся, глядя на реакцию эквы.
     — Ух, ты меня так напугал! — с облегчением вздохнула Луденса.
     Хорния вернулась к столу и улеглась на подушки. Сергей пристроился рядом, откинувшись на ее бочок, и понадеялся, что эта была последняя попытка экв сосватать своих кари.
     

***

     Не желая упускать возможность поглядеть на источник всех местных бед, Серый решил ехать вместе с Канеей. Уговорить хозяйку оказалось не сложно, представив, что тут могут натворить кари на пару с элокой, оставшись без присмотра, она сама решила взять Сергея с собой. Луденса по этому поводу прохныкала до самого отъезда, жалуясь, что только-только вошла в высшее общество, а теперь ей снова придется ходить растрепанной.
     Полученной торговкой премии хватило, чтобы забить под завязку амбар долгохранящимися продуктами, оплатить вперед привоз скоропортящихся, и нанять еще одну десерву. Вирида, временно повышенная до управляющей магазином, рвалась во что бы то ни стало доказать свою профпригодность. Она понимала, что у советницы времени на работу в лавочке не останется, и тогда бурая довния сможет сохранить новую должность уже навсегда, если сработает без нареканий.
     Путь намечался неблизкий. Каравану экв предстояло пройти от экватора планеты почти до самого полюса. Там располагалась привратная область, накрытая защитным полем печати и окруженная со всех сторон гарнизонами экусов. Чтобы слегка сэкономить, Канея нанялась в караван тягловой эквой, что вызвало неоднозначную реакцию у ее новых спутниц. Заплетенная эква, путешествующая с кари и носящая значок королевского табуна, скорее походила на луни, чем на простую довнию — тем необычнее казалась ее готовность работать наравне с остальными. Впрочем, помощь в защите Эвлона (выражавшаяся в доставке припасов гарнизонам) в любом случае считалась делом достойным и приличествующим даже для благородных. Остальные луни, едущие к вратам, путешествовали на колясках и держались особняком в авангарде, не желая дышать пылью, поднятой множеством шагавших копыт.
     

***

     Прошло два прайда дней. Солнце уже заметно клонилось над горизонтом, даже в полдень уже не вставая прямо над головой. Серый, ожидавший арктических холодов, был приятно удивлен тем, что средняя температура почти не изменилась по сравнению с Эвлоном. Кое-как собственноручно пошитые им из покрывал теплые штаны и плащ оставались упакованными с вещами хозяйки.
     Оглянувшись, Сергей заметил парочку из хорнии и довнии, волочивших телегу в арьергарде каравана. Эти эквы уже долгое время за ним наблюдали с не ослабевавшим вниманием. Поначалу все караванщицы пялились на необычного кари, как на невероятное чудо, особенно когда узнавали, что он — говорящий, но постепенно интерес окружавших угас, за исключением той подозрительной пары.
     Впереди показались дома очередной деревушки, и мастер караванщик объявил остановку. Ведущий вереницу телег вороной экус по имени Мандер был пожилым, как и все демобилизованные, и мог похвастаться целой сетью шрамов, сложившихся в причудливый узор на боках. В отличие от других экусов, доживших до пенсии, он не желал расставаться со службой и, не снимая, носил боевой шлем с длинным острым рогом на лбу. Эквы стали радостно распрягаться, желая побыстрее завалиться в кабак и занять лучшие места. Хозяйка Серого тоже начала выпутываться из упряжки, но была остановлена вороным экусом. «Луни Канея, пожалуйста, проследуйте со мной на погрузку», — почтительно обратился он к белой довнии. Тихонько вздохнув, торговка согласно кивнула и поволокла телегу к деревенским амбарам. С самого начала к ней все обращались, как к луни и спустя пару дней Канея устала их поправлять. «Хотят считать меня луни, так пусть считают», — решила она. От Эвлона караван шел полупустым, везя в основном только железное оружие и доспехи, а по дороге в каждой деревне их постепенно нагружали припасами. Из уважения к «титулу», ее телега дольше всех оставалась полупустой, но теперь остаток пути предстояло потрудиться.
     — Луни Канея, это староста Алгора, — представил Мандер местную главу, проводив повозку до склада.
     — Луни?! — удивилась Алгора и недоверчиво оглядела запряженную довнию, но значок, грива и кари доказывали правдивость статуса.— Это весьма достойный поступок для луни, не то, что те, только дорогу зря портят.
     Староста неодобрительно махнула ногой в сторону опустевших колясок, пассажирки которых уже давно заняли лучшие комнаты на постоялом дворе. Под наблюдением главы местные лаборы погрузили мешки с зерном и добавили сверху сено, спрессованное в плотные кубические блоки. Канея вернула повозку в строй и, наконец, смогла распрячься. Над деревней сгущались сумерки, и довния спешила поужинать и поучаствовать в вечерних развлечениях. Серый собрался пойти следом, но внезапно почувствовал слабость. В ушах зазвенело, а ноги стали ватными, так что он обессилено облокотился на телегу. «Не отпускай его», — донесся шепот. Сбоку подошла рыжая довния, закинула Сергея на спину и куда-то понесла. Хотя в темноте цвета уже плохо различались, но пленник узнал в ней ту экву, что всю дорогу за ним следила. Значит и ее напарница хорния где-то рядом. Бросив Серого в укромном месте между амбарами, она посадила его спиной к стенке и достала из сумки зубной нож. В отличие от накопытных ножей, которыми эквы резали еду и использовали по другим домашним надобностям, зубной нож имел горизонтальное лезвие с широкой плоской ручкой. В быту он был совершенно непригоден, зато очень удобен в бою.
     — Абсона, долго еще держать? — тихонько спросила шедшая позади хорния с мерцавшим магией рогом.
     — Не хнычь, сейчас с ним разберемся, — грубо ответила похитительница.
     В этот момент Сергея постигло озарение, или даже несколько озарений. Во-первых, Абсоной назвалась контрабандистка, продавшая в кузницу тарбис. Приметы этой эквы сходились, и у нее была спутница-хорния, как и описывала мастер Фалькара. Во-вторых, он узнал по голосу ту хорнию, что расспрашивала про Канею в лавочке. А в третьих, пленник вспомнил, где мог слышать эти голоса ранее. Когда он еще только ехал в Эвлон, в первой же деревушке его похитили именно эти две эквы. Хотя из подвала он расслышал всего несколько фраз, но от стресса подслушанный диалог накрепко засел в памяти. Значит, довнию звали Латри, и она была первокровинкой старосты Кариса, а «Абсоной» — называлась для конспирации. Оставалось выяснить, зачем две преступницы преследовали его через полпланеты. Не теряя времени, довния приступила к допросу.
     — Где жетон? — спросила она, легонько ткнув Серого ножом под ребра.— И не придуривайся тут, я знаю, что ты — говорящий.
     — Какой жетон? — прохрипел в ответ пленник.
     — Тот, что ты у нас украл, — уточнила контрабандистка.
     — Эмм… а зачем он вам? — решил он потянуть время.
     — А то не знаешь, — фыркнула Латри. — С чего тогда к Вратам едете?
     — Хозяйка хочет жеребенка, — ответил Сергей.
     — Это другим дурочкам втирайте. Быстро выкладывай, если жить хочешь.
     — Так вы же бандитки, вы в любом случае меня убьете.
     — Клянусь Люсеей, если отдашь жетон, мы тебя не убьем.
     Даже преступницы вряд ли нарушили бы клятву богиней, и в любом случае это было самое нерушимое обещание, которое только можно получить от эквы. Решив, что другого выхода нет, Сергей попросил освободить руку. Хорния вопросительно глянула на сообщницу, и Латри кивнула. Онемение с руки спало, он вытащил из кармана требуемую вещь и протянул контрабандисткам. С радостным возгласом Абсона выхватила монету и спрятала в сумке, умудрившись при этом не выпустить ножа изо рта.
     — Куда его теперь? — поинтересовалась хорния.
     — В колодец кинем, — чуть подумав, решила довния.
     — Эй, вы же обещали! — запротестовал Сергей.
     — Мы обещали не убивать, но мне вовсе не хочется, чтобы ты тут бегал и всем про нас трепался. Посидишь в колодце. А если потонешь, так это уже твоя беда.
     Взвалив на себя похищенного кари, довния пробежала до какого-то домика на отшибе и бросила пленника в вырытый там колодец. Падая, он взмахнул рукой, с которой был снят паралич, и зацепился за ведро, подвешенное на вороте. Веревка размоталась следом, и, плюхнувшись в ледяную воду, Серый слегка подтянулся, чтобы не утонуть. Постепенно паралич прошел во всем теле, и он почувствовал жуткий холод. Попытка взобраться по веревке успехом не увенчалась. Это в кино герои легко влезают по тонким мокрым веревкам, второй рукой отстреливаясь из пистолета, а повторить такой трюк в жизни способны только специально натренированные люди. Завязав ведро повыше, Сергей влез на него и уселся верхом, чтобы не мерзнуть в воде, и стал ждать помощи. Ведь если колодец действующий, должен же кто-нибудь захотеть набрать из него воды? Тело заколотил озноб, Серый почувствовал жар и громко чихнул. Купание в ледяной воде даром не прошло. Мокрая одежда очень медленно сохла во влажном воздухе, а самочувствие стремительно ухудшалось. Потеряв чувство времени, Сергей напряженно старался не потерять сознание и не свалиться. Наконец, веревка задергалась, но только когда голова показалась над колодцем, он понял, что кто-то пытался набрать воды. При виде ошарашенной довнии, крутящей ворот, Сергею хватило ума промолчать. Поздоровайся он, эква от удивления выпустила бы ручку, и Серому пришлось бы снова искупаться, а он сомневался, что сил хватило бы ухватить ведро во второй раз.
     Довния толкнула ногой ведерко на подставку и, отпустив ворот, стащила Сергея на землю. Полуденное солнце приятно согревало. Расслабившись от мысли, что спасен, он потерял сознание.
     

***

     В носу засвербело и, оглушительно чихнув, Серый проснулся. Почувствовав подрагивающий снизу пол, он принял сидячее положение и потер глаза. Сергей сидел в клетке, которую две вороных довнии куда-то торопливо везли на маленькой тележке.
     — Эквитаки, уважаемые эквайлы! — покричал он, решив установить контакт и заодно выяснить планы этих экв.
     — Ой, кто тут? — удивилась одна из них.
     — Это же кари, говорят же — говорящий, — пояснила вторая.
     — Ага, говорящий — факт! — заключила первая.
     — Вы не могли бы дать мне попить? — опять покричал Сергей.
     — Он пить хочет, — сказала вторая довния.
     — Ага, пить хочет — факт! — подтвердила первая.
      Остановившись, одна из экв выпуталась из упряжи и подала ведро, висевшее позади повозки. В воду попадал мусор и солома, но Серый был не в том положении, чтобы привередничать. Попив и умывшись, он продолжил расспросы.
     — А куда вы меня везете? — поинтересовался Сергей.
     — К хозяйке везем, — ответила довния. — Она награду обещала за поимку.
     — Ага, награду — факт! — добавила другая.
     — Ясно. Можете дать мне покрывало завернуться?
     — Покрывало ему, чего захотел, — вскинула голову эква.
     — Ага, не дадим — факт!
     — Я замерз в воде, заболел и могу умереть, — пояснил Серый. — За мертвого кари вам награду не дадут.
     — За мертвого не дадут — факт! — покивала вороная эква.
     Сочтя доводы убедительными, довнии пропихнули ему две старых тряпки, которыми пользовались вместо покрывал. «Было бы что жалеть», — подумал Сергей, расправляя пропахшие лошадиным потом свертки пыльной ткани. Эквы продолжили путь и заторопились еще сильнее, желая сдать выуженного из колодца кари, пока тот не помер.
     Больной заснул и проснулся, только почувствовав, как кто-то нежно облизывает лицо. «Сегри, что случилось? Почему ты сбежал?» — услышал он тихие причитания. «Канея!» — хрипло воскликнул он, приподнимаясь. Серый обнял экву за шею и уткнулся в гриву лицом. «Канея, я не сбегал, меня похитили», — стал объяснять он. «Бедненький! Перелезай на мою телегу, — сказала Канея. — Расскажешь все вечером, а то мы весь караван задерживаем». Оглядевшись, он увидел, что все остановились, наблюдая трогательную сцену воссоединения кари с хозяйкой.
     — Эмм… луни, тут… эмм… награду бы… — нерешительно обратилась одна из деревенских экв.
     — Ага, кари— живой — факт, — обеспокоено подтвердила вторая, — награду надо — факт!
     Серый устроился между блоков сена, а белая довния достала из сумки связку бочонков и вручила вознаграждение. «Тут ровно монета», — сообщила она. Похоже, деревенские впервые в жизни получили столько денег сразу. Первая впала в ступор, заворожено разглядывая блики на медных брусках, а вторая стала тихонько встряхивать связку, слушая металлический перестук. В таком состоянии они пребывали до тех пор, пока караван, продолжив движение, не скрылся за поворотом дороги.
     Внимательно рассмотрев соседние телеги, Сергей нигде не заметил преступную парочку экв и решил, что они сбежали еще в деревушке. Он откинулся на сено, накрылся покрывалом и стал перебирать известные факты. Латри с сообщницей были контрабандистками, ворующими тарбис из Врат. Судя по оговорке рыжей довнии, жетон каким-то образом связан с Вратами. Хотя Лягри когда-то сказала, что красная цена медали — голова бочонков, контрабандистки потратили три месяца, выслеживая его и поджидая удобного случая напасть. Возможно, в медном кругляше крылись некие неведомые силы? Может, он мог отпугивать демонов или притягивать тарбис? Предполагать можно было все что угодно — слишком мало зацепок для выводов.
     То размышляя, то проваливаясь в дрему, Серый пролежал в телеге до самого вечера. Селений по пути больше не встречалось, и на привал встали прямо посреди дороги. Канея, напуганная временной потерей питомца, старалась не спускать с него глаз, и, расположившись возле большого костра, они, наконец, смогли поговорить. Сергей подробно рассказал хозяйке обо всем произошедшем, о том, что это не первый раз, когда Латри его похитила, и о странной медали.
     — Знаешь, Сегри, дома я замечала несколько раз, что кто-то копался в вещах, но грешила на Луденсу, — заметила довния. — Значит, это они искали медаль.
     — Да, а я носил ее с собой, — согласился подопечный. — Они так и не догадались, что у меня есть… э-э-э… маленькие сумки в моей попоне.
     — Точно. Даже я поначалу думала, что у тебя просто такая странная шерсть, — согласилась Канея, — пока не увидела, как ты ее снимаешь. А про такую вещь, как сумки в попоне даже подумать не могла.
     — Что же мы будем делать? Надо же сообщить о преступницах стражникам?
     — Эмм… не стоит торопиться, — задумчиво ответила Канея. — Я лично ничего не видела и не смогу поклясться на бусине, а твои слова будут восприняты с сомнением. Вернувшись в Эвлон, мы обязательно поговорим со следящими за порядком, и ты все им расскажешь, но так, через сообщения пытаться рассказать про говорящего кари и прочие странные вещи — бесполезно. Меня просто примут за чокнутую и все.
     — Давай, хотя бы попытаемся выяснить, что за жетон такой важный, — предложил Серый. — Луденса наверняка может покопаться в своих свитках и найти информацию.
     — Это — да, — согласилась эква. — Как только приедем в гарнизон, я пошлю сообщение.
     — Канея, почему ты не осталась меня искать? — поинтересовался Серый, меняя тему.
     — Понимаешь, Сегри, потеря кари— это личная проблема, а поставка припасов — это дело, важное для всего Эвлона, — попыталась объяснить хозяйка. — Раз уж я взялась за эту работу, я не могла заставлять ждать весь караван, или бросать свое дело на полпути.
     — Я все понял. Думаю, ты станешь очень хорошей советницей.
     — Да, я надеюсь, — согласилась она.
     

***

     Два дня спустя впереди показались стены мощной каменной крепости с дозорными башнями по углам. Все радостно ускорили шаг, торопясь сдать свои грузы и заняться тем делом, ради которого проделали столь длинный путь. Каждая эква, входившая в ворота, встречалась радостными криками толпящихся вокруг экусов. Глаза жеребцов взволнованно блестели, а ноги постоянно переступали, не способные устоять на одном месте. Только железная дисциплина не позволяла им броситься вперед и покрыть приехавших прямо при входе. Эквы будто нарочно призывно взмахивали хвостами, добавляя жеребцам новых переживаний. Канея дотащила телегу до склада и, навьючив личные вещи на спину, отправилась на постоялый двор. Все встречные оглядывались и шумно втягивали воздух носами. В отличие от Эвлона, где экусы в отпуске постоянно форсили в полном боевом облачении, в крепости броню носили только патрульные.
     — Эквилаки, луни! — поприветствовал ее рыжий довний, дежурящий за стойкой гостиницы.
     — Эквилаки, лумий, мне нужно место, где бы встать на постой с кари, — ответила торговка.
     — Простите, — виновато произнес экус, — все отдельные комнаты уже заняты, остались только места в зале.
     — Заняты? — недовольно поморщилась Канея. — Ладно, давайте, что есть.
     Хотя она и не планировала брать дорогие места, но теперь могла сделать вид, что недовольна, поддержав свой статус луни.
     — Знаете что, — засуетился дежурный, — я дам Вам место прайд голова три, оно находится в нише, и там можно отгородиться ото всех ширмой. Вас это устроит?
     — Хорошо, показывайте, — согласилась эква.
     Канея сбросила поклажу на пол, и рыжий довний, подхватив вещи, повел ее по коридору. В большом зале действительно оказался уголок, в результате неких перепланировок ставший закрытым с трех сторон стенками. Над широкой кроватью в нише располагалось маленькое окошко, а позади стоял сундук.
     — Вот, это здесь, — сказал дежурный. — А для кари можете положить подстилку за сундуком, там есть немного места.
     — Вы говорили про ширму, — напомнила довния, милостиво улыбнувшись.
     — Конечно, сейчас принесу! — сложив на кровать вещи, экус заторопился услужить постоялице.
     — Такой миленький, жаль, что еще совсем жеребенок, — заметила Канея, глядя ему в след.
     В этот момент Серый почувствовал укол ревности. Чувство казалось иррациональным, с чего бы ему — человеку — ревновать к кому-то экву? Но представив, как Канею — его Канею — будут покрывать какие-то посторонние жеребцы, Сергей нахмурился и непроизвольно стал нащупывать в кармане рукоятку ножа.
     — Что будем дальше делать? — хрипло поинтересовался подопечный торговки.
     — Отправим вопрос элоке про твой жетон, а потом пойдем в дом свиданий.
     — Так сразу? — содрогнулся Серый от нового укола ревности.
     — А чего откладывать, Сегри? — взволнованно воскликнула эква. — Ты разве не чувствуешь сам?
     — Эмм… нет, ничего такого не чувствую, чтобы торопиться быть покрытым экусом, — съязвил он.
     — Ох, да. Думаю, надо быть эквой, чтобы почувствовать, — сказала Канея, не обратив внимания на язвительный тон. — Войдя в крепость, я почувствовала запах… не такой, который чувствуешь носом, а который пронзает все тело. И если я не заполучу сейчас экуса, то, клянусь, я сама кого-нибудь тут покрою!
     Проследив, как довний огородил кровать ширмой, эква с подопечным вышла на улицу. После отправки сообщения Луденсе, Сергей решил, что раз предстоящего не избежать, ему будет лучше узнать об этом как можно меньше подробностей.
     — Знаешь что, я лучше с тобой не пойду, — заявил он, остановившись. — Думаю, ты там справишься без моей помощи.
     — Хорошо, только постарайся не влипнуть опять в неприятности, — весело ответила Канея и поспешила вниз по улице.
     Попав в окружение экусов, довния уже не могла ни на чем сосредоточиться, кроме цели путешествия. Даже беспокойство за своего подопечного отошло на второй план.
     — Ну что, малыш, сейчас возьмут в оборот твою эквинку, — услышал Серый чей-то радостный голос за спиной.
     Он оглянулся и увидел вороного довния с белым ромбиком на морде и длинным шрамом через всю спину. Экус жадно смотрел в след белой эквы.
     — Моя эквинка сама сейчас кого-то в оборот возьмет, — раздраженно ответил Сергей.
     — Эй, да ты говорящий! — выпучил глаза довний, явно не ожидавший ответа от кари.
     — Невероятно точное наблюдение, — в свою язвительную фразу Серый вложил всю накопившуюся злость и раздражение. — Меткий глаз, острый слух! В дозоре наверняка первым все подмечаешь, да?
     Солдат поперхнулся от удивления, а потом весело рассмеялся, замотав головой.
     — Как тебя зовут, малыш?
     — Сегри.
     — А меня Скурулом кличут, — довний внимательно осмотрел кари и заинтересованно спросил: — Слушай, ты же из Эвлона приехал?
     — Да, прямиком оттуда.
     — А правда, что в Эвлоне эквы сами за экусами бегают и хвосты задирают?
     — Правда, сам видел, — подтвердил Сергей. — А ты что, ни разу там не был?
     — Не довелось еще, только собираюсь, — солдат помолчал, обдумывая что-то, — малыш, ты островку пьешь?
     — Да, не откажусь, — Серый как раз подумывал, чем бы отвлечься от мыслей о том, что там сейчас происходит с его эквой.
     — А пошли тогда в кабак, мне страсть как охота про Эвлон поспрашивать!
     Питейное заведение оказалось почти пустым. Все свободные экусы сейчас толпились у дома свиданий, ожидая своей очереди, либо просто желая поглазеть на экв. Взяв по чаше островки, новоиспеченные приятели устроились за столиком у окна.
     — А ты что с остальными не пошел? — спросил Сергей, кивнув в окно на взволнованную толпу.
     — Так я же из другого гарнизона, — ответил Скурул, — меня тут и близко не подпустят.
     — А что тогда здесь делаешь?
     — Вот смотри, — экус тряхнул связкой больших кайлубисовых бусин, висящей на боку. — За каждого изгнанного демона дают бусину. Как соберешь прайд — получишь отпуск. Так вот, я собрал и собираюсь в Эвлон. В наш гарнизон караван только через два прайда пожалует, вот я и решил отсюда ехать.
     — Ну, тогда понятно, — кивнул Серый. — В Эвлоне вокруг тебя такая же толпа экв, соберется, выбирай кого хочешь.
     — Вот здорово! — обрадовался солдат. — Сегри, а ты королеву видел?
     — Да, на церемонии, — кивнул тот, — Королева — самая прекрасная хорния, какую я только встречал!
     Хотя Серый не отличил бы королеву без регалий от любой другой хорнии, но решил, что ей просто по статусу положено быть самой прекрасной на свете. Он рассказал приятелю про церемонию, про фонтаны, про сад с королевским замком и о прочих достопримечательностях. По мере убывания островки, описания Эвлона становились все более цветастыми и фантастическими. Когда речь зашла о железных червяках, которые по специальным тоннелям развозили по утрам экв на работу, Скурул понял, что кари уже окончательно пьян, и предложил проводить того в гостиницу. Серый забрался верхом и, размахивая ножом, заявил, что пойдет в атаку. Кое-как уболтав грозного кари отложить битву с демонами до завтра, солдат отнес его на постоялый двор. Уточнив у дежурного, где остановилась белая довния, экус уложил собутыльника на кровать. Там Серый сразу же и уснул.
     

***

     Канея заявилась только под утро и, растолкав своего кари, стала делиться впечатлениями. Расплетая и причесывая хозяйку, Серый чувствовал нараставшую в душе злость. За ширмой шаркали и шушукались остальные эквы, возвращавшиеся на отдых.
     — С последним было тяжеловато, — говорила тем временем довния, — я еле на ногах уже стояла…
     — Канея, — попытался прервать ее Сергей.
     — Там такой порядок, что две головы экусов назначают по списку, а еще две можно выбрать самой! — не слыша подопечного, продолжала она.
     — Канея!
     — Я присмотрела одного симпатичного лейтенанта, он, конечно же, согласился…
     — Канея!!! — заорал Серый, непроизвольно дернув за гриву.
     — Эмм… что такое? — довния, наконец, среагировала.
     — Мне неинтересно.
     — Что?!
     — Я ничего не хочу об этом знать, понимаешь?
     — Нет, не понимаю… — недоуменно ответила эква. — Я тебя чем-то обидела?
     — Нет, все идет так, как и должно идти по вашим законам, просто я ничего не хочу про это знать, — попытался объяснить ее подопечный. — Помнишь, как ты злилась, узнав, что я заплел подружку Луденсы?
     — Да, но это же совсем другое! Ты ведь мой… кари… — белая довния задумчиво замолчала.
     — А ты — моя эква.
     — Кажется, поняла, это — то же самое, — кивнула она. — Так что ты хочешь, чтобы мы сразу уехали?
     — Ты делаешь то, что должна делать. Давай просто не будем об этом говорить.
     Канея нежно фыркнула своему кари в живот и растянулась на кровати, собираясь поспать после бурной ночи, но сон белой эквы прервали два облаченных в доспехи стражника, пришедших явно с официальным визитом. Постучав по полу копытом, один из них просунул голову за ширму.
     — Луни Канея, — обратился экус официальным тоном. — Капитан Аманс настоятельно просит Вас явиться к нему в кабинет.
     — Сейчас, только приведу себя в порядок, — ответила довния.
     Просьба была не из тех, которые можно проигнорировать. Сергей торопливо заплел гриву и следом за Канеей пошел в здание штаба. В просторном кабинете их поджидал черно-белый пятнистый довний. Черный и белый цвета в его шкуре смешались примерно поровну, так что его можно было одинаково назвать вороным с белыми пятнами или белым с черными пятнами. На боках экуса виднелись кайлубисовые бляхи с капитанскими знаками различия. Оглядев комнату, Серый подошел к большой карте привратной области, висевшей на стене, и стал с интересом ее рассматривать, понимая, что от кари все равно никто не ждет соблюдения дисциплины. «Луни Канея? — уточнил офицер и, когда эква кивнула, перешел сразу к делу. — Я — капитан Аманс, командующий гарнизоном. Меня заинтересовали некие факты, а именно, содержимое сообщения, посланного Вами в Эвлон». Развернув маленький свиток, капитан прочитал вслух: «Дорогая Луденса, в ходе путешествия мы столкнулись со странным артефактом — медной медалью, размером с монету, на обеих сторонах которой выбит знак врат, а в верхней части полукругом располагается голова две бусин. Посмотри, пожалуйста, в своих архивах, когда и в связи с чем эта медаль могла выдаваться».
     — Вы! — задохнулась от возмущения Канея. — Вы!!! Да как Вы посмели читать мою личную переписку! Вы не имеете права!
     — Имею, когда дело касается безопасности Эвлона, — заверил ее Аманс. — Сообщите, где, когда и у кого Вы видели данный артефакт.
     Серьезный тон слегка остудил гнев эквы. Она оглянулась на кари, и тот ободряюще кивнул.
     — Я видела эту медаль у довнии по имени… Латри. Она сопровождала караван до деревни Перегри, а потом пропала.
     — Что?! — взревел капитан. — Вы смеете обвинять Латри в таком страшном преступлении?! Пусть она не луни, но и не лабора какая-нибудь!
     Плохое настроение из-за недосыпа и странные претензии офицера вновь раздули раздражение в душе Канеи. Вдохнув поглубже, она выдала гневную тираду:
     — Такой тон приберегите для своих солдат! Представить себе не могла, что тут настолько забыли о правилах приличия, что позволяют себе совать нос в чужие свитки и грубить своим гостьям! А кроме того, я понятия не имею, в каком таком ужасном преступлении я умудрилась обвинить Вашу драгоценную Латри!
     Аманс замер, пытаясь справиться с чувствами. Благородному офицеру действительно не приличествовало повышать голос и срываться на посетителей. Когда его ноздри перестали сжиматься, издавая всхрапывающие звуки при каждом вдохе, капитан счел себя готовым продолжить беседу.
     — Ваша подруга легко найдет информацию, поэтому не вижу причин скрывать подробности. Эта медаль является древним пропуском во Врата. Когда-то они встречались в огромных количествах, любой экус, желающий попасть на другую бусину, мог получить жетон бесплатно. Когда Врата запечатали, жетоны стали изымать из обращения. Они до сих пор могут храниться у кого-то дома, как древний сувенир, но вести жетон с собой к Вратам может только та, что знает его предназначение.
     — Но там же демоны! — удивилась Канея. — Кому в здравом уме придет в голову туда входить?
     — На самом деле, демоны там разгуливают не постоянно. Бывают дни, когда их нет, и тогда достаточно смелый экус может войти, быстро сделать свои дела и покинуть Врата.
     — Зачем? Что там может быть ценного? — опять удивилась белая довния, но тут же все поняла. — Тарбис! Правильно?
     — Да, именно он цель контрабандистов, — офицер вздохнул, — но это не самое страшное, каждый проход во врата ослабляет печать. Чем слабее печать — тем больше демонов прорывается наружу… и тем больше гибнет экусов.
     — Бусы Люсеи! Теперь я поняла, насколько серьезно подобное преступление, — обескуражено произнесла эква.
     — Верно, и мне нужны доказательства. Серьезные доказательства, а не Ваши ничем не подкрепленные слова.
     — Эмм… Вы можете расспросить мастера-караванщика, — предложила Канея.
     Кивнув, офицер послал одного из солдат за Мандером. Канея, широко зевая, без спроса улеглась на подушки, а Сергей перешел к стене с коллекцией оружия: коротких зубных ножей, длинных мечей и массивных болванок накопытных утяжелителей. Хотя он еще не видел солдат-экусов в деле, но представив, с какой силой может брыкнуть утяжеленное копыто, невольно поежился.
     — Капитан, чего звали? — спросил караванщик, заходя в комнату.
     — Мандер, расскажи мне о довнии по имени Латри, которая была в последнем караване.
     — Так такой не припомню что-то, — сморщил нос пожилой экус.
     — Расскажите капитану, как выглядела та эква, что покинула караван в Перегри, — попросила Канея.
     — А, так ее Абсоной звали, — вспомнил караванщик.
     По мере рассказа Аманс мрачнел и в итоге кивнул головой.
     — Да, эта довния действительно похожа по описанию на Латри. Но это все равно ничего не доказывает!
     — Расскажи им про Фалькару, — тихонько шепнул Сергей на ушко хозяйки.
     — Я могу рассказать Вам еще кое-что, — решила выложить Канея последний козырь. — Незадолго до отъезда из Эвлона моей знакомой — владелице кузницы мастеру Фалькаре одна довния, назвавшаяся Абсоной, продала самородок тарбиса под видом кайлубиса. Вы можете сделать запрос в эвлонскую стражу.
     — Хорошо, я прямо сейчас так и сделаю, — согласился капитан.
     Вызвав сигнального хорния, он послал сообщение и стал дожидаться ответа. Вероятно, столь важные сигналы обрабатывались достаточно быстро, так как он и не подумал отпустить кого-либо из кабинета. Действительно, спустя всего полчаса хорний схватил карандаш и стал что-то быстро записывать. Аманс, подойдя сбоку, читал ответ сразу же по мере написания. Потом он еще раз перечитал сообщение. Отмести официальную информацию из Эвлона как незначащую офицер уже не мог. «К пол-утру собери в тактическом зале всех лейтенантов, — отдал он приказ стражнику и обернулся к остальным, — все свободны, Вас вызовут при необходимости». Экусы покинули кабинет, но Канея решила задержаться. «Капитан Аманс, мне показалось, что Вы все это восприняли слишком близко к сердцу», — участливо произнесла довния. По морде командира пробежала волна эмоций. С одной стороны он захотел прогнать любопытную экву, а с другой ему действительно хотелось поделиться той тяжестью, что лежала на душе. Чувство вины за свое неблагородное поведение склонило чашу весов во вторую сторону.
     «Однажды, еще в тренировочном лагере, я прочитал одну старую историю, — заговорил капитан. — Там писалось о том, как экус уехал в долгое путешествие, а эква его ждала. Понимаете? У экуса была своя собственная эква, а у эквы — свой собственный экус. И они даже при расставании хранили себя только друг для друга. А потом экус вернулся, и у них появилось много жеребят. Экус знал, что эти жеребята — его жеребята, а все жеребята знали, что это их экус». Канея удивленно глянула на Сергея, но тот, уже подозревая, к чему клонит капитан, понимающе покивал. Собравшись с мыслями, Аманс продолжил изливать душу: «С тех пор я мечтал, что у меня будет своя эква и свои жеребята. Что я буду знать, что это жеребята — мои, а они знать, что я — их экус, и что мы с эквой будем хранить себя только друг для друга. Когда здесь впервые появилась Латри, я сразу заметил, что она не такая, как остальные. Она не рвалась в дом свиданий, а, казалось, что-то искала. Познакомившись с нею, я постепенно раскрыл свои мечты, и она меня поддержала. Она стала постоянно приезжать сюда, и встречалась только со мной, а я тоже хранил себя только для нее. Она говорила, что еще не готова для жеребят, но я все равно был счастлив и мечтал, что, дожив до пенсии, буду жить с ней и своими жеребятами». Последовала долгая пауза, Амансу нелегко далось произнести вслух о крушении своей мечты. «Теперь я все понял. Я — лишь удобный повод приезжать к Вратам и не тратить время на походы в дом свиданий. Проведя со мной полдня, она отправлялась по своим преступным делам, а я был так ослеплен чувствами, что ничего не подозревал».
     Возможно, Серый являлся единственным существом в Эвлоне, способным по настоящему понять горе капитана. Сперва командир показался ему слишком нервным, он слишком долго обдумывал полученную информацию и не способен был без подсказок Канеи начать расследование, но признание все объясняло. Предательство любимой действительно способно выбить из колеи даже самого закаленного офицера. Довния подошла к экусу и обняла своей шеей, прошептав что-то успокоительное. Хотя она и не могла понять, но инстинктивно почувствовала, что надо поддержать Аманса в его переживаниях. Похоже, исповедь принесла ему облегчение. Внутренне собравшись, офицер загнал чувства вглубь, вернувшись к роли командира, ответственного за жизни подчиненных и защиту всего Эвлона.
     — Прошу прощения, луни, мне пора на совещание, — сказал капитан Аманс. — Если Латри сейчас в районе Врат, мы ее выследим и поймаем.
     Канея со своим кари вышла на улицу и отправилась в гостиницу отдыхать.
     — Сегри, это то, о чем мы говорили утром? — спросила эква.
     — Это… представь, что я стал заплетать всех подружек Луденсы, — ответил Серый.
     — Это такое чувство? — нахмурилась довния.
     — Нет, теперь представь, что я стал заплетать всех подружек Луденсы, а тебя заплетать перестал, — сгустил он краски.
     — Ужасно! Он сейчас это чувствует?
     — Нет, то, что он чувствует — намного хуже.
     — Бедненький!
     — Кстати, а ты почему решила остаться? — заинтересовался Сергей. — Он вроде бы сказал всем уходить.
     — Тебе это неинтересно, — смущенно ответила эква.
     — Эмм… ладно, сдаюсь, мне — интересно, — заверил ее подопечный, сгорая от любопытства.
     — Обещаешь не злиться?
     — Постараюсь.
     — Я почувствовала что-то. Мне показалось, что это удобный повод сойтись с ним поближе. И тогда я бы могла предложить капитану покрыть меня. Представляешь? Я бы потом в Эвлоне всем хвасталась, что у меня сам капитан гарнизона был!
     — Ах… ты! — возмущенно воскликнул Сергей, шлепнув хозяйку по крупу, но потом рассмеялся. — Хорошо, капитан гарнизона — хоть не так обидно, как прочие экусы.
     В гостинице Канея сразу забралась на кровать, заснув раньше, чем кари успел ее расплести. Расчесав спящую экву, Серый привычно устроился под боком и зарылся пальцами в шерстку. Ревность понемногу стала стихать. «Если даже капитан — всего лишь повод похвастаться, про других она даже не вспомнит, — думал он, засыпая, — и что я так на этом зациклился, она же моя эква, а не моя девушка».
     

***

     Выспавшись, Канея сразу ускакала в дом свиданий, а Серый отправился на поиски Скурула, надеясь, что тот вновь угостит его выпивкой. Как оказалось, солдат сам разыскивал кари. Из-за приезда экв местные были слишком возбуждены и не горели желанием знакомиться с отпускником, и тот не знал, чем заняться до отъезда.
     — Эквилаки, Сегри! — заорал солдат через всю улицу, бросаясь навстречу. — Слыхал, тут контрабандистов поймали!
     — Каких контрабандистов? — удивился Сергей.
     — Двух экв, взяли тепленькими прям на выходе из Врат, — радостно подтвердил Скурул. — А тарбиса тащили — хватило бы всю крепость спалить!
     — Хорошо, что поймали, — мстительно заметил кари, — надеюсь, их на их же тарбисе и поджарят.
     — Да нет, их в Эвлон повезут судить, — рассмеялся солдат. — Слышь, ты вчера, когда про Эвлон рассказывал, когда стал уже чушь нести? Когда про фонтаны говорил, или про огненные вспышки на «день победы»?
     — Эмм… ну фонтаны там и правда шикарные, а вот про вспышки — это уже я по пьяни.
     — Вот и я подумал, что еще за «день победы» такой?
     Приятели, не сговариваясь, свернули в кабак и устроились на том же месте у окна, что и вчера. Серый старался не налегать на выпивку, желая растянуть чашу островки на весь вечер, и начал расспрашивать Скурула про его гарнизонную жизнь. В этот момент зазвонил гонг, чей звук разнесся по всему лагерю. «А вот и демон вылез», — лениво заметил солдат, явно не собираясь ничего предпринимать по этому поводу. Сергей забрался на подоконник и выглянул на улицу: множество экусов резво бросилось сперва в сторону казарм, а потом, уже облаченными в броню, выскочило на плац и выстроилось в несколько рядов. «Ровно прайд табунов, — прокомментировал Скурул и с гордостью добавил, — слабаки, наши в два раза быстрее построились бы!» Под предводительством черно-белого довния легион резво поскакал в сторону крепостных ворот.
     Скурул вернулся к прерванной байке о мурисе капитана: «Так он ее так любил, что назначил даже дежурных за ней ухаживать, а мурисы живут всего-то голову сезонов. Так представь ситуацию: приходит дежурный, а зверек помер, ну, от старости. Естественно, перепуганный солдат кликает новобранцев, чтобы сходили в лес и поймали нового. И вот, спустя прайд сезонов, капитан вдруг задумался, а не слишком ли долго его муриса живет?» Рассказ прервал вновь зазвучавший гонг. «Еще один? — удивился вороной довний. — Ничего себе!» Следом за Серым он высунул голову в окно. Суеты и неразберихи в этот раз было побольше, но второй легион собрался тоже довольно быстро. «Не мог он чуток подождать?! — громко возмущался пробежавший мимо окна рыжий экус. — Мне совсем немного-то оставалось!» «Точняк! — вторил бегущий следом солдат. — А я только загривок покусывать начал!» Бронированная армада выплеснулась за ворота, и крепость почти опустела. Этому демону предстояло встретить на редкость недовольных фактом его появления экусов.
     — Тут часто так бывает? — поинтересовался Сергей.
     — На моей памяти только раз было, чтобы два демона подряд на одном участке пробивались, — ответил Скурул. — Говорят, их притягивает тарбис, выносимый контрабандистами.
     В кабаке стали собираться огорченные эквы, лишившиеся своих партнеров прямо посреди процесса. Заглянула и Канея. Заметив своего кари, она подсела к их столику.
     — Сегри, ты уже приятеля нашел? — заметила она.
     — Ага, Скурул, это моя подопечная эква Канея, — познакомил их кари, — а это мой приятель. Он в отпуске и поедет с нами в Эвлон.
     Экусы, конечно же, похихикали над словами «подопечная эква», оценив шутку о том, кто кого тут опекает.
     — Очень рад знакомству! — воскликнул солдат. — Я могу Вам чем-нибудь услужить?
     — Мне, пожалуй, уже не надо, — покосившись на своего кари, ответила эква, — а вот в Эвлоне у меня есть знакомые, которым Вы могли бы очень помочь.
     — Конечно, ради подружек такой прекрасной довнии я расстараюсь по полной! — радостно заверил ее экус.
     Заполучив в собеседницы экву, Скурул полностью переключил на нее внимание. Сергей, подложив тюфяк, устроился на подоконнике со своей чашей островки и стал наблюдать за одиноким экусом, подметавшим опустевшую площадь. Сгущались сумерки, прямо над головой засияли Бусы Богини, окруженные другими звездами. Довний фонарщик обошел площадь, включая освещение. Ночную тишину пронзил третий гонг, зазвучавший особо тревожным ритмом.
     — Тьма! Калигум! Навоз! — выругался Скурул, вскакивая с места. — Еще один!
     — Ты куда? — удивился Сергей.
     — На построение.
     — Ты же в отпуске.
     — Ты не понимаешь, раньше я такой гонг слышал только в тренировочном лагере, он означает, что все, кто может, должны собраться. Закончился мой отпуск.
     — Эй, а ты куда? — крикнул Серый своей хозяйке, тоже направившейся к выходу.
     — Ты же слышал: «Все, кто может», — ответила она. — Я — могу, значит должна.
     — Ну, тогда и я в деле, — решил он, спрыгивая с подоконника.
     Моторные навыки Сергея от выпивки еще не успели пострадать, но «море уже было по колено». Зайдя в кузницу, он накинул на Канею пластинчатую броню и одел на голову рогатый шлем. Доспехи рассчитывались для быстрого одевания, поэтому с застежками у Серого проблем не возникло. Экипировав экву накопытными утяжелителями и зубным мечом, он стал подыскивать оружие для себя. Среди заготовок Сергей обнаружил нож без рукоятки и насадил его на оглоблю, сделав таким образом импровизированное копье.
     На площади распоряжался Мандер, назначивший самого себя командиром. Он отправил двух самых мелких жеребят, едва переведенных из тренировочного лагеря, предупредить о третьем прорыве другие отряды и оглядел собравшихся. Со всей крепости набралось чуть больше табуна бойцов, среди них: Скурул, Канея, еще три эквы, последовавших примеру довнии, прайд раненых из госпиталя, голова провинившихся солдат с гауптвахты, три прайда новобранцев, которых по молодости держали на подсобных работах, голова хорниев и Сегри.
     — Эквы? — удивился командир, обходивший построение. — Оставайтесь в крепости.
     — Нет, это наш долг, — ответила Канея.
     — А это что тут делает? — кивнул он на Сергея.
     — А я с ней, — пояснил кари, тряхнув копьем.
     — Цирк, а не отряд у меня, — проворчал Мандер, но положение было настолько серьезно, что он не стал отказываться даже от такой помощи.
     Сергей взобрался на хозяйку и стал ее инструктировать по верховому бою.
     — Я выставлю копье, а ты разгонишься, и копье воткнется в эту тварь.
     — А что если это твое оружие застрянет в ране? — с интересом спросил Скурул, скептически отнесясь к тактике кари.
     — Так в этом-то все и дело, — ответил Серый. — Копье застрянет и станет стеснять монстру движения, а если повезет, он на него напорется и всадит еще глубже.
     Ветеран отдал команду выдвигаться, и Серому пришлось приложить все усилия, чтобы не свалиться с бронированной спины галопирующей эквы и не потерять свое оружие. Отряд спешил на север. Гигантский купол печати над Вратами мерцал на горизонте радужными переливами, похожими на северное сияние, а Бусы Богини светили ярче луны в полнолуние, заливая дорогу мягким золотистым светом. На тропе показалась группа дозорных из хорния и двух довниев.
     — Как, это все? — поразился командир разведчиков, оглядев отряд.
     — Да, ваш демон — третий за вечер, — пояснил Мандер.
     — Ну, вам повезло, в этот раз прорвался обычный крылан.
     — Ха! — обрадовался Скурул. — Да мы его вмиг затопчем!
     — Был бы нас прайд табунов — затоптали бы, — охладил его пыл ветеран, — а с одним табуном только задержать до прихода подкрепления сможем.
     — Крылан — он летающий? — тихонько спросил Сергей.
     — Да, летающий — это хорошо, — пояснил вороной солдат. — Хорнии летунов быстро на землю сбрасывают, а на земле они неуклюжи, как булыжники.
     Вероятно, хорний-разведчик пользовался магией для определения направления, так как уверенно повел всех прямо по степи напролом сквозь кустарник. «Вон он!» — крикнул кто-то, и Сергей заметил в небе крылатый силуэт. Замерцали рога хорниев, и монстр стал быстро снижаться. Кари прикинул размеры врага и похолодел, бросаться в бой совершенно расхотелось. Впрочем, спрыгнуть с эквы и спрятаться он не успел. «В атаку!» — скомандовал Мандер, и табун экусов устремился вперед, наклонив горизонтально свои рога на шлемах. Сергею оставалось только выставить копье, ухватиться покрепче за бронированную пластину под собой и молиться местной богине. Грохот утяжеленных копыт устроил на равнине миниземлетрясение, и оставалось только догадываться, как выглядела бы атака целого легиона. В свете Бус Богини Сергей разглядел чешуйчатую фигуру с кожистыми крыльями и четырьмя лапами. По спине монстра шел шипастый гребень, маленькая голова торчала на длинной гибкой шее, а широкая пасть была усеяна острыми зубами. Канея ринулась к задней ноге, и копье, скользнув по чешуе, отлетело в сторону. От силы удара Серый свалился и, едва придя в себя, отбежал вбок. Экусы с разбега били демона рогом, разворачивались и, от души брыкнув, бросались обратно для новой атаки.
     Справедливо решив, что Скурул — самый опасный из нападавших, монстр выждал момент и резко клюнул своей головой. Атакующий экус становился практически беззащитен, ни свернуть, ни затормозить он уже не мог. Зубастые челюсти сомкнулись на крупе вороного солдата, подняв его в воздух. Броня все же делала свое дело, сходу прокусить ее демону не удалось. Боец еще долго брыкался в пасти и, вытащив зубной меч, пытался тыкать им под горло твари. Места для замаха ему не хватало, но несколько царапин, которые ему удалось нанести, разозлили демона, отвлекая от остальных экусов, не переставая атакующих врага. Чешуйки начали отлетать от постоянных ударов, обнажая плоть. Открытая кожа рвалась под напором рогов на шлемах, и монстр решил, что уже слишком долго возится со своей жертвой. Сжав напоследок челюсти изо всех сил, он с размаху шлепнул Скурула о землю.
     В этот момент на позиции хорниев вспыхнул яркий свет. Голова одного из них буквально загорелась белым огнем, и толстый луч света ударил в демона. Монстр замер, парализованный силой магии. «У нас три больших сердца! Атакуем!» — прокричал Мандер, заметив произошедшее. «Три больших сердца — это три табуна ударов сердец, — понял Сергей, — примерно три минуты». Глянув на падшего приятеля, он решился и устремился вперед. Сергей взбежал по обвисшему крылу и, считая удары сердца, вскарабкался по шипастому гребню прямо к голове. Экусы продолжали наносить удары, от чего шея монстра тряслась, и человек чуть было не сорвался. Добравшись до морды, он выхватил нож и погрузил его в глаз демона. По руке потек водянистый студень глазного яблока. Провернув лезвие, Сергей повторил удар по второму глазу. Свет хорния потух, а счет давно уже перевалил за двести, и Серый почувствовал, как к монстру возвращается способность двигаться. Мандер, заметив поступок кари, скомандовал отход, не желая и далее рисковать экусами, но Канея, проигнорировав приказ, крутилась у ног демона и изо всех сил звала своего подопечного. Торопливо спустившись по шее, Сергей скатился с крыла и запрыгнул поперек спины хозяйки. Увернувшись от слепого удара лапы, Канея рванула прочь, унося Серого подальше от опасности.
     Ослепленный демон, впав в бешенство, стал неистово биться о камни, надеясь задеть хотя бы кого-нибудь своими ударами, но экусы, конечно же, предпочитали наблюдать эту картину с безопасного расстояния. Оглянувшись, Сергей заметил, как упал один из хорниев.
     — Что с ним? — спросил он у стоявшего по соседству молодого довния.
     — Сгорел, — коротко ответил он.
     — Я не понимаю…
     — Он вложил в заклинание всего себя, все, чем он являлся, и сгорел, — пояснил солдат. — Все, его больше нет.
     — Но он еще дышит, — заметил Серый.
     — Это тело скоро забудет, как дышать, и умрет уже окончательно.
     — Сегри, смотри! — пихнула его в бок Канея, махнув копытом в сторону лежащего Скурула.
     Увидев, как тот попытался поднять голову, Сергей побежал к приятелю. Солдат был еще жив и даже в сознании, хотя уже с трудом воспринимал реальность. Задняя часть экуса оказалась сплющенной, а в пластинах брони виднелись сквозные отверстия от зубов демона.
     — Сегри, — зашептал тот, — вот и накрылся мой отпуск в Эвлоне.
     — Нет, что ты, ты еще отправишься с нами! — попытался успокоить солдата Сергей.
     — Да куда же я отправлюсь без задницы-то! — фыркнул экус и закашлялся. — Сегри, ты же сам-то в Эвлон еще поедешь?
     — Да, поеду.
     — Ты там, в Эвлоне, когда экв покрывать будешь, парочку и за меня покрой, хорошо? — попросил Скурул напоследок.
     В этот момент Сергей стал для него не просто собутыльником, с которым приятно потравить байки, а настоящим боевым товарищем. Ну а то, что друг был не экусом — да кого сейчас волновали такие подробности?
     — Не вопрос, приятель, сделаю, — от трогательной неуместности последней просьбы друга у Серого выступили слезы.
     Дернувшись, вороной довний будто отключился. Голова упала, грудь перестала вздыматься, а ноги расслабленно распрямились. Прощаясь с солдатом, Сергей провел ладонью по прохладному металлу шлема и по теплой шерсти подбородка, еще не успевшего остыть, а потом оглядел поле боя. Монстр, потратив всю энергию в бессильном бешенстве, затих. «Кончаем его», — сурово распорядился Мандер. Отряд неторопливо направился к демону. Половина воинов стала сосредоточенно лягать его в бока, а вторая вскарабкалась сверху, топча противника всеми четырьмя копытами. Сергей подобрал выпавший меч своего приятеля и, перехватив получше неудобную рукоятку, стал рубить шею врага. Под подбородком чешуя истончалась, и Серому хватило нескольких взмахов, чтобы пробить ее до кости. Два экуса подошли на помощь и, брыкнув одновременно, переломили хребет, а Серый разрубил оставшиеся сухожилия, отделив окончательно голову от тела. Поверженный демон стал быстро разлагаться, превращаясь в кучу серого пепла. Причем, огромная туша не горела, а просто рассыпалась в пыль, совершенно не нагреваясь. В пепле Сергей заметил блестящий камень и ковырнул его ногой. «Не трогай, это тарбис, — предостерег Мандер. — Оставь уборку специальной команде».
     Весь бой занял едва ли более получаса, но все успели порядком вымотаться. Новобранцы стали жаловаться на боли в шее и голове — сказался недостаток тренировки в таранящих ударах. У недолечившихся солдат открылись старые раны. Эквы чувствовали себя получше, от страха они слишком долго медлили перед каждой атакой и нанесли всего по полпрайда ударов. Намного глубже оказалась полученная ими душевная травма от гибели солдат. В отличие от экусов-новобранцев, экв никогда не готовили к зрелищу насильственной смерти. К счастью, один из раздолбаев с гауптвахты умудрился пронести с собой флягу алкоголя и стал отпаивать впечатлительных дам.
     Оставив голову самых стойких бойцов охранять поле боя, Мандер повел остальных в крепость. По пути они развернули обратно отряд, посланный на подмогу, и добрались домой еще до полуночи. Серый сразу отправился в кабак, забитый отдыхавшими солдатами. Он перебрался прямо по спинам через толпу у барной стойки и выпил залпом почти целую чашу островки. Реальность оказалась покруче любого боевика, и начинающий истребитель демонов чувствовал, что если срочно не напьется, то чокнется от нервного напряжения. Едва добравшись до гостиницы, он рухнул на кровать и провалился в столь желанный сон.
     

***

     Серый почувствовал на лице пофыркивающее дыхание и открыл глаза. Канея, решив проверить своего спящего подопечного, невольно его потревожила. «Ты проснулся, наконец то, — обрадовалась она, — не хотела тебя будить, но мне очень нужен твой уход». Кари сел на кровати и осмотрел свою экву — из колоска на гриве по всей длине выбились волоски, от чего довния стала похожа на пугало.
     — Какие новости? — поинтересовался Сергей, приступив к своим обязанностям.
     — Латри сбежала, — ответила белая эква.
     — Что?! — воскликнул он, почувствовав неприятный холодок, пробежавший по спине. — Как ей это удалось?
     — Вчера гауптвахту оставили охранять одного экуса — совсем еще жеребенка, так ее элока подгадала момент и парализовала малыша. Латри забрала у него ключи и освободилась.
     — Значит, она снова пойдет за тарбисом?
     — Нет, жетон хранится в сейфе у капитана, она не смогла до него добраться.
     — Все, кто вчера погиб, погиб по ее вине! — заявил Сергей.
     — Да, я слышала, что она успела несколько раз пройти внутрь, поэтому печать настолько ослабла.
     — А как наказывают таких преступников?
     — Думаю, Латри сослали бы на Одинокие острова. Далеко в океане есть архипелаг из множества маленьких островов. На каждом из них есть источник воды и растет трава, так что эква вполне смогла бы прожить там до старости. Мне кажется, Люсея специально создала их для этой цели.
     — Но разве Латри не достойна смерти?
     — Может быть и достойна, но экусы никогда не убивают экусов. По крайней мере, намеренно.
     Механически работая щеткой, Серый задумался. Очевидно, что контрабандистка потеряла главный источник заработка и потеряла его благодаря одному слишком разговорчивому кари. Станет ли она мстить, или Латри окажется достаточно благоразумна, чтобы не тратить время на охоту за Сергеем, которая не принесет ей никакой выгоды? Даже если она тоже соблюдает табу на умышленные убийства, на кари оно в любом случае не распространяется.
     Канея тем временем продолжала делиться новостями. На поиски контрабандистов отправили табун групп разведчиков, но шансы на поимку были невысоки. Прорыв стразу трех демонов оказался событием настолько неординарным, что традиционное награждение бойцов решили провести в торжественной обстановке. К вечеру в крепость собирался пожаловать сам прайм-хорний, который не только лично вручит награды, но и окажет честь провести здесь церемонию обновления печати. Из гарнизона Скурула послали делегацию проститься со своим товарищем. Прошел слух, что сигнальный хорний получил сообщение от самой королевы Синсеры, но о чем оно станет известно только вечером.
     Позавтракав, Сергей отправился гулять по крепости. В ожидании высокого начальства солдаты наводили красоту: подметали улицы, красили фасады и полировали доспехи. Около северных ворот расчищалось место для магической церемонии, а на стене сверху строился помост, откуда прайм-хорний должен был проводить ритуал.
     Хотя крылан считался одним из самых слабых демонов, его изгнание силами всего одного табуна грозило стать местной легендой. Судя по обрывкам разговоров, подслушанных Сергеем, каждый пересказ украшал события новыми подробностями и деталями. Поступку кари отводилась далеко не последняя роль, описание ослепления демона подчас занимало больше половины рассказа. Конечно, без самопожертвования хорния Серому не удалось бы добраться до глаз крылана, но хорнии сгорали в своих заклинаниях довольно часто, и, как это ни печально, такая жертва не считалась чем-то особенным.
     Героический кари стал привлекать к себе повышенное внимание. Если ранее экусы его игнорировали, считая чем-то вроде дамского аксессуара, то теперь стали подходить и заговаривать с ним. До вечера Сергей развлекался, катаясь на спинах солдат по площади. Из желающих его прокатить даже образовалась небольшая очередь.
     Гонг отбил сигнал построения, и экусы заторопились по своим местам. Два легиона выстроились по краям плаца друг напротив друга, а отряд Мандера, названный «почетным легионом» расположился в центре. Все замерли в ожидании, и по площади разлилась тишина, прекратились даже непроизвольные взмахи хвостами. Спустя полчаса донесся приближавшийся перестук копыт, и в крепость вбежал прайм-хорний в сопровождении отряда телохранителей. Экус даже такого высокого ранга считал неприемлемым для себя разъезжать на коляске. Впрочем, некоторое послабление он себе позволил: вместо боевой железной брони на спине главнокомандующего красовались церемониальные кайлубисовые доспехи. Остановившись напротив «почетного легиона», хорний встал на дыбы, приветствуя своих солдат, и площадь будто взорвалась: на дыбы встали все три легиона экусов и одновременно ударили копытами по земле. Излишний формализм был не свойственен местным жителям, поэтому, стоило отгреметь эху приветствия, прайм-хорний приступил к награждению.
     — Капитан Аманс, представьте награждаемых! — скомандовал он.
     — Сделано, командующий Фулмин! — отчитался он, вручая свиток.
     — Старший лейтенант Квискид, представьте награждаемых! — продолжил хорний.
     — Сделано, командующий Фулмин! — заместитель капитана передал свиток со списком второго легиона.
     — Отставной старший лейтенант Мандер, представьте награждаемых!
     — Сделано, командующий Фулмин! — срывающимся от волнения голосом ответил ветеран, протягивая свой список.
     На службе Мандер никогда не командовал целым легионом и не общался напрямую с главнокомандующим. На пенсию он уходил лейтенантом, но по традиции всех пенсионеров перед отставкой повышали в звании.
     Лейтенанты стали по очереди выстраивать свои табуны перед прайм-хорнием, и тот, проходя вдоль строя, вешал каждому воину бусину на специально экипированный для этой цели крючок. В основном вручались обычные гладкие бусины, но за особые заслуги кто-то получал награду, покрытую гравированным узором. Память Фулмина оказалась просто фантастической, прочитав свитки всего по одному разу, он запомнил все списки и обращался к каждому солдату по имени, вызывая у тех священный трепет.
     Настало время и «почетного легиона», всем членам которого полагались резные бусины. Когда очередь дошла до экв, в дополнение к бусине командующий обнял каждую из них, обвив своей шеей загривок. Солдаты заулыбались, а дамы чуть не попадали в обморок от волнения. Осталось последнее имя. «Сегри?» — чуть неуверенно спросил прайм-хорний. Хотя он успел ознакомиться с кратким отчетом и видел кари, стоящего в строю с остальными, но до конца не верил, что его на самом деле представили к награждению.
     — Мандер, — тихонько сказал хорний, — ты действительно предлагаешь наградить кари?
     — Да, командующий Фулмин, наших сил не хватало, чтобы справиться с демоном, — ответил ветеран, готовый отстаивать право Сергея на награду даже стоя перед самым могущественным экусом Эвлона. — В момент, когда хорний парализовал демона, Сегри лучше всех смог воспользоваться ситуацией и, забравшись по шее, ослепил его. В результате это не только переломило ход битвы, но и позволило избежать дальнейших жертв.
     — Это действительно смелый поступок, — согласился Фулмин, — особенно для такого малыша.
     Он протянул последнюю бусину. Серый, осторожно взяв ее из зубов хорния, зацепил награду на специально приготовленный шнурок и повесил ее на шею. Пришло время прощаться с павшими. На площадь вывезли полсотни тележек с телами и выстроили в линию перед командующим. «Прощальный легион», — шепнула Канея своему подопечному. Первый, второй, почетный легионы, а потом и все остальные в крепости прошли вдоль строя, касаясь мордами каждого из погибших. Дальнейшее Сергей смотрел с замиранием сердца. Над Фулмином возникла радужная сфера, и все присутствующие хорнии вышли вперед, присоединяясь к заклинанию. Напитавшись энергией, сфера прошла прямо по «прощальному легиону». Мертвые тела, попадая внутрь, быстро сгорали ярким холодным пламенем, не оставляя ни дыма, ни копоти, ни пепла. На телегах оставались лежать лишь пустые оболочки доспехов, сбруя и сумки. «Мягкой травы в Долине Снов», — шептала Канея каждому ушедшему бойцу, и все окружавшие ей вторили.
     Под конец, слово взял капитан Аманс. «Бойцы! Ваши подвиги не остались незамеченными, — объявил он на всю площадь. — Ее Величество королева Синсера Кастигор передает всем героям свою личную благодарность и восхищение вашей отвагой и героизмом!» Солдаты радостно затопали передними ногами, встречая слова капитана. «Отставной старший лейтенант Мандер, выйти из строя! — скомандовал Аманс, когда шум стих. — По приказу Ее Величества королевы Синсеры Кастигор, тебе присвоено звание отставного капитана!» «Ни разу не слышал, чтобы отставников повышали в звании», — пробормотал солдат по соседству с Серым. Впрочем, это не помешало воину потопать, поздравляя Мандера с новым званием.
     Последовала команда «разойтись», и вечер перешел в неформальную фазу. Мандер объявил, что будет всех поить за свой счет, благо звание отставного капитана приносило не только почет, но и удвоенную пенсию.
     

***

     Канея тыкала мордочкой в бок своему подопечному, намереваясь его разбудить, во что бы то ни стало.
     — Сегри, опоздаем на церемонию! — приговаривала она.
     — Церемония? — до Сергея, наконец, дошли слова хозяйки, и он вскочил. — Пошли смотреть!
     — Нет, сперва заплети, — притормозила его эква.
     Приведя в порядок гриву, Серый с довнией побежали к северным воротам. Перед крепостью уже скопилась толпа любопытных солдат, не занятых на дежурстве, а на расчищенной площадке выстроились местные хорнии. Прайм-хорний вышел на крепостную стену над воротами и сразу же создал волшебную сферу. В отличие от вчерашней, эта сияла чисто-белым светом. Хорнии присоединились к заклинанию, усиливая мерцание оболочки. Причем, их энергия шла именно в оболочку, а не наполняла сферу, как на церемонии в Эвлоне. Видимо требовалось много сил, чтобы поймать и удержать магию, пересылаемую королевой. Внезапно оболочка ярко вспыхнула и завибрировала от переполнившей ее энергии. Сфера быстро полетела к куполу печати, превратившись в яркую точку на горизонте, а потом пропала. По защитному полю пробежал блик, и оно заметно уплотнилось. Не сказав ни слова, главнокомандующий Фулмин спустился со стены и отправился в свои апартаменты. Все прошло быстро и как-то, на взгляд Сергея, слишком буднично, хотя зрелище все равно было красивым.
     Во время завтрака к Канее подошел солдат и передал просьбу капитана зайти в его кабинет. В отличие от предыдущего раза, Аманс не стал посылать стражу обеспечивать выполнение просьбы. Белая довния, разволновавшись перед визитом, захотела, чтобы Сергей ее заново расчесал и заплел. Наведя красоту, она нацепила значок своей элоки с бусиной и заторопилась в здание штаба.
     — Эмм… вот, я пришла, — смущенно сказала Канея, войдя в кабинет.
     — Хорошо, — ответил экус и сразу перешел к делу, — во-первых, я подумал, что в Эвлоне могут возникнуть вопросы по поводу ваших бусин, поэтому я приготовил документ, подтверждающий, что Вы и Ваш кари носят их по праву.
     — Благодарю Вас, капитан, — эква спрятала свиток в сумку.
     — А второй вопрос, — Аманс смущенно запнулся, — Вы не хотели бы продать своего кари?
     — Продать Сегри?! — изумилась Канея. — Кому?!
     — Нашему гарнизону. Солдаты хотят, чтобы он стал нашим талисманом, — пояснил экус. — Все готовы скинуться, чтобы набрать нужную сумму, скажем, табун монет Вас устроит?
     — Нет! — воскликнула довния.
     — Может, полтора?
     — Нет, ни полтора, ни три! Ни за какие деньги! — твердо ответила белая эква и обернулась к своему кари. — Может только если ты сам, Сегри, этого захочешь…
     — Нет, капитан, — весело произнес Сергей. — У вас тут интересно, но моя подопечная пропадет же без меня.
     Пофыркав над шуткой, экус кивнул.
     — Хорошо, тогда вопросов больше нет.
     — Капитан Аманс, а Вы сами когда в Эвлон поедете? — с намеком поинтересовалась Канея.
     — Никогда, — он отрицательно вскинул голову. — Я останусь верен своей мечте и буду искать ту экву, что захочет ее со мной разделить.
     Попрощавшись, довния пошла к двери, а Серый, хлопнув ее по спине, прошептал:
     — Ты иди, а мне надо поговорить с капитаном.
     — О чем?
     — Это разговор для экусов. Эквам слушать не обязательно.
     По людским меркам Сергей не слишком-то хорошо разбирался в семейных отношениях. Да и с девушками не очень везло, но в этом мире его можно было считать настоящим экспертом. Выпроводив хозяйку, он вернулся к Амансу.
     — Капитан, хочу заметить, что ты никогда не осуществишь мечту, сидя тут на своем крупе, — заявил он.
     — Что? — удивился экус. — Что ты имеешь в виду?
     — А то, что сюда эквы едут в определенной целью, и эта цель вовсе не найти себе единственного избранника. Зато есть Эвлон и куча других поселений, где живет множество экв. Среди них наверняка есть и те, что будут рады хранить себя для кого-то одного. Вот только они никогда не дождутся избранника, потому что ты сидишь тут и ждешь, пока счастье само упадет тебе на голову!
     — Пресветлая Люсея! — прошептал экус. — Какой же я идиот! Как я сам не дошел до такой простой истины? Это же очевидно!
     — Думай, капитан, — сказал напоследок Сергей.
     За дверью его ждала Канея, сгоравшая от любопытства.
     — Ну что там, Сегри? — стала допытываться она.
     — Мне кажется, Аманс поедет в Эвлон.
     — Но как ты его уговорил?
     — Поговорил с ним, как экус с экусом, — ответил кари. — Подробности эквам знать ни к чему.
     Оставался последний день до отхода каравана. Канея, желая наверстать упущенное время, отложила вопросы и поспешила во вновь открывшийся после перерыва дом свиданий.

© Рон