Проклятие Эвлона



Глава 1. Рыжая охотница.


Глава 2. Дорога в Эвлон.


Глава 3. Белая довния.


Глава 4. Эвлон - город контрастов.


Глава 5. Металл демонов.


Глава 6. Темные Врата.


Глава 7. Решение королевы.


Глава 8. Синсера Кастигор.


Глава 9. Пленница Эвлона.


Глава 10. Тайна Эвлона.


Глава 11. Небесный цветок.


Глава 12. Цена проклятия.


Сразу все главы


Глава 3. Белая довния.


     До полудня Серый бесцельно слонялся по двору. Местные эквы удивленно на него поглядывали из-за внешности, но не приставали, чтобы загнать в клетку. Видимо, обученные кари здесь были не в диковинку. Обратив внимание на легкое оживление среди работников, он отправился на поиски кого-нибудь из своих спутниц. «Ах, вот ты где, — воскликнула Санти, заметив его. — Пойдем со мной». Она повела Сергея в центральный корпус, оказавшийся вовсе не тренировочным залом, а местом, оборудованным для проведения торговли. За большим подиумом в центре полукругом располагался ряд вольер, в восьми из которых уже сидели инкидо. Торговка направилась к одной из пустующих клеток и открыла перед Серым дверцу.
     — Сегри, перед торгами тут будут ходить покупательницы и осматривать кари, — она задумчиво сморщила носик. — Ты внешне выглядишь очень странно, но в тебе что-то есть… что-то непонятное, от чего на тебя западают. Селика — простушка, но провожала тебя, будто ты ее первая кровь. Я-то — ладно, мне всегда нравились диковинные существа, но то, как к тебе относится Лягри — просто удивительно. От нее такого никогда бы не ожидала.
     — Может то, что я могу говорить, так действует?
     — Нет. Другое. Если хочешь найти сегодня себе хозяйку, постарайся применить эту свою особенность.
     — Тогда я сам не знаю, как это происходит.
     — Ладно, удачи тебе, — сказала эква, прикрывая решетку вольеры.
     — И вам удачи, — ответил Серый и провел рукой по ее шее, протянув руку сквозь прутья.
     Торговка, фыркнув, рассмеялась. Учитывая, что она с напарницей получит четверть вырученной суммы, в ее интересах было содрать за него побольше.
     Двери зала широко распахнулись, и от ворот повалила толпа экв, среди которых затесался один пожилой экус, прихрамывавший на деревянном протезе вместо задней ноги. Судя по числу блях на попоне, он был какой-то важной шишкой. Покупатели прохаживались вдоль вольер. Кто-то, глянув мельком, сразу проходил мимо, кто-то замирал, с интересом его рассматривая, но было не похоже, что он кому-то понравился. Две эквы-подружки даже рассмеялись с возгласом: «Глянь, какой уродец!» Лишь одна хорния, остановившись, поглядела на него с задумчивым видом вместо того, чтобы сморщить носик или фыркнуть. Сергей присмотрелся и понял, что ошибся, приняв ее за хорнию. Его ввела в заблуждение белоснежная шерстка этой эквы, но у нее вовсе не было рогового нароста. Впрочем, и абсолютно белой она не была, посреди лба красовалось черное пятнышко, и еще несколько проглядывало на крупе.
     Постепенно все собрались перед подиумом, и начался аукцион. Вначале торговали продавцы, пришедшие раньше. Серый, смирившись с мыслью, что будет самым последним, с интересом следил за ставками. Стартовая цена назначалась в два прайда и в ходе торгов поднималась до трех-трех с половиной. За одного из инкидо разыгрался нешуточный поединок, хотя Сергей так и не понял, в чем его особая ценность. Включившись в борьбу, пожилой экус стал прибавлять сразу по две головы монет, быстро громя своих менее богатых соперниц. В итоге он раскошелился почти на полтора табуна.
     — Лягри, — обратился Серый к стоящей неподалеку торговке. — Разве экусы используют кари?
     — Нет, — ответила она, — это распорядитель королевского зверинца, он покупает кари для королевы.
     — А чем этот инкидо так его привлек?
     — Эмм… сложно объяснить, но он и правда стоит этих денег.
     С каждыми торгами число покупательниц сокращалось, а после продажи столь ценного экземпляра зал покинуло сразу десяток разочарованных экв. Когда очередь дошла до Санти с напарницей, покупательниц осталось менее половины. Продав трех инкидо по три прайда, они, наконец, вывели в центр подиума Сергея. После объявления, что этот лот — последний, зал почти опустел. Поглядеть, чем закончатся торги, осталась лишь пара шутниц, да белая довния. Расписав чудесные качества Серого, Санти начала аукцион, но на стандартные два прайда никто не откликнулся. Белая подошла почти вплотную к подиуму, не торопясь делать ставку. «Прайд с половиной», — объявили торговки первую скидку. Подружки рассмеялись, а белая эква слегка вскинула голову. Оказавшись в роли единственной покупательницы, она собралась выжать максимум из ситуации. «Финальная скидка — прайд ровно, — подытожила продавщица, — или лот снимается с торгов». Довния в сомнениях замерла, ее ушки встали торчком, а мордочка чуть приподнялась. Сергей посмотрел ей прямо в глаза, ободряюще кивнул, и эква решилась. «Я!» — подтвердила она ставку. «Ставка принята, — оживилась Санти и уточнила на всякий случай, — еще ставки последуют?» Стоявшая чуть поодаль парочка опять захихикала, отрицательно вскинув головы. «В таком случае, поздравляем с покупкой», — сказала торговка белой довнии. «Поздравляем-поздравляем!» — с легкой издевкой хором прокричали подружки и, решив, что самое интересное закончилось, побежали к выходу. Покупательница стала расплачиваться. Покопавшись в своих сумках, она выложила на стойку четырнадцать кругляшков со связкой бочонков, пересчитала что получилось и смущенно потупилась, опустив ушки.
     — Простите, у меня не хватает… — пробормотала она.
     — Ммм… сколько? — осведомилась Лягри.
     — Почти одной монеты.
     — Нам надо обсудить это с напарницей, — сказала серая торговка, переглянувшись с Санти.
     Эквы подошли к вольере Серого, и Лягри описала ему суть проблемы.
     — Сегри, эта эква совсем не богата, возможно, она не сможет обеспечить тебе должный уход. К тому же, она не слишком умна, — сообщила она.
     — Почему?
     — Она выложила все деньги, что имела, до последнего бочонка. Все знают, что нельзя покупать кари на последние деньги. Обязательно надо оставить что-то для оплаты дрессировки.
     — Ну, вы же сказали, что я отлично выучен…
     — Так часто говорят, — вздохнула эква. — Но даже для идеально обученных кари нужна дрессировка, чтобы приучить к хозяйке. Ты, конечно, исключение, но откуда ей про это знать? С обычным кари без тренировок она бы получила кучу проблем.
     — Хорошо, какие варианты?
     — Ей не хватает монеты для оплаты ставки. Мы можем ей отказать в продаже. Тогда ты останешься тут до следующего аукциона.
     — А вы разве не собираетесь уезжать?
     — Собираемся. Мы поручим продажу Плюмби, но тебе придется жить в вольере.
     — Каковы шансы, что найдется желающая на следующем аукционе?
     — Не знаю. Вообще, иногда встречаются любительницы экзотичных кари…
     — Думаю, лучше воспользоваться имеющимся вариантом, чем ждать неизвестно сколько, — решил Сергей.
     Лягри кивнула и вернулась к белой экве. Сказав, чтобы покупательница занесла оставшуюся монету позже, она стала заполнять бумаги на сделку. Сергей обратил внимание, что вместо росписей эквы поставили на свитке отпечатки зубов, куснув предварительно какой-то фрукт с темно-фиолетовым соком. Тем временем Санти принесла ошейник с поводком.
     — Это обязательно? — поморщившись, спросил Серый.
     — Да, она же еще не поняла, на что подписалась, — хихикнула вороная. — Только не шокируй прям сразу хозяйку, подожди хотя бы, пока до дома дойдете.
     Одев ошейник, она вручила поводок покупательнице, и та привязала кончик к своему ремню. Сергей заметил, что у него не было специального крепления для поводка, как у торговок или других покупательниц, да и по виду он выглядел попроще и без металлических украшений. Белая довния пошла к выходу, постоянно оглядываясь на свое приобретение. По ее походке можно было подумать, будто эква сильно перепила островки. Она то замирала, то начинала притоптывать в такт неслышимой музыки, то что-то шептала, задрав мордочку вверх, но в данном случае это было скорее обращение к небесам, чем жест отрицания. «Бусы Люсеи! У меня есть кари!» — пробормотала она достаточно громко, чтобы Сергей расслышал.
     До дома добирались часа три, новая хозяйка Сергея не сильно торопилась. Она миновала богатый квартал с каменными домами и неторопливо пошла между деревянных строений, сделав по пути пару крюков. Ремни, сумки и украшения встречных экв стали попроще, а во взглядах, бросаемых на белую довнию, легкое презрение сменилось завистью. Обладание своим собственным кари считалось тут недосягаемой роскошью, независимо от того, как этот кари выглядел. Натешив свое самолюбие, белая эква свернула к двухэтажному домику с продуктовой лавкой на первом этаже и вошла внутрь.
     — Эквилаки, Вирида, — поприветствовала она бурую довнию с черными пятнами, стоявшую за стойкой. — Как успехи?
     — Эквилаки, мастер Канея, — ответила продавщица, слегка пригнув передние ноги в поклоне. — Сегодня — почти три прайда бочонков.
     — Неплохо, — порадовалась хозяйка, — вечером поднимись ко мне отчитаться.
     — Конечно, мастер. У нас кончается сено, осталось всего две вязанки.
     — А кроме сена всего в достатке?
     — Да, только арини начинают портиться.
     Канея проинспектировала ящик с бананами и заключила:
     — С утра отвези в пивоварню и сменяй на готовую островку, а я закажу свежих арини и сена.
     С того момента, как они вошли, Вирида с интересом поглядывала на Серого, пока ее любопытство не превысило все пределы.
     — Мастер Канея, Вы купили себе кари? — спросила она.
     — Да, прямиком с аукциона иду, — гордо подтвердила белая эква, а Сергей ухмыльнулся, уж больно извилистым было это «прямиком».
     — Так Вы теперь как настоящая луни! — восхищенно воскликнула бурая продавщица.
     Слово «луни» Сергей уже слышал, дословно оно переводилось как «рожденная светом». Так обращались к эквам, покупавшим самых дорогих кари. Многие из них носили попоны и красовались заплетенными в косички гривами. Польщено кивнув, Канея направилась к задней двери, миновала подсобку и поднялась на второй этаж. В своей комнате она прицепила поводок к настенному крючку и стала задумчиво расхаживать взад-вперед. Эйфория от покупки спала, и, судя по доносившемуся бормотанию, Канея задумалась, чем покрыть возникшую финансовую брешь.
     Пока она размышляла, Сергей осмотрел свое новое пристанище. Комната занимала почти весь этаж и являлась одновременно спальней и кабинетом. У дальней стены за переносной ширмой виднелась кровать, а у окна висели полки со свитками, и стоял письменный стол. Между окон на тяжелой треноге возвышалось старое потускневшее зеркало. Серый еще ни разу не видел зеркал в этом мире и решил, что это предмет роскоши. Вскоре ему надоело стоять у стенки. Сняв ошейник, Сергей повесил его на крючок и решил форсировать процесс знакомства.
     — Эмм… Канея? — обратился он к своей хозяйке.
     — Что? Кто здесь? — она удивленно обернулась.
     Заметив, что Серый стоит без ошейника, она воскликнула:
     — Кто снял поводок?
     — Я сам снял, это было не сложно, — пояснил он.
     — Ты… Ты— говорящий?! — эква испуганно попятилась.
     — Да, я — говорящий, — с раздражением в голосе ответил Сергей на уже поднадоевший вопрос.
     — Бусы Люсеи! Во что я ввязалась?!
     — Все не так страшно. Раз уж ты стала моей хозяйкой, нам надо кое-что обсудить, — сказал он, доставая щетку. — А чтобы разговор был приятнее, я тебя расчешу. Кстати, меня зовут Сегри.
     Как Сергей и надеялся, несколько осторожных поглаживаний сняли напряжение, и эква расслабилась, охотно подставив гриву. Она явно нуждались в уходе, часть волосков слиплась, так что Серому пришлось аккуратно распутывать их чуть ли не по одному.
     — Ты давно не была в парикмахерской, — заметил он.
     — Да, я копила деньги на кари, — ответила довния.
     — Ты сегодня потратила все что имела. Ты разве не знаешь, что кари после покупки нужна дополнительная дрессировка?
     — Знаю, но я не могла упустить такого шанса! Я постоянно ходила на аукционы и еще ни разу там не продавался кари с такой скидкой. Самый дешевый, что я видела, продали за два с половиной прайда. Мне такую сумму еще две головы сезонов надо было копить! Сегодня мне просто невероятно повезло!
     — Согласен, — усмехнулся Сергей. — Тебе повезло еще в том, что я — единственный кари во всем Эвлоне, не нуждающийся в дрессировке.
     Вспомнив, как чуть было не подрался с Нифрой в ночь перед отбором, он добавил:
     — Впрочем, я ей и не поддаюсь.
     Канея разомлела от взмахов щеткой, зажмурилась и стала похрапывать, непроизвольно оттопырив верхнюю губу в улыбке.
     — Ммм… Сегри?
     — Да?
     — А что ты еще умеешь? — поинтересовалась она.
     — Вообще — многое, а касательно ухода за эквами, я могу тебя заплести.
     — Бусы Люсеи! Ты умеешь заплетать гриву?! — воскликнула довния, обернувшись и широко распахнув глаза. — Заплети сейчас!
     — Хорошо, только расчешу получше.
     Закончив работать щеткой, Сергей приступил к плетению колоска и продолжил разговор.
     — У меня так же есть некоторые пожелания.
     — Да? — насторожилась она. — И что же это?
     — Во-первых, у меня есть свои собственные вещи и деньги. Эти вещи и деньги — мои, и распоряжаюсь ими только я сам. Если я что-то заработаю, этими деньгами я, опять же, буду распоряжаться сам.
     — Эмм, а ничего, что ты принадлежишь мне? — фыркнула эква.
     — Ты меня купила, поэтому я буду жить у тебя и заботиться о тебе. Я буду выполнять все обязанности кари, причем лучше любого самого тренированного инкидо. Если мы подружимся, ты выиграешь намного больше, чем если бы купила обычного кари.
     — А какие еще пожелания?
     — Пожелание простое — помнить, что я так же умен, как экусы, и относиться, как к умному существу, а не как к животному.
     — Похоже, я уже так делаю, раз говорю с тобой, — пробормотала она. — Кому сказать — засмеют.
     — Хочешь, я хвост тоже заплету? — спросил Сергей, закончив с гривой.
     — Конечно, хочу! — она вновь невольно улыбнулась.
     Серый решил, что знакомство состоялось довольно успешно, и облегченно вздохнул. Начать разговор, причесывая гриву, было удачным решением, разомлевшая от ухаживаний эква благосклонно отнеслась к его пожеланиям. Закончив плести толстую косу на хвосте, Сергей стал озираться, ища, чем бы закрепить кончик.
     — У тебя есть красивая полоска ткани? — спросил он у своей хозяйки.
     — Ммм… нет. А зачем?
     — Завязать кончик косы, чтобы не расплелся.
     — Может, можно что-то еще придумать?
     — Можно зажимом с клетки, или хотя бы ниткой.
     — Есть нитка! В кладовке! — воскликнула она и в порыве энтузиазма бросилась к двери, чуть не вырвав хвост из рук.
     Серый побежал следом и, отрезав кусочек от мотка, перевязал косу. Канея подошла к зеркалу. Поворачиваясь то одним боком, то другим, она пыталась рассмотреть себя со всех сторон, и ей явно нравилось увиденное.
     — Даже подумать не могла, что могу стать такой красивой! — заявила она.
     — Если ты купишь длинные узкие полоски разноцветной ткани, то можно будет сделать еще красивее, — предложил Сергей.
     — Ленты? — уточнила она и замерла, поняв, что он имел в виду. — Ты заплетешь гриву с лентами?! Бусы Люсеи! Ты — самый чудесный кари в Эвлоне! Как только появятся деньги, обязательно накуплю себе лент!
     — Как насчет обеда? — намекнул он.
     — Ох, ты хочешь есть? — спросила она так, будто желание покушать было чем-то необычным. — Как насчет арини?
     — Ты собираешься кормить самого чудесного кари Эвлона гнилыми арини? — укоризненно поинтересовался Серый.
     — Хорошо, пойдем в лавку, выберешь сам, — кивнула довния. — Только не бери ничего с полки акору. Там — дорогие плоды. Даже я сама сейчас не могу их себе позволить.
     «Акору — от сердца, — перевел Сергей новое понятие. — Значит, ничего не брать с правой полки». Канея повела своего подопечного вниз. Вирида, копавшаяся в каком-то ящике, обернулась на стук копыт и не сразу поняла, кто перед ней находится.
     — Эквилаки, луни, чего изволите? — вежливо спросила она, приняв хозяйку магазина за аристократку.
     — Эмм… Вирида, ты меня не узнала? — развеселилась белая эква.
     — Мастер Канея?! — пораженно воскликнула продавщица.
     Попытавшись повернуться, она задела ящик, и тот перевернулся. Маленькие круглые фрукты, подпрыгивая, покатились по полу, а бурая эква испуганно замерла.
     — Ох, простите, пожалуйста, мастер Канея, — пробормотала она. — Но, клянусь Люсеей, Вы стали выглядеть, как настоящая луни!
     — Ладно, бывает. Собирай давай, — белая довния покачала головой, но всерьез сердиться на экву, так искренне восхищавшуюся ее прической, она не могла.
     Вирида поставила ящик на пол и стала подбирать фрукты ногой — они оказались достаточно легкими, чтобы прилипать к копыту. Как это происходило Серый понять все еще не мог. Немного понаблюдав, он решил помочь и быстро собрал оставшиеся плоды.
     — Ваш кари такой смышленый! — восхитилась продавщица.
     — Да, я специально выбрала самого умного, — похвасталась Канея, а «самый умный кари» фыркнул, едва сдержав смех.
     Вспомнив, зачем они сюда пришли, Сергей стал осматривать витрины. На правой полке с дорогим товаром фрукты лежали, упакованные по-отдельности в плетеные коробочки, но сами по себе показались ему не более экзотичными, чем остальные. Рядом в маленькой корзинке виднелось несколько мутно-коричневых кристаллов. «Сахар?» — предположил он. Чтобы проверить, Серый лизнул палец, провел им по кристаллу и снова сунул в рот. Сладкий вкус подтвердил предположение. В двух ящиках при входе он обнаружил лук и картошку, по крайней мере, по виду и запаху они напоминали эти земные овощи. В голове сразу возник образ картошки, жаренной с луком, казавшийся нереальным деликатесом после месяца фруктовой диеты. Однако для такого блюда требовались, как минимум, сковородка, масло и источник тепла. Даже если тут удалось бы развести костер, то жарить все равно было не на чем. Серый ни разу не видел, чтобы местные жители как-то готовили пищу перед едой. Обычно эквы съедали все вместе со шкурками и только крупные плоды резали для удобства. Рядом с картошкой стоял ящик с арини и большой короб соли. В отличие от сахара ее тут было в избытке.
     Сергей перешел к следующей витрине и услышал разочарованный вздох. Надежда Канеи, что он удовлетворится самыми дешевыми плодами, не оправдалась. «Надо будет обсудить с ней вопрос готовки, — подумал Серый. — Может, я еще порадую ее своей неприхотливостью».
     В итоге он взял себе мело и на пробу — длинный желтый корнеплод. Вернувшись с хозяйкой наверх, он достал нож и стал резать фрукт на кусочки, вызвав своими действиями недоумение Канеи.
     — Ты что делаешь? — возмутилась она, когда ее подопечный, съев серединку, отложил шкурки в сторону.
     — Понимаешь, я так устроен, что не могу есть шкурки, они слишком жесткие, — пояснил Сергей.
     — Ты так всю еду будешь пополам делить? — спросила она с неодобрением. — Половину есть, а половину выбрасывать?
     — По-разному. В каких-то плодах я больше могу съесть, в каких-то — меньше.
     — Ну, ты выбирай тогда те, в каких больше, — заключила она и еще раз оглядела шкурки. — Ладно, не пропадать же добру.
     Эква стала доедать остатки мело, а Сергей попробовал корнеплод. Он оказался вполне нейтральным на вкус — чем-то средним между морковью и репой, и Сергей быстро его прожевал целиком, оставив лишь кончик с ботвой.
     — Мне надо уйти по делам, — сказала Канея, закончив кушать. — Пойдем, я тебя привяжу.
     — А это еще зачем? — усмехнулся он, поняв, что придется в очередной раз демонстрировать бесполезность этой затеи.
     — Чтобы ты не убежал, — пояснила белая довния.
     — Канея, пойми, ты не сможешь привязать меня так, чтобы я не развязался, — начал убеждать ее Сергей. — Если я захочу убежать, никакие ошейники меня не удержат. Но я не собираюсь бежать, потому что мне просто некуда бежать. Ты очень хорошая, мне кажется, что мы почти подружились, не вижу смысла искать себе другую покровительницу.
     — Хорошо, — она быстро кивнула. — Похоже, я еще не до конца поняла, что ты за существо. Эмм… Ты же обещаешь оставаться в доме, пока я не вернусь?
     — Да, Канея, я обещаю, — ответил он.
     Эква направилась к двери и, обернувшись напоследок, произнесла: «Подумать только, я сейчас взяла клятву с кари!» Фыркая от смеха, она спустилась по лестнице и вышла наружу.
     Серый, усевшись на подоконник, выглянул на улицу и заметил уходящую довнию. Канея шла с гордо приподнятой головой, и ее шея стояла почти вертикально, так чтобы все могли заметить плетеную гриву. Встречные перед ней расступались, принимая за аристократку, от чего белая эква просто лучилась самодовольством. Проводив хозяйку взглядом, Сергей оглядел окрестности. Чуть дальше по улице виднелись белокаменные дома, и он заметил высокие шпили здания, стоявшего рядом с рынком кари. «Да тут идти всего пятнадцать минут, — понял Серый. — Значит, Канея так долго таскалась со мной по улицам, чтобы просто всем похвастаться». Почуяв запах дыма, он обернулся в другую сторону. Из дома, стоявшего напротив чуть наискосок, торчала дымящая труба из рыжего кирпича. Черные клубы пахли, как горящий каменный уголь. Над входом висела вывеска с изображением перевернутой трапеции, из которой вверх торчала палка. Сквозь шум толпы донесся ритмичный металлический стук, и Сергей решил, что это может быть кузницей. Кроме кузницы в окружавших деревянных домах не было видно ни единой трубы, и над каменными зданиями дыма тоже не наблюдалось. Местные жители редко использовали огонь. Костры, что жгли по пути торговки, предназначались лишь для освещения лагеря, обогрева и защиты от диких животных. Отметив про себя кузницу, как потенциально полезный объект, Сергей стал наблюдать за уличной суетой. Внизу сновали разномастные довнии и белоснежные хорнии. Один раз мимо прошел закованный в доспехи экус, окруженный толпой экв. Судя по нетвердой походке, он был изрядно навеселе. Хотя Серый еще не навострился сходу различать местных жителей, определить, что бронированная фигура — жеребец было легко. Попав в окружение экв после долгого воздержания, его «жеребцовость» буквально торчала наружу. Следом за толпой шли две следящие за порядком, их шлемы казались просто игрушечными на фоне доспехов экуса.
     Солнце коснулось горизонта, и Сергей заметил, как окна богатого квартала начали подсвечиваться мерцающим светом. Ровный ряд огоньков, загорающихся в уличных фонарях, постепенно приближался к нему по улице. Хорния-фонарщица, подойдя к очередному столбу, вставляла в него изогнутую ручку и крутила, от чего стеклянный абажур опускался на веревке вниз. Залив туда что-то из глиняного кувшина, она наклоняла голову, и с ее рога соскакивала искра, поджигавшая фонарь. Хорния, подняв его на место, торопливо перебегала к следующему столбу. Свое дело она выполняла настолько быстро и четко, что успела пройти всю улицу до того как солнце скрылось. «Вряд-ли они тут используют жир, — подумал Сергей. — Значит — масло и, скорее всего — растительное. Сомневаюсь, что тут развита переработка нефти». Вернувшись мыслями к жареной картошке, он решил заглянуть в кладовку и проверить, нет ли у Канеи своего запаса масла для освещения, но время уже было упущено. Если в комнате еще можно было ходить, не натыкаясь на мебель, то до кладовки уличный свет уже не доставал.
     Послышался стук захлопнувшейся двери и еле-слышный разговор, а потом в комнату поднялась хозяйка лавочки со своей подчиненной. В зубах она несла глиняный сосуд, похожий на лампу Аладдина, только с горизонтальной ручкой, так чтобы удобно было держать во рту. Над тонким носиком лампы плясал яркий язычок пламени. «Сегри, ты где? — встревоженно спросила белая эква и, заметив своего подопечного, радостно фыркнула, от чего пламя чуть не потухло, заметавшись в разные стороны. — Ах, вот ты. Я в тебе не сомневалась, но все равно тревожилась». Поставив лампу на стол, она развернула копытами свиток и кивнула Вириде. Подчиненная вытащила из сумки связку бочонков на нитке и добавила сверху еще пять штук.
     — Вот, в связке ровно монета, и еще голова и один бочонок, — отчиталась она. — Почти перед закрытием зашла служанка луни Венты и купила три коробки рандий.
     — Это хорошая новость, — порадовалась Канея. — Продиктуй, весь список проданного.
     Записав сведения, она отпустила работницу домой. «Завтра я отдам оставшуюся монету, и мне не придется брать кредит у ростовщика, — задумчиво произнесла довния. — Все складывается более чем удачно». Серый решил, что ее привычка думать вслух появилась давно, просто теперь у нее появился слушатель.
     — А где мне можно устроиться спать? — поинтересовался Сергей.
     — Эмм… не знаю. А как ты обычно спишь? — озадачилась хозяйка.
     — Ну… я могу спать с тобой, — решил прощупать он почву. — Ночью становится слишком холодно…
     — Нет! — твердо воскликнула эква.
     — Но что в этом плохого?
     — Нет! Так делать нельзя, — ответила она непререкаемым тоном. — Экусы всегда спят отдельно.
     — Хорошо, — Серый решил не настаивать. — Тогда мне нужна подстилка и покрывало. Желательно — потолще, чтобы не замерзнуть.
     — Я разложу тебе кровать своей элоки. В ближайшее время она ей не потребуется, а там — что-нибудь придумаю, — решила довния.
     Слово «элока» — было новым, но Сергей уже так хотел спать, что решил его значение выяснить как-нибудь потом. За ширмой, отгораживающей спальное место, оказалась еще одна сложенная кровать, и Канея быстро опустила ее в спальное положение. Серый достал из-под кровати тюфяк с покрывалом, обустроил местечко и залез в кровать. По соседству зашуршала одеялом хозяйка, устраиваясь на ночлег.
     — Эквиала, Сегри, — послышался ее голос.
     — Эквиала, Канея, — ответил он, засыпая.
     

***

     Утром Серый проснулся от доносящегося из-за ширмы спора. Не желая вылезать из теплой кровати, он прислушался и различил, как Канея втолковывала что-то обладательнице слегка визгливо-плаксивого голоса.
     — Пойми, я не могу давать тебе каждый день по монете, — говорила его хозяйка. — Я не луни, а простая торговка.
     — Ты должна обо мне заботиться, — возражала ее оппонентка. — Ты моя вектига!
     — Да, и я полностью выполняю свои обязанности. Кто с тобой сидит, когда ты слабеешь и не в силах стоять? Я тебе давала монету позавчера, это было на две головы дней. Многие на нашей улице живут вообще на три бочонка в день.
     — Ты сама хотела стать моей вектигой. Ты думала о том, на что будешь меня содержать?
     — Да, и хочу сказать, что даю тебе больше, чем многие другие своим элокам. Ты тоже меня сама выбрала. Помнится, очередь из луни к тебе не стояла.
     Заинтересовавшись настолько, чтобы выбраться из-под одеяла, Сергей выглянул из-за ширмы. Напротив Канеи стояла хорния, с виду такая же, как остальные. Ее ремни и сумки выглядели так же небогато, как у торговки, но сбоку на отдельном ремешке висела блестящая серебристая бляха, больше похожая на официальный знак, чем на украшение. Выбитый на ней широкобедренный треугольник схематично изображал рог хорниев и символизировал, как Серый уже успел выяснить, магию.
     — Ах, но кто же мог представить, что у меня талант прорежется, — вздохнула она.
     — Я знаю, что сейчас любая луни сочла бы за честь стать твоей вектигой, но у меня правда нет лишних денег, — сказала Канея примирительным тоном.
     — Конечно, все на прически себе потратила, — съязвила хорния.
     — Нет, Луденса, это кари… — торговка осеклась, не договорив, но элока поняла ее с полуслова.
     — Ты! Ты купила кари?! — завопила она на весь дом. — Кари, умеющего плести гривы?! Откуда у тебя столько денег?!
     — Мне просто повезло. Он очень необычно выглядит, поэтому остальные его покупать не хотели. Я купила его со скидкой.
     — Почем?
     — За прайд монет.
     — За прайд монет?! Кари, умеющего плести гривы?! — опять громогласно удивилась Луденса. — Да ты просто невероятно везучая!
     — Да уж, кому сказать, что простая торговка имеет элоку из королевского табуна и собственного кари — все же посмеются как над шуткой, — согласилась Канея.
     — Неужели продавцы ничего не сказали про его умения?
     — Ну, расхваливать-то они его расхваливали, но кто же их слушает? — хмыкнула Канея. — Я и сама не верила, пока он мне не сказал…
     — Он — что сделал? — недоуменно переспросила хорния.
     — Ох, давай я лучше вас познакомлю, — смутилась довния.
     Повернувшись к ширме, она заметила голову Серого и радостно фыркнула:
     — Ты проснулся? Знакомься, это моя элока Луденса.
     — Эквитаки, Луденса, — поприветствовал он хорнию. — Меня зовут Сегри.
     — Ты говорящий?! — удивленно задала она традиционный вопрос.
     Сергей не выдержал и раздраженно воскликнул:
     — Ну почему каждая эква, услышав, что я говорю, спрашивает: «Ах, а ты говорящий?» Нет, знаешь ли, не говорящий…
     Ни капли не обидевшись, Луденса рассмеялась.
     — Точно, ты не говорящий, ты — болтливый кари! — заключила она. — И действительно очень странный.
     Заметив, как Канея непроизвольно тянет шею и морщится, он подошел к ней и осмотрел гриву. Из плетеного колоска за ночь выбились прядки, а часть волос натянулась, раздражая кожу.
     — Совсем забыл, — сказал он хозяйке, — гриву на ночь расплетать надо. Давай приведу тебя в порядок, и сегодня походишь распущенная, чтобы шея отдохнула.
     — Хорошо, как скажешь, — она решила довериться в этом вопросе специалисту. — А завтра можно будет заплести?
     — Можно, — разрешил Серый. — Можно и сегодня, но если не давать шее отдых, то грива может быстро выпасть.
     — Нет, — довния содрогнулась от такой перспективы, — делай как надо.
     — Уважаемые эквы, можете пояснить мне суть ваших взаимоотношений? — спросил он, приступая к работе. — Что означает «вектига» и «элока»?
     — «Элока» — это хорния, которую я опекаю, — пояснила Канея, — а «вектига» — это я — довния, опекающая свою хорнию.
     — А почему ты ее опекаешь?
     — Это престижно! — воскликнула она. — А кроме того, я получила право рисовать знак хорнии на своей вывеске, и все знают, что покупая у меня, помогают и моей хорнии. Я зарабатываю в несколько раз больше чем остальные на нашей улице. Правда почти всю прибыль эта транжира и забирает…
     — Я не транжира! — возмутилась Луденса.
     — Да? А куда ты успела подевать целую монету?
     — Постойте, — Сергей прервал едва вновь не разгоревшийся спор. — Луденса, почему тебя вообще надо содержать?
     — Потому что я — маг из королевского табуна, — ответила она. — Я голову дней лежу обессилившая и еще голову дней еле хожу. Конечно, я бы могла найти себе работу на оставшиеся полпрайда дней…
     — Нет, ради Люсеи, не надо! — вздрогнула Канея. — Это будет позор на весь Эвлон — заставлять работать свою хорнию!
     — Настоящий маг? — восхитился Серый. — А можешь показать колдовство?
     — Эмм… что значит показать колдовство?
     — Ну, вот я видел, как хорния фонари поджигала, а в охотничьем лагере хорнии тренировали кари…
     — Ах, эти, — Луденса презрительно фыркнула. — Они слабые, потому им и приходится самим зарабатывать.
     — Значит, ты можешь показать что-то получше, чем поджигание фонаря?
     — Нет, ты совсем глупый что ли?
     — Ну, я просто жил далеко отсюда и не знаю, как у вас тут все устроено…
     — Хорошо, постараюсь объяснить. Я прайд дней коплю силы, чтобы в конце прайда отдать их королеве. В королевский табун меня не просто так взяли, я отдаю сразу очень много сил, потому слабею и две головы дней не могу ничего делать.
     — А почему королева тебе не платит, если ты отдаешь ей силы?
     — Ты совсем глупый! — опять вырвалось у нее. — У меня же для этого есть вектига! Это мой долг отдавать силы. Королева всю собранную магию пересылает к Вратам своему прайм-хорнию, а тот обновляет печать. Я обязана отдавать свои силы, чтобы защитить Эвлон от демонов!
     — Значит, табун хорний защищает весь Эвлон?
     — Нет, обычно на церемонию приходит прайд табунов хорний, но остальные отдают очень мало сил и почти не слабеют. Поэтому им тяжело найти себе вектигу и приходится самим зарабатывать.
     — Получается, что чем больше сил отдает хорния, тем сильнее она устает и тем престижнее становится в качестве элоки?
     — Верно, наконец-то сообразил, — похвалила она его.
     Сергей закончил расплетать и вычесывать свою хозяйку, и сказав: «Все готово», — похлопал ее по крупу.
     — Можно, теперь Сегри меня заплетет? — спросила Луденса.
     — Ты что! Кари нельзя ухаживать за несколькими эквами! — твердо ответила Канея. — Это же все знают.
     — А как же кари работают в парикмахерских?
     — Кари в парикмахерских почти ничего не умеют. Причесывают кое-как и все. Ты же слышала, что кари нужно дрессировать плести гривы на своей хозяйке, а если хозяйка меняется, то и тренировать надо заново. Давать кому-то своего кари — это все равно что… — довния помялась, выбирая подходящую аналогию. — Все равно, что спать под одним покрывалом!
     — Эмм… а ты долго дрессировала Сегри? — осведомилась элока.
     — Сегри? — Канея смутилась. — Нет, я его не дрессировала.
     — Мне кажется, Сегри очень умный и сможет ухаживать за нами обеими, — заключила хорния.
     — Так умный или «совсем глупый»? — ввернул Сергей, усмехнувшись. — Ты уж определись.
     — Умный-умный, — подтвердила она. — Так что скажешь?
     — Но так же не делают, — уже неуверенно возразила довния.
     — Ты мне все равно денег не даешь, так хоть позволь на парикмахерской сэкономить.
     — Ладно, — скрепя сердце, согласилась Канея.
     — Ой, спасибочки! Ты — самая заботливая вектига! — обрадовалась Луденса.
     — Отлично, ты договорилась с моей хозяйкой, — заговорил Сергей, — теперь осталось договориться со мной.
     — Что?! — возмутилась хорния. — Договариваться с кари? Канея, заставь его!
     — Сегри… — неуверенно начала довния.
     — Хозяюшка, когда я огорчаюсь, меня тянет на сладкое, — намекнул Серый. — А у тебя на полке акору стоит целая корзиночка сахара…
     — Эмм… пожалуй, я не буду его заставлять, — решила Канея. — Сама договаривайся.
     — Вижу, что ты уж чересчур умный, — фыркнула Луденса. — Хорошо, чего ты хочешь?
     — Если ты не работаешь, у тебя много свободного времени. Значит, ты можешь часть времени потратить на меня, отплатив за уход.
     — Ну, не то чтобы я уж совсем ничем не занята… — ответила она задумчиво. — А что именно тебе от меня надо?
     — Для начала, научи меня читать.
     — Читать?! Тебя?! — восторженно воскликнула хорния. — Конечно, научу! Я тебе принесу свитки по истории Эвлона, если ты поможешь мне с кое-какими исследованиями!
     — В общем, договорились. Давай сюда свою гриву.
     — Теперь, Сегри, она от тебя не отстанет, — весело зафыркала торговка.
     Снизу раздался звон колокольчика, и Канея, не договорив, заспешила в торговый зал. Серый вспомнил, что свою работницу она отправила с поручением, и внизу никого не было.
     — Что она имела в виду? — спросил он, принимаясь за работу.
     — Ой, она просто зануда, — фыркнула Луденса. — Ей кроме ее лавочки ничего и не интересно. А я думаю так, если ты хочешь научиться читать, то ты собираешься что-то читать. Правда?
     — Ну да, логично, — покивал Сергей.
     — А что ты будешь читать?
     — Вот тут свитки лежат, может их?
     — Да, если тебя интересует, сколько арини продала Канея в прошлом сезоне и прочие жутко занимательные вещи, можешь почитать и эти свитки.
     — А ты что предлагаешь?
     — Я предлагаю настоящие былины, истории, хроники, и вот я думаю, если ты прочитаешь свиток, то ты же будешь размышлять о том, что там написано? Значит, у тебя появятся свои собственные мысли и выводы. А если учесть, что ты не экус, я даже представить себе не могу, к каким выводам ты придешь! И мне невероятно интересно будет это услышать!
     К учебе приступили сразу, как только Сергей закончил ее причесывать. Видимо хорнии так не терпелось заполучить помощника, что она чуть ли не сама стала понукать его к занятиям. К счастью, письменность экусов оказалась почти фонетической, если не считать отсутствия гласных — они просто опускались при письме. Конечно, было множество слов-исключений и прочих правил, но запомнить два прайда букв было все равно легче, чем тысячи иероглифов. Сами буквы состояли только из горизонтальных и вертикальных штрихов без наклонных или закругленных линий, из-за чего их написание было несколько однообразным. Различать схожие буквы оказалось непросто. Например, нарисованы две скрещенные черты, перекрестие может быть в верхней части, в средней и в нижней — это три разных буквы, но если верхнее перекрестие от нижнего еще достаточно легко отличалось, то со средним всегда получалась заминка, требовалось определить, это действительно среднее перекрестие, или небрежно начертанное верхнее или нижнее. Определенные сложности возникали и из-за цифр, чье написание совпадало с написанием букв.
     Один раз они прервались, чтобы спуститься за едой. В разгар дня внизу было много покупательниц, и Канея с Виридой метались по лавочке, стараясь всех побыстрее обслужить. Заметив своих подопечных, белая довния махнула копытом, намекая чтобы они побыстрее брали что нужно и возвращались наверх. Не дожидаясь ответа, она повернулась обратно к клиенту.
     — Ты любишь корки у мело? — тихонько спросил Серый у своей учительницы.
     — Конечно, люблю, — ответила она. — Мякоть — слишком пресная, а корки — приятно пожевать.
     — Отлично, тогда берем мело на двоих, — решил он.
     К мело Сергей взял себе еще парочку мелких фруктов, а Луденса отсыпала зерна. После обеда они вернулись к занятиям, и к вечеру Серый уже читал по слогам, правда, с подсказками.
     — Ой, уже темнеет! — спохватилась хорния, когда в комнате сгустились сумерки. — Я принесу тебе завтра жеребячьих свитков!
     — Хорошо, давай только я тебя расплету перед сном.
     Перед самым уходом эква вдруг замерла и вскинула голову.
     — Прости, Сегри, я вспомнила, что завтра — королевский день, — произнесла она. — Боюсь, наша учеба откладывается.
     — Ты завтра будешь отдавать свою магию? — спросил он.
     — Да, и несколько дней буду в отключке, — кивнула Луденса.
     Проводив хорнию, Серый сходил за ужином и подождал когда поднимется Канея. Выполнив вечерние обязанности кари, он отправился спать.
     

***

     Еще стояли утренние сумерки, когда Канея растолкала Серого. Эква уже успела одеть свою сбрую, но вместо простых ремней, что она носила вчера, эти выглядели дороже и качественнее. На них даже виднелись перламутровые вставки. На груди у довнии висел такой же значок, как у ее элоки.
     — Сегри, заплети побыстрее, — попросила она, когда Сергей, недовольно морщась, сел на кровати. — Мне надо бежать на церемонию, чтобы забрать Луденсу.
     — Конечно, сейчас, — потянувшись, он взял щетку и принялся за работу. — А мне можно с тобой?
     — Нет, туда никто не ходит с кари.
     — Так не ходят, потому что их кари глупые, а я буду тихо себя вести и, если что, могу помочь. Все увидят, какой у тебя кари дрессированный, и позавидуют.
     — Эмм… ладно, — согласилась Канея. — Только не отходи никуда, и тебе придется одеть поводок.
     — Зачем? Разве нельзя обойтись?
     — Без поводка нас туда просто не пропустят.
     Серый доплел колосок, недовольно кривясь, одел ошейник и следом за хозяйкой спустился вниз. Позади дома во дворе стояла небольшая тележка. Привычно впрягшись в нее, белая эква вдруг вспомнила, что не привязала поводок и попросила Сергея сделать это самому. «Я знаю, что это глупо, но не хочу, чтобы следящие за порядком лишний раз нас останавливали», — пояснила она. Привязавшись, он забрался в повозку, и Канея выбежала за ворота. В такую рань улицы были еще пусты, только когда они миновали уже половину богатого квартала Серый заметил еще пару экв с тележками, спешащих в ту же сторону что и они. Судя по простой сбруе, это были служанки. Видимо луни не слишком горели желанием вылезать в такую рань из кроватей ради своих элок.
     Спереди донесся шум толпы, и, свернув за угол, Канея вышла на широкую площадь, полную хорний. Напротив стояла белая крепостная стена, над которой возвышались шпили королевского дворца. По крайней мере, Сергей решил, что это королевский дворец. По краю площади выстроилось около сотни довний с повозками, среди которых виднелись шлемы следящих за порядком. Одна из стражниц внимательно осмотрела Серого, но сочтя, что все в порядке, придираться не стала. Прямо перед ними шел ряд бедно одетых хорний, а по мере приближения к дворцовым воротам ремни и сумки экв становились красивее, и на них прибавлялось украшений. В первых рядах почти все носили разноцветные попоны. С улицы выехало еще несколько телег и присоединилось к ожидающим. Выбежала опаздывающая хорния в зеленой попоне со значком королевского табуна и стала торопливо протискиваться вперед. Прочие хорнии почтительно расступались, и она быстро подобралась почти к самым воротам.
     Внезапно разговоры стихли, прекратилось всхрапывание и перестук копыт, все замерли, обратившись к дворцовой стене. Над воротами выдавалась вперед площадка, на которой показалась величественная хорния. Серый сразу понял, что это королева. На ее груди висела толстая серебристая цепь с полукруглым медальоном, ярко блестевшим в лучах восходящего солнца. Разглядеть же, что на нем изображено, Сергей с такого расстояния не смог. Широкую синюю попону хорнии по краям поддерживали четыре довнии, и по колышущейся на каждом шаге ткани пробегали зеленоватые искорки.
     Королева встала на самом краю, оглядела площадь и вскинула голову. Над ней возникла едва различимая сфера. Вся площадь замерцала светом — с рога каждой хорнии протянулся луч магической силы. Бледные по краям площади, эти лучи становились все ярче, чем ближе посылавшая его хорния находилась к сфере. Запульсировав, приемник энергии стал разгораться и вскоре ослепительно засиял, затмевая солнце. Постепенно крайние хорнии стали опускать морды, прерывая свой магический поток, а в передних рядах эквы начали падать от усталости. Когда погас последний луч, сияющий шар изверг поток энергии куда-то в сторону севера и пропал.
     Развернувшись, королева степенно удалилась. Хорнии стали торопливо расходиться, многие шли, пошатываясь и тяжело дыша. Довнии с тележками ринулись вперед, и, судя по тому, как Канея целенаправленно пробивалась к левому краю площади, не высматривая своей подопечной, она знала, где именно стояла ее элока. Хорнии из королевского табуна лежали достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было проще подъехать для погрузки. На брусчатке Сергей заметил специальные отметки, по которым они вероятно и ориентировались, становясь по местам. Белая довния подкатила к одному из тел, вынула голову из хомута и положила доски на край телеги, соорудив пологий скат. Из-под Луденсы торчали деревянные носилки. Зная, что ее ждет, она заранее побеспокоилась о своей транспортировке, но, не слишком удачно упав, лежала наполовину на земле. Канея взялась зубами за ременную петлю на спине хорнии, вероятно для этой цели и оставленную, и уложила ее поровнее. Серый спрыгнул, раздумывая, чем бы помочь, и решил просто поддерживать голову Луденсы, чтобы она не билась о камни. Совместными усилиями они быстро втащили носилки в телегу.
     На улицах уже появились прохожие, но при виде спешащей Канеи, все быстро расступались. Даже груженые телеги съезжали в сторону, чтобы дать ей дорогу. Серый решил, что хорнии, отдающие свои силы для защиты страны, здесь пользуются большим уважением. У дверей магазинчика стояло две довнии, и топтался взволнованный бурый жеребенок.
     — Мастер Канея, — крикнул он, бросившись навстречу, — Вирида ногу подвернула и не может сегодня прийти!
     — Я поняла, Хига, передай, что все в порядке, пусть не волнуется, — ответила она и обернулась к покупательницам. — Прошу извинить, уважаемые эквы, я открою магазин, как только уложу элоку в кровать.
     Довнии понимающе кивнули, забота об элоке безусловно считалась приоритетным делом. Канея вкатила тележку во двор, взвалила Луденсу на спину и осторожно понесла в дом. На втором этаже Серый помог снять с хорнии сумки с ремнями, и довния уложила ее в кровать.
     — Сегри, ты можешь последить за Луденсой? — попросила она.
     — Конечно, Канея, я посижу с ней.
     — Если она захочет пить или еще что, сразу зови! — предупредила она и побежала в лавку.
     Канея уже привыкла к подобному зрелищу, а у Сергея при взгляде на экву защемило сердце. Вчера она шутила, смеялась и называла его то «совсем глупым», то «умницей», а теперь лежала, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. «Канея, хочу пить», — прошептала она, не открывая глаз. Ведро воды стояло около кровати, и Серый решил, что справится сам. Налив полную чашу, он поднес ее к мордочке хорнии, но она впала в забытье и никак не отреагировала. Тогда он зачерпнул немножко ладонью и смочил губы Луденсы. От вкуса воды она очнулась и выпила почти полведра, Сергей несколько раз наполнял чашу для нее. «Сегри, свитки, сумка», — тихонечко сказала она и снова отключилась.
     Покопавшись в ее вещах, Сергей извлек два широких свитка. Первый представлял собой типичную азбуку — большие и четко прорисованные буквы сопровождались поясняющими рисунками, а во втором оказалась детская сказка про хитрого агерни — так назывался местный картофель. В сказке этот агерни прятался под землей, притворяясь простым растением, но умные эквы разгадали его хитрость, выкопали и съели. «Точно, — подумал он под влиянием прочитанного, — сейчас бы картошечки жареной. Или хотя бы вареной». Потом он подумал про суп и глянул на хорнию. «А ей бы супчик не помешал, — продолжил он размышлять, — с одной воды сил-то не наберешься». Когда идея оформилась, он спустился вниз, подождал, когда Канея обслужит очередного покупателя, и тихонько ее окликнул.
     — Что? Сегри? — всполошилась она. — Луденса зовет?
     — Нет, я хотел кое-что спросить. Чем ты ее кормишь, пока она в таком состоянии?
     — Ничем, только водой пою. Она же не может сама есть.
     — Как же она сил наберется с одной воды?
     — А что делать?
     — На моей родине для тех, кто заболел и ослаб, готовили такую штуку, называемую «суп», — начал объяснять он. — Для этого грели воду, бросали в нее порезанные плоды, и эти плоды из-за жара отдавали воде свои силы. Потом воду студили, давали пить, и получалось, что больной не только пил, но и ел. Если поить Луденсу супом, она быстрее поправится.
     — Никогда о таком не слышала, — нахмурившись, произнесла Канея. — А ты сам уже делал этот «суп»?
     — Конечно, и делал и пил много раз, — заверил он.
     — Если это поможет Луденсе, я согласна. Что для этого надо?
     — Нужен огонь, чтобы воду нагреть, ведро, но только не деревянное, а железное, ну и плоды из твоей лавки, — перечислил Серый.
     — Эмм… ведро я могу одолжить в кузнице, а огонь… а можно не огнем, а просто жаром греть?
     — Можно, конечно, без огня даже лучше, — кивнул он.
     — У меня есть жаровня в кладовке, я ее разжигаю, когда в белый сезон ночи становятся слишком холодными.
     Поднявшись наверх, Канея показала где все стоит и ускакала в кузницу. Сергей выволок в комнату большую глиняную чашу на железной треноге, насыпал туда древесного угля и, полив маслом, стал разжигать. Пока угли разгорались, довния притащила ведро уже полное воды. Серый сделал подставку из двух железных прутков, поставил воду греться и отправился за овощами. Решив не гнаться за разнообразием, он взял картошку, лук, белый корнеплод, уже опробованный им, и горсточку соли, чем очень обрадовал свою хозяйку. «Если для супа достаточно таких дешевых овощей, то можешь и побольше взять», — сказала она.
     Вода закипела, комната наполнилась запахом варева, и живот Сергея забурлил от предвкушения. Когда овощи уварились так, что стали разваливаться, он отложил себе несколько картофелин, а остальное размял в жидкое пюре. Отлив получившегося супа в чашу, Серый стал ждать, пока он остынет. Канея, поднявшись в комнату, принюхалась и задумчиво произнесла: «Никак не пойму, нравится мне этот запах или нет…» Снизу звякнул колокольчик, и она убежала обслуживать очередного клиента, так и не договорив. «Хочу пить», — прошептала Луденса. Сергей попробовал суп на язык и решил, что он уже достаточно остыл.
     — Выпей вот этого, — сказал он, поднося чашу хорнии.
     — Что это? — от удивления она даже нашла в себе силы приподнять голову.
     — Это должно быстро вернуть тебе силы, — пояснил Сергей.
     — Горячо, — шепнула Луденса.
     — Нормально, так и должно быть, уже можно пить.
     Быстро опорожнив чашу, она распробовала новое блюдо и потребовала еще, ноя: «Ну, когда уже», — пока он студил ей очередную порцию. В итоге хорния выпила шесть чаш, прежде чем снова уснула, и Серый, наконец, смог сам насладиться результатом своего поварского мастерства. Для Канеи, тоже пожелавшей попробовать, пришлось остатки соскребать со стенок. «В целом, съедобно, хотя вкус непривычный, — поделилась она своими наблюдениями. — Как будто кто-то все тщательно прожевал, и осталось лишь проглотить».
     Солнце едва добралось до зенита, а Сергей уже валился с ног от усталости. Конечно, для Луденсы надо было сварить еще немного супа на вечер, но он решил сперва часок вздремнуть. Только он устроился на кровати Канеи, как хорния попросила принести ей помойное ведро. Со вздохом выбравшись из-под покрывала, Серый спустился за ним в туалетную комнату.
     Место, где эквы справляли нужду, находилось на первом этаже и, учитывая уровень технического развития местных, казалось довольно необычным. В полу комнаты было две дырки. Первая вела к каналу, пролегавшему сразу под полом, оттуда эквы брали чистую воду для питья и умывания. Во вторую, собственно, справляли свои дела и сливали жидкие помои. Внизу бежал довольно быстрый поток, моментально уносивший отходы и потому почти не издававший запаха. Откуда на возвышенности бралось столько воды, Сергей представить не мог, но если город строился самой богиней, вероятно, она и позаботилась о столь продвинутой канализации.
     Вернувшись наверх, Серый помог хорнии слезть с кровати. Хотя и мелькнула мысль позвать Канею, но потом он решил, что сам позаботиться о Луденсе. Торговка весь день работала в лавке, и в плане времяпровождения лучше было рассчитывать на ее подопечную. Не составит особого труда убедить хозяйку отпускать его вместе с элокой, а хорния, чувствуя заботу, быстрее проникнется к нему дружескими чувствами и станет охотнее отзываться на просьбы. Полное ведро Сергей отнес обратно, а потом, забравшись в кровать, устроил себе тихий час.
     

***

     Луденса сквозь полуприкрытые глаза с интересом наблюдала за Серым, занятым чисткой овощей для нового супа. Хотя она еще с трудом шевелилась, но уже могла вести неспешную беседу.
     — Там было почти два табуна довний с телегами, — говорил Сергей. — Разве королевских хорний больше табуна?
     — Нет, кроме королевского табуна еще есть небесный табун, — поясняла Луденса. — Там тоже много сильных хорний, имеющих богатых вектиг. А еще есть водный и земной табун. Когда я познакомилась с Канеей, я была в земном табуне.
     — А остальные хорнии?
     — Они не имеют особого значения, потому что все вместе дают меньше, чем прайд королевских хорний, но приходить на церемонию — уважаемая традиция. Даже деревенские хорнии специально приезжают в Эвлон, чтобы отдать свои силы, а города снаряжают целые делегации. Каждый раз на площади собирается почти два табуна приезжих. Да и как знать, деревенская простушка может внезапно оказаться достойной королевского табуна.
     — Луденса! — воскликнула Канея, входя комнату. — Тебе спать надо, а не болтать!
     — Не волнуйся, — ответила хорния. — Мы еще немного поговорим, пока Сегри суп делает, и я буду спать. Кстати, я хотела тебя спросить, помнишь, ты говорила, что хочешь жеребенка?
     — Да, но пока не могу себе этого позволить, — вздохнула довния. — Мне понадобится еще один помощник, а денег не хватает.
     — Я подумала вот о чем: у тебя есть элока из королевского табуна, у тебя есть кари. Если у тебя будет жеребенок, то тебя должны будут взять в совет Эвлона.
     — Меня — в совет Эвлона? — Канея рассмеялась. — Туда берут только луни.
     — Нет, я специально вчера прочитала закон, — серьезным тоном продолжила Луденса. — Там нет ни слова про луни. Любая эква может стать советником, если имеет элоку из королевского табуна, кари и жеребенка. Просто никто кроме луни не может себе такого позволить.
     — Неужели ты серьезно?! — удивилась довния. — Бусы Люсеи! Я — в совете Эвлона? Я — простая торговка!
     — Я абсолютно серьезно, — заверила элока. — Только королева может изменить закон, а она не станет этого делать из-за единичного случая.
     — Хмм… это очень заманчиво, но я не стану заводить жеребенка только чтобы попасть в совет, — вскинула голову Канея. — Кто будет о нем заботиться, пока я в лавке работаю?
     — Советники не платят налогов, — выложила Луденса новый козырь.
     — Что?! — от такого потрясения довния шлепнулась на круп. — Бусы Люсеи! Тогда я смогу нанять себе двух или даже трех помощников!
     — Ага, или одного и подкидывать мне иногда пару монет сверху, — лукаво усмехнулась элока.
     — Мне надо подумать, — ошарашенно произнесла торговка и ушла вниз.
     — Луденса, откуда такой странный набор требований? — поинтересовался Сергей.
     — Нормальный набор, — возразила она. — Если хочешь, я принесу тебе свиток, где описано появление этого закона, но вкратце, эква должна иметь три стремления: стремление заботиться об Эвлоне, стремление заботиться о себе и стремление заботиться о потомстве. Забота об Эвлоне заключается в покровительстве королевской хорнии, забота о себе — это владение кари, а забота о потомстве — свой жеребенок. Ну и еще она должна быть достаточно богата, чтобы все это себе позволить, но в законе это только подразумевается, а напрямую не написано.
     Решив, что овощи уже достаточно уварились, Серый размял их и начал кормить хорнию. За исключением маленькой порции, съеденной им самим, Луденса в несколько приемов выпила полное ведро супа и, удовлетворенно откинувшись на подушку, заснула. Солнце скрылось за горизонтом. Канея уже заперла магазинчик и стояла у стола, фиксируя сегодняшние продажи.
     — Где я буду сегодня спать? — озадачил ее Сергей.
     — Эмм… — она задумчиво покачала головой и неуверенно произнесла: — Наверное, разок ты можешь поспать и на моей кровати, а завтра я что-нибудь придумаю.
     «В чем бы мой секрет ни заключался, — подумал он, ухмыльнувшись, — он, наконец, подействовал и на Канею».

© Рон