Проклятие Эвлона



Глава 1. Рыжая охотница.


Глава 2. Дорога в Эвлон.


Глава 3. Белая довния.


Глава 4. Эвлон - город контрастов.


Глава 5. Металл демонов.


Глава 6. Темные Врата.


Глава 7. Решение королевы.


Глава 8. Синсера Кастигор.


Глава 9. Пленница Эвлона.


Глава 10. Тайна Эвлона.


Глава 11. Небесный цветок.


Глава 12. Цена проклятия.


Сразу все главы


Глава 2. Дорога в Эвлон.


     Сергей, свесив ноги, сидел на месте извозчика и жевал травинку. Конечно, ни кнута, ни вожжей у него не было, да и самого понятия «извозчик» здесь не существовало. Санти и Лягри — две довнии-торговки — сами прекрасно знали, куда тащить повозку. Солнце, клонясь к закату, светило прямо в глаза, но уже почти не слепило.
     На миг обернувшись, Лягри встретилась взглядом со своим пассажиром и скривила мордочку. Не смотря на договоренность, она поначалу пыталась засадить Серого в клетку. Ему пришлось опять наглядно продемонстрировать бесполезность этой затеи и даже пригрозить обрезать ей хвост как-нибудь ночью. Возможно, она восприняла угрозу слишком близко к сердцу, но Сергей особо не волновался. «Вряд-ли торговки станут портить свой товар, — решил он. — Главное, не сильно зарываться». Телега выехала на полянку, полого спускавшуюся к ручью, и довнии, не сговариваясь, остановились.
     — Накорми кари, а я пока костер разожгу, — обратилась Лягри к своей напарнице.
     — Хорошо, — кивнула Санти и обернулась к Сергею. — Сегри, принеси воды для инкидо. Ведро висит сзади под телегой.
     — Ты что? — возмутилась серая эква. — Он же сбежит!
     — Он может в любой момент сбежать, — фыркнув, ответила вороная. — Но с ведром воды бегать ему будет непросто.
     — Я тут в качестве товара, если вы помните, — заявил Сергей. — Мне работать не положено.
     — Ну, Сегри, прояви себя с хорошей стороны, — заговорщицки понизила голос Санти. — Мы тебе доверяем!
     Рассмеявшись, он решил поддаться на эту уловку. После целого дня на телеге не мешало слегка и размяться. Серый спустился к ручью, напившись воды, зачерпнул ведром и потащил его обратно. Вороная торговка уже бросила в клетки по грозди бананов и довольно разлеглась на подстилке. Лягри, притащив поваленное дерево, готовила дрова. Мелкие ветки она откусывала зубами, а те, что покрупнее — ломала мощными ударами копыт. Изящные ножки этой кобылки оказались невероятно сильны, легко круша деревяшки толщиной с плечо человека.
     — Сегри, теперь расчеши меня! — скомандовала Санти, когда тот напоил обезьянок.
     — Нельзя! — опять возмутилась серая эква. — По правилам нельзя пользоваться кари в пути!
     — Лягри, их нельзя использовать исключительно потому, что опасно выпускать из клетки плохо обученного кари посреди леса, — снисходительно ответила вороная. — А Сегри уже выпущен. Ничего плохого не случится, если он меня расчешет.
     Неодобрительно вскинув голову, серая эква фыркнула и продолжила заниматься костром. Серый, взвесил все «за» и «против». С одной стороны, он мог отказаться, и Санти, скорее всего, ему ничего бы не сделала, а согласись, так она станет требовать ухода каждый день. С другой стороны, он не мог не признать, что ему самому нравится это дело. Чесать экву — все равно что гладить щенка или тискать котенка, только большого. Вообще, все сомнения возникли исключительно из-за слишком уж приказного тона вороной торговки. Санти, верно истолковав его реакцию, сменила подход: «Сегри, будь хорошим кари, поухаживай за мной». Улыбнувшись, он достал щетку и присел около эквы.
     — Скажи, Санти, разве эти кари не обученные? — спросил он, махнув в сторону клеток.
     — Конечно! — снисходительно фыркнула она. — Чему они там могут научить в своей глухомани? В Эвлоне инкидо отдадут опытным дрессировщицам.
     — Значит, нас не сразу продадут?
     — Нет, продадут сразу. Это уже будет забота хозяек обучить кари под свои вкусы.
     — Зачем их тогда дрессировали в лагере?
     — Чтобы узнать, поддаются ли они дрессировке, и заложить основные навыки. Я вовсе не хочу два прайда дней тащить глупого инкидо в Эвлон. Я его продам, а покупатель потом его вернет и придется его тащить обратно.
     Солнце скрылось за вершинами гор, и дневная жара сразу сменилась бодрящей прохладой. Даже излишне бодрящей. Потратив почти все деньги на нож, Серый так и не обзавелся покрывалом. Он закончил чесать Санти и присел у костра. Взяв один из арини, Сергей насадил его на прутик и решил зажарить, в надежде улучшить его вкусовые качества. Ожидания не оправдались: лишившись кислого привкуса, банан стал таким острым, что едва коснувшись языком мякоти, ему пришлось бежать к ручью полоскать рот. Торговки тоже поужинали, съев как обычно вместе со шкуркой несколько фруктов и пощипав травы. «Я первая дежурю», — сказала Лягри, и ее напарница, согласно кивнув, забралась под свое покрывало. Хотя костер спасал от ночной прохлады, Серый подумал, что спать на земле возле огня будет не слишком приятно, и решительно направился к вороной экве.
     — Я же тебя расчесал? — сказал он, приподнимая край попоны. — Значит, теперь ты грей меня.
     — Ты хочешь лежать тут?! — изумилась Санти. — Вместе со мной?! Под одним покрывалом?!
     — Да, а что такого?
     — Это очень странно! — смущенно ответила она. — Так никогда не делают!
     — Я буду тихонько лежать, — заверил он экву.
     — Хотя ты сам очень странный, — задумчиво произнесла торговка. — Это, должно быть, необычно. Я думаю, можно попробовать.
     Истолковав эти слова, как согласие, Сергей забрался внутрь и прижался спиной к теплому бочку. Возмущенная таким зрелищем, Лягри даже не нашлась, что сказать и лишь сердито фыркая почти вертикально задрала морду.
     

***

     Спустя неделю пути, они покинули поросшее джунглями предгорье и выбрались на равнину. В тропическом лесу стали встречаться обширные вырубки фермерских хозяйств, а дорога, постепенно лишившись травяного покрова, перешла в плотно утоптанную землю. Эквы на радостях прибавили шаг.
     — Сегри! — крикнула Лягри. — Мы скоро приедем в Карис, ты заплетешь нам хвосты?
     — Заплету, конечно, — нагнувшись вперед, он хлопнул ее по крупу. — Что за Карис?
     — Поселение. Маленькое, зато с постоялым двором. После прайда дней не терпится выспаться на кровати.
     — Карис — от слова Кари? — спросил Серый.
     — Да. Там давно был охотничий лагерь, а потом появились фермы, распугали охоту, и лагерь перенесли в горы, объяснила довния.
     Сергей откинулся назад, облокотившись на клетку, и подумал, как разительно поменялось к нему отношение серой торговки. Уже на второй вечер после отъезда она смущенно попросила причесать гриву, а сегодня утром даже приревновала, что он всегда спал только с Санти.
     Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но торговки даже не подумали останавливаться, а наоборот прибавили скорость. Вскоре показались ворота в частоколе, оставшемся от старого лагеря. Эквы встали, и Лягри, сказав: «Заплети, пожалуйста», — махнула хвостом. Хорошенько прочесав волос, Сергей заплел его в длинную косу и закрепил кончик, использовав скобу с клетки в качестве заколки. Он перешел ко второй экве, а Лягри, изогнув шею и взмахивая получившейся косой, пыталась рассмотреть результат.
     — Сегри, это красиво! Ты такой милый! — заключила она.
     — Милый? — усмехнулся он. — Разве я перестал быть «лысой обезьяной»?
     — Нет, не перестал, — она запнулась, внимательно на него глянув. — Почему-то ты стал очень милой лысой обезьяной. Ты стал мне нравиться даже больше, чем инкидо. Странно.
     Серый закончил украшать Санти, и торговки, опять встав в упряжку, быстро пробежали оставшиеся метры до местной гостиницы. Оставив телегу под навесом, они направились внутрь, и Сергей, увязавшись следом, оказался в большом зале. Судя по всему, постоялый двор был сооружен в бывшем дрессировочном здании, об этом свидетельствовали двойной ряд дверей при входе и кабинки вдоль стен, очень похожие на старые вольеры. По кругу стояли столы, а в центре на маленьком подиуме сидели два музыканта. Первый отбивал ритм на барабанах, а второй стучал копытами по некоему подобию ксилофона из деревянных трубок. Эквы прихватили у входа по мешку соломы, выбрали пустующий столик, и уселись, подложив их под круп. Почти сразу к ним подошла довния-официантка.
     — Две островки, — заказала Лягри.
     — Что это за островка? — поинтересовался Серый.
     — Это напиток, его делают из арини, — пояснила серая эква. — Он очень острый на вкус, зато потом от него становится весело.
     — Только не стоит пить слишком много, — добавила Санти, — а то будет уж слишком весело, а наутро голова разболеется.
     — Понятно, — сказал он, догадавшись, что речь идет о местном алкоголе. — А можете и мне взять?
     — Тебе?! — удивилась вороная. — Веселый кари— это будет странно!
     — Да, ладно, — сказала Лягри. — Сегри — странный, и еще одна странность роли не играет. Я заплачу.
     — Хорошо, три островки, — сделала заказ Санти.
     — Я думала вы — торговцы, — фыркнула официантка, — а вы — циркачи, оказывается.
     Она побежала за заказом, а с соседнего стола, где сидела веселая компания довний, кто-то выкрикнул:
     — Эй, Ваш кари что, взаправду говорящий?
     — Да, говорящий, ответила Лягри.
     — А пусть нам что-нибудь скажет!
     — Гони бочонки, тогда скажу, — нашелся, что ответить Серый, и компания весело рассмеялась.
     Вскоре официантка вернулась, неся в зубах поднос с тремя сосудами. Местные кружки походили скорее на широкие чаши без ручек, и эквы, опустив в них мордочки, сделали по глотку. Серый, придвинув свою чашу, весело хмыкнул — напитка там оказалось литра два — два с половиной. «Чем хорош лошадиный мир, — подумал он, — пиво наливают лошадиными порциями». Вкус оказался не слишком приятным, но пузырьки газа, защипав язык, слегка скрасили острую горечь. Несколько глотков принесли приятное расслабление.
     По залу пронесся взволнованный шепот, и Сергей с интересом глянул на сцену. К музыкантам присоединилась еще одна эква рыжей масти с черной гривой и черными мохнатыми манжетами на ногах. Дождавшись, когда разговоры стихнут и внимание посетителей обратится к ней, рыжая довния подала знак музыкантам, и те заиграли новую мелодию. Эква запела. Серый не думал, что местные жители вообще на такое способны. Их прерывистая фыркающая речь казалась ему слишком резкой и грубой, но певица смогла наполнить ее нежными переливами, сгладить шероховатости носовых звуков и превратить простые слова в произведение искусства. Баллада исполнительницы оказалась наполнена тоской и печалью, так что у слушателей от грусти защемило сердце.
     
     Когда Люсея всеблагая
     В один из самых чудных дней,
     Эвлон улыбкой озаряя,
     Дала зарок любви своей,
     
     Расцвел лайтилюс самый первый,
     Заполнив радостью эфир,
     И с ним добрее стал, наверно,
     И каждый экус и весь мир
     
     Его увидеть хочет каждый,
     В нем утешение от слез,
     Успокоение от жажды,
     Нежнее лилий, слаще роз.
     
     И аромат его вдыхая,
     Легко забыть тоску и боль.
     Он светом разум заполняет
     И в сердце льет рекой любовь.
     
     Семян, корней он не имеет,
     Побегов новых не дает,
     И не растет он, и не зреет,
     Лишь, душу радуя, цветет.
     
     Затем, навеки покидая,
     Весь бренный мир и белый свет,
     Лайтилюс дивный оставляет
     Лишь звездной пыли легкий след.
     
     Увы, незрим цветок отныне,
     Остался лишь в балладах он,
     С тех пор, как светлая богиня
     Навек покинула Эвлон.
     
     Потопав передними ногами, зал поблагодарил выступавших, и певица исполнила еще несколько песен повеселее.
     — Что это за лайтилюс? — тихонько спросил Серый у Лягри.
     — Мифический цветок, — ответила она. — Глупости все это, старые сказки.
     Пока рыжая эква пела, торговки успели выпить по две чашки алкоголя и нетерпеливо ерзали, поглядывая на сцену. Откланявшись, довния покинула подиум, а музыканты заиграли быстрый зажигательный мотив. «Пошли танцевать?» — предложила Санти, но Серый отрицательно вскинул голову, он и на Земле не слишком любил выходить на танцпол. «Может позже, когда побольше выпьешь», — сказала эква, вставая из-за стола, и следом за ней встала Лягри. Торговки, присоединившись к танцующим, стали ритмично притоптывать в такт барабанщику и вскоре оказались в центре круга, но такое внимание им досталось скорее благодаря заплетенным хвостам, чем танцевальным умениям.
     «Эй, кари, поговори с нами, — опять позвали с соседнего столика. — Мы дадим бочонков!» Серый, почувствовав себя достаточно пьяным, чтобы не стесняться, пересел к ним и прихватил свою чашу. Ответив на пару вопросов, он сделал еще глоток и внезапно придумал, чем можно удивить аборигенов. Сергей объявил себя великим кари-волшебником и в доказательство показал фокус с исчезающим бочонком. Трюк был до элементарного прост: он брал металлический брусок в руку, делал вид, что перекладывает его во вторую и зажимает в кулак, а потом, дунув, демонстрировал всем пустую ладонь. А пока все смотрели на зажатый кулак, второй рукой он тихонько прятал бочонок в кармане. Довнии, веселясь от души, охотно совали ему новые бочонки, чтобы вновь подивиться на чудо.
     Натанцевавшись, вернулись торговки. «Сегри, мы идем спать!» — сказала Санти. Обнаружив, что успел выпить всю свою островку, он почувствовал, как жидкость активно просится наружу. «Сейчас, только по делу сбегаю», — ответил Серый и направился к выходу. Обогнув здание, он облегчился и собрался уже возвращаться, но выполнить свое намерение не успел. Внезапный удар копытом по голове вырубил его второй раз за время пребывания в этом мире.
     

***

     Голова раскалывалась от боли. «Походу, я вчера сильно перепил, — подумал Сергей. — Не стоило так сразу бросаться на незнакомое пойло». Застонав, он попытался разлепить глаза, но никаких изменений в окружающей действительности не обнаружил. «Походу, я забыл открыть глаза», — подумал Серый. Подняв руку, он потрогал веки, убедился, что они все-таки открыты, и на миг испугался, что ослеп. «Может быть, тут просто очень темно?» — возникла надежда. Проведя ладонью по голове, Сергей нащупал новую шишку, отозвавшуюся болезненным уколом, и попытался вспомнить, откуда она взялась. «Вроде бы я пил в компании каких-то экв, может, подрался с кем-нибудь? — подумал он. — Хотя нет, я потом куда-то пошел…» Постепенно часть воспоминаний вернулась. Серый вспомнил, как показывал фокусы, как танцевали торговки, и как он отправился в туалет, но дальше все обрывалось. «Походу, мне опять кто-то двинул по голове», — пришел он к выводу и решил приступить к более активным действиям. Сергей похлопал себя по карманам — все вещи оказались на месте. Новые похитители тоже не озаботились его обыскать. Вытащив сотовый телефон, он нажал кнопку включения. «Хорошо, что догадался экономить батарейку», — подумал Серый, увидев зажегшийся светодиод. Вспыхнул экран, и он невольно прищурился — в полной тьме мерцание дисплея неприятно слепило. Посветив кругом, Сергей увидел нагромождения бочек, вязанки сена, мотки веревки, какие-то оглобли и множество забитых вещами полок. Ни окон, ни дверей в комнатке не было, а единственный выход обнаружился почти под потолком. К деревянному люку вела грубо сколоченная лестница. Ее ступени выглядели достаточно широкими, чтобы по ним мог взобраться экус. Сергей поднялся к потолку и попытался поднять люк, но тот не поддался. От приложенного усилия накатил приступ боли, и он присел на ступенях, сжав ладонями виски. Переждав, пока голова успокоится, он осмотрел крышку, но ничего особенного не обнаружил: ровный ряд подогнанных досок с двумя дырками посередине, сквозь которые была продета веревка. Видимо, она выполняла роль ручки, за которую вынимали люк. Легонько постучав, Серый услышал звонкий звук и решил, что доски не слишком толстые.
     Сверху раздался стук шагов и невнятный голос, а потом такой же невнятный ответ. Сергей попытался найти какую-нибудь щелку, но тщетно, доски оказались сбиты слишком плотно. Тогда он обрезал торчащую веревку и, вытолкнув кончик наружу, приник ухом к получившемуся отверстию.
     — … они уедут? — донесся первый голос.
     — Ищут, всю ночь по деревне бегали, — ответил второй.
     — Может, кари покормить надо?
     — Обойдется. Как эти уедут, свезем его в Древи и продадим в парикмахерскую.
     — А купят? Уж больно уродски выглядит.
     — Там главное, чтобы был выучен хорошо. А этот — даже хвосты заплетает. Видел, как они хвостами красовались?
     — Латри, а можно мне так же заплести?
     — Сдурела? Они сразу пропалят! Подожди, пока торговки уедут. Пойдем лучше приглядим за ними.
     Послышались стихающие шаги и скрип двери. Судя по услышанному, похитительницы планировали отвезти его в другую деревню и продать. Работа в парикмахерской — заведении для экв, не имеющих собственных кари — его вовсе не привлекала. Вместо того чтобы жить в большом доме, изредка причесывать одну единственную экву, а остальное время бездельничать, ему сулило оказаться привязанным в какой-нибудь тесной каморке и целыми днями вкалывать за миску еды. Он конечно быстро сбежал бы, но тогда пришлось бы самому добираться в Эвлон и искать себе покровительницу, постоянно рискуя получить копытом по голове от очередных проходимцев.
     Роль домашнего питомца для человека хоть и была унизительной, но имела и определенные плюсы: никакой ответственности, любовь и забота хозяйки, и куча свободного времени — самый простой и приятный способ устроиться в этом мире. Впоследствии, Серый надеялся, установив теплые доверительные отношения, потихоньку качать права, но сразу наглеть не планировал. Конечно, случись это в какой-нибудь книжке, то книжный «Мега Крутов» тут сразу всех бы нагнул и заставил себя уважать, но Серый был обычным человеком, не слишком смелым, не слишком сильным, и совершенно не супер-гением.
     Решив, что в его интересах как можно скорее вернуться к торговкам, Серый стал внимательно оглядывать подвал в поисках средств к побегу. «Деревянный люк можно расковырять ножом, но это займет слишком много времени, а вот если на ступень поставить бочку и просунуть оглоблю, то может получится взломать люк таким импровизированным рычагом?» — подумал он. Постанывая от головной боли, он втащил по лестнице один из бочонков, но тот, не умещаясь на ступени, перевешивал и грозил упасть. Серый снял с полок несколько ящиков, в которых лежали гвозди, какие-то крючья и зажимы, и подложил их под бочку ступенью ниже, чтобы добиться устойчивого положения. Подобрав одну из оглоблей, он просунул ее в щель между люком и бочкой и повис на другом конце. Крышка не поддавалась, и Серый подергался, пытаясь ее расшатать. В свете экранчика он заметил, что крышка чуть вздрагивает, но только не с той стороны, куда упирался рычаг. «Ага, значит, там петли, надо попробовать с другой стороны», — подумал он, и в этот момент оглобля, громко хрустнув, переломилась. Сергей откатился к стене, ударившись о стеллаж, а сверху посыпались ящики. Один из них рухнул на голову, принеся новый приступ боли. Сдавленно ругаясь сквозь зубы, он зашарил рукой вокруг, желая нащупать злополучную коробку и учинить над ней суд Линча. Пальцы наткнулись на гладкую обработанную поверхность. Эта коробочка довольно сильно отличалась от остальных грубосколоченных ящиков. Скорей даже, это была шкатулка — ее крышка откидывалась на маленьких петельках. Внутри Серый нащупал нечто круглое и плоское с рельефной поверхностью. Решив, что это монета, он ее прикарманил в качестве компенсации за мучения и повторил попытку открыть люк. В этот раз он приложил усилие с нужной стороны. Крышка стала приоткрываться, наверху что-то с тяжелым стуком упало, и люк распахнулся. Серый взлетел наверх по ступеням и осмотрелся. К счастью, комната оказалась пуста. За люком на боку лежал массивный сундук, видимо эквы им просто придавили крышку, посчитав, что кари с такой преградой не справится. Он осторожно выглянул за дверь и, никого не заметив, вышел. С одной стороны улочка упиралась в забор, и Сергей отправился в другую, подумав, что так доберется до центра деревни. Солнце поднялось почти в зенит. Сергей, забеспокоившись, не уехали ли торговки, прибавил шаг, но у постоялого двора телеги уже не оказалось. Испугавшись, что остался один, он бросился к воротам и почти на выходе заметил повозку с клетками. «Санти! Лягри! Подождите меня!» — заорал он. Торопливо выпутавшись из упряжки, торговки бросились навстречу. Санти подбежала к нему вплотную и обвила своей шеей в некое подобие объятий.
     — Сегри! Я волновалась! — сказала она.
     — Ты хотел сбежать! — обвиняюще воскликнула Лягри.
     — Нет, меня похитили, — ответил Сергей. — Ударили по голове и заперли в подвале. Какие-то две эквы, одну из них звали Латри.
     — Я же говорила! — вскричала Санти. — Сегри не сбежал! Сегри — честный кари!
     Сердитое выражение мордочки серой эквы сменилось задумчивым. Подойдя к нему, Лягри примирительно ткнулась носиком в грудь, а Серый обнял ее второй рукой.
     — Если так, — сказала она, — что будем делать? Пойдем к старосте?
     — И что мы ему скажем? — осведомилась вороная.
     — Ммм… что Латри похитила нашего кари?
     — А кто это видел?
     — Им Сегри скажет.
     — Сегри — не экус. Его слова ничего не стоят. Латри скажет, что мы его подговорили соврать и все.
     — Значит, мы ей ничего не сделаем? — спросил Сергей.
     — Да. Учитывая, что Латри — первая кровь старосты, то лучше всего нам побыстрее уехать, — заключила Санти.
     «Первая кровь — прямой потомок, — вспомнил он объяснения Селики. — Дочка, или внучка, значит, и правда лучше быстрее покинуть это место». Серый полез на телегу и, неловко перевалившись через бортик, застонал от очередной волны боли.
     — Сегри, тебе плохо? — заботливо спросила серая торговка.
     — Да. По голове получил, да и выпил вчера многовато… — пробормотал он в ответ.
     — Тут в кувшине есть островка. Выпей немного, полегчает, — посоветовала Лягри.
     Зачерпнув горстью, Серый выпил. Боль слегка отступила и он, улегшись между клеток, постепенно заснул.
     

***

     Проснулся Серый ближе к полудню от того, что кто-то дергал его за волосы. Приподнявшись на локтях, он понял, что так развлекался один из скучавших инкидо, у клетки которого он лежал. Голова еще гудела, но уже достаточно слабо, чтобы не обращать внимания. Перебрав в уме утренние события, он вспомнил о прихваченной монете и достал ее из кармана, чтобы рассмотреть. Увесистый кругляш диаметром с половину ладони тускло поблескивал рыжим цветом, и Сергей решил, что он сделан из меди. На обеих сторонах оказался одинаковый рисунок: в верхней части монеты дугой располагалось шесть кругов, а под ними — большая буква «П». В торце виднелось тонкое сквозное отверстие. «Селика говорила про профиль короля с королевой, — вспомнил он. — Неужели это не монета, а что-то другое?» Серый принял сидячее положение и глянул вперед. Торговки тащили телегу по дороге и остервенело размахивали плетеными хвостами, пытаясь согнать с крупа мух, но получалось не слишком удачно.
     — Санти, Лягри, давайте я вас расплету? — предложил Сергей.
     — Да, расплети, пожалуйста! — воскликнула вороная эква. — Кровососы совсем замучили!
     — Заплетенные хвосты — это красиво, но так непрактично! — добавила серая довния.
     Повозка остановилась, и он начал расплетать и расчесывать Санти.
     — Можете рассказать, как выглядит монета? — поинтересовался он у своих спутниц.
     — Я могу и показать, — предложила Лягри и, сунув мордочку в сумку, выудила серебристый кругляш. — Вот, смотри.
     Сергей осторожно взял монету из ее зубов и легонько подкинул на ладони. Для своих размеров она оказалась уж слишком легкой. На монете проглядывали профили двух хорниев, а по кругу шла мелкая надпись.
     — Это король и королева Эвлона? — поинтересовался он.
     — Эмм… да, нынешняя королева Синсера Кастигор, но у нас теперь нет королей, — стала объяснять Лягри. — Экусы слишком часто гибнут у Врат, поэтому правит королева. На монете изображен древний король Робур Кастигор.
     — А почему монета такая легкая?
     — Она сделана из кайлубиса.
     «Кайлубис — небесное железо, — перевел Сергей, — но это скорее какой-то алюминиевый сплав, чем железо». Он вернул монету хозяйке, вынул свой медный диск и протянул экве.
     — А это что такое, можешь сказать? — поинтересовался он.
     — Хмм… здесь изображены врата, а сбоку — дырочка для нитки, стала она рассуждать вслух. — Похоже, это какая-то медаль экусов, только очень старая. Я таких ни разу не видела.
     — Наградная медаль?
     — Ну да, если кто отличился при изгнании очередного демона.
     — А сколько она может стоить?
     — Судя по весу, голову бочонков, может, голову и один, — определила она, — но ее никто не купит, это же награда.
     Разочарованно вздохнув, Серый сунул медаль в карман. Он прошелся напоследок щеткой по хвосту Санти и перешел ко второй экве, а вороная, быстро разогнав мух, радостно зафыркала. «Если понадобится, то медаль можно хорошенько оббить камнями до неузнаваемости и сдать на вес, — решил Сергей. — Пять бочонков — тоже неплохо». Головная боль опять стала о себе напоминать, и, быстро закончив расплетать второй хвост, он снова улегся в телегу.
     

***

     Прошла еще неделя пути. Стали чаще встречаться деревушки, а однажды торговки миновали даже настоящий городок с домами из белого камня. То ли места стали более цивилизованны, то ли Серый научился соблюдать осторожность, но особых происшествий по пути больше не возникало. Часто они ночевали на постоялых дворах, но иногда приходилось останавливаться и на дороге. В ночных дежурствах тоже возникли изменения: если раньше торговки бодрствовали по полночи, то теперь дежурная каждые полчаса вставала, осматривалась и снова ложилась спать. Когда шастающая туда-сюда эква начинала беспокоить сон Сергея, он просто перебирался под покрывало к другой и продолжал спать, но одна из ночей стала исключением. Почувствовав, что в сон уже совершенно не тянет, он вылез из-под попоны и присел к костру. Осмотревшись кругом, рядом с Серым присела Санти. Лагерь был разбит в узкой полосе леса, разделявшей два поля, одно из которых желтело морем колосьев, а другое было полностью перепахано. В окнах фермерского дома на горизонте замерцал огонек, кто-то там уже приступил к утренним хлопотам. Глянув на небо, Сергей залюбовался звездами. На севере (за север он принял направление направо от заката), он увидел, как над горизонтом постепенно восходит гирлянда ярких огней. Первый выглядел просто большой звездой, а каждый следующий оказывался раза в два больше предыдущего.
     — Что это? — удивленно спросил Серый у Санти.
     — Бусы Богини, — ответила она. — Разве ты их ни разу не видел?
     — Нет, — он отрицательно вскинул голову.
     — А, ты же в лесу жил, — понимающе кивнула эква. — Там их тяжело разглядеть. Бусы Богини восходят перед рассветом и заходят сразу после заката. Днем их не видно, потому что они блекнут в свете солнца.
     — Необычное название, — заметил Серый.
     — Необычное? — удивилась вороная торговка. — Может, ты и о Люсее никогда не слышал?
     Слово «люсея» приблизительно переводилось, как «излучающая яркий свет», но Сергей подумал, что в данном случае оно означало имя или название.
     — Певица на постоялом дворе пела про Люсею и лайтилюс, — вспомнил он, — но Лягри сказала, что это все старые сказки.
     — Нет же, лайтилюс — действительно просто миф, а Люсея — это создательница Эвлона.
     — А можешь о ней рассказать?
     Рассказать о Люсее? — растерялась она. — Я попробую. С чего же начать?
     Собравшись с мыслями, эква начала рассказ:
     — Люсея — богиня. Вначале она создала солнце, чтобы оно согревало всех нас, потом она создала Эвлон и еще голову две миров-бусин и повесила их вокруг солнца. Она налила океаны водой, вырастила леса и оживила зверей. Когда все было готово, богиня отщипнула частички своей души и создала из них первых экусов. Можно сказать, все мы — ее первая кровь, через табун табунов поколений.
     — Значит, на тех бусинах тоже живут экусы?
     — Да. Когда-то экусы могли путешествовать по всем бусинам через врата.
     — Через Темные Врата?
     — Эмм… да. Только они раньше не были темными. Люсея долгое время заботилась о нас и оберегала от бед. Когда она решила, что мы уже достаточно самостоятельны, она захотела отдохнуть от дел и покинула бусины. В этот момент явилась могучая демонесса Калигум. Она наложила проклятие на Врата, населив их злобными созданиями. Правители всех бусин, собравшись вместе, выследили ее и победили в магической битве, но очистить Врата уже не смогли. Тогда они разошлись по своим бусинам и запечатали проход.
     — Но демоны все равно прорываются?
     — Да. Королева со своим прайм-хорнием каждый прайд дней подновляет печать, но Врата приходится постоянно охранять.
     Небо стало светлеть, и Бусы Богини потускнели. Шестая — самая крупная бусина — взошла над горизонтом почти одновременно с солнцем, но, будучи не в силах соперничать с его светом, быстро растворилась в синеющем небе. Позади раздалось легкое всхрапывание — зевающая Лягри вылезла из-под покрывала и потягивалась, разминая мышцы. Послав Серого за водой для инкидо, торговки стали сворачивать лагерь.
     

***

     Огни Эвлона показались на горизонте еще накануне, но только к концу следующего дня торговки дошли до склонов горы, на которой стояла столица. Казалось, кто-то специально вырастил каменный конус посреди плоской равнины, а потом срезал верхушку, чтобы построить там город. На высоте нескольких сот метров серый склон сменялся белокаменной стеной, уходившей влево и вправо, насколько хватало глаз. Серый поделился наблюдениями с эквами, и они весело рассмеялись. «Ты прав, Сегри, именно так все и было, — пояснила Санти. — Люсея создала нашу бусину самой первой, и Эвлон стал первым из городов. Это единственный город, основанный ею, все остальные строились экусами самостоятельно».
     Устав задирать голову, Сергей огляделся кругом. Вдоль мощеной каменными плитами дороги сплошной стеной стояли дома, по большей части одноэтажные, но впереди виднелось несколько двух и даже трехэтажных зданий. В основном, в них располагались магазины, гостиницы и увеселительные заведения. По дороге в обе стороны тянулись вереницы повозок. Экусы, не обремененные грузом или несущие весь свой товар на спине, постоянно обгоняли поток по краю дороги, почти задевая стены домов. Скорость движения снизилась, и торговки медленно волокли свою телегу, почти уткнувшись мордами в повозку спереди.
     Приблизившись вплотную к склону горы, эквы прошли между двумя скальными выступами и вкатили телегу в большой каменный зал. «Следуйте на галерею, экору от входа», — услышал Сергей голос, показавшийся устало-официальным. «Кору — сердце, — подумал он, — а экору — приблизительно значит «в сторону сердца». Налево, что ли?» Предположение тут же подтвердилось — торговки повернули телегу в левую сторону. Оглянувшись, он увидел первую экву, одетую во что-то еще, кроме ремней для сумок. Ее спину и круп прикрывала небесно-синяя попона с блестящими бляхами по бокам, а на голове был металлический шлем с рогом посреди лба, причем, в отличие от широких нашлепок хорний, он имел форму настоящего рога.
     — Кто это? — тихонько поинтересовался Серый.
     — Это следящая за порядком, — пояснила Лягри. — Младшая стражница.
     Пол перешел в пологий подъем, и торговки, пыхтя, покатили телегу по каменной галерее, пролегающей под самой поверхностью склона горы. Каждые десять шагов в стене было пробито широкое окно, а через сотню метров проход резко менял направление, изгибаясь в обратную сторону. С каждым шагом повозка вкатывалась все выше, горизонт отдалялся, и Сергей даже смог разглядеть вдалеке деревушку, где они останавливались прошлой ночью. Миновав пять пролетов, галерея вышла на городскую улицу. «Добро пожаловать в Эвлон! Куда следуете?» — профессионально поинтересовалась эква за деревянной стойкой, державшая в зубах карандаш. Она тоже носила синюю попону, а ее шлем лежал рядом на стойке. С шеи следящей за порядком свисало множество тонких косичек, видимо плетеные гривы тут носили не только при дворе. «Мы везем кари на продажу», — объяснила Лягри. «Вам нужен сопровождающий?» «Нет, спасибо, мы знаем дорогу», — заверила торговка. Кивнув, стражница записала что-то в свиток и обернулась к следующей телеге.
     Улица оказалась такой широкой, что ее можно было назвать проспектом. Эквы бодро порысили вперед, предвкушая уже конец пути. В отличие от пригорода, проносящиеся мимо белокаменные дома высились на четыре-пять этажей, но стояли особняком, а между ними зеленели скверики, окруженные заборчиками из подстриженных кустов. Свернув на одну из боковых улочек, торговки подъехали к дому, огороженному деревянным забором, и постучались в ворота.
     — Санти, Лягри, а мы вас вчера еще ждали! — радостно закричала бурая эква, распахнувшая ворота.
     — Привет, Плюмби! — ответила вороная и покосилась на Сергея. — Пришлось задержаться в одном месте, но в итоге добрались. Без потерь.
     — А… это что? — удивилась встречающая, кивнув на Серого.
     — Кари. Необычный, но хорошо обучен, — пояснила Лягри.
     — Думаете, кто-то такого купит? — засомневалась Плюмби.
     — Кто-нибудь да купит, — неуверенно ответила торговка. — Если что, скидку сделаем.
     — А что он не в клетке и даже без ошейника?
     — Я же сказала, хорошо обучен.
     Эквы вкатили телегу внутрь. За забором оказалась маленькая копия охотничьего лагеря: барак с клетками, напротив — барак для персонала, а по центру — тренировочный зал.
     — Вон, ту голову клеток можете занять, — сказала бурая эква, махнув копытом вперед.
     — Нам достаточно трех, — ответила Санти. — Сегри будет со мной.
     — Санти! — возмутилась ее напарница. — Сегри вчера был с тобой! И всю дорогу он чаще был с тобой!
     — Ты сама же не хотела.
     — Ну, Санти, можно, он будет со мной?
     — Эмм… хорошо. Тогда он расчешет меня, а потом ты его заберешь.
     — Хорошо, — кивнула Лягри. — Значит, после заката.
     — Я не поняла смысл вашего спора, — вмешалась Плюмби, — но хочу спросить, вы будете завтра выставлять своих кари, или подождете до следующего аукциона?
     — Завтра, — ответила Санти.
     — Всю голову?
     — Да, три инкидо и… Сегри, — вороная торговка вздохнула, обернувшись к Сергею. — Я бы тебя оставила себе, если бы не была в постоянных разъездах.
     — Ничего, — ответил он. — Надеюсь, тут у кого-нибудь пристроюсь.
     — Что?! — бурая эква от удивления шлепнулась на круп. — Этот кари— говорящий?!
     — Эмм… да, я — говорящий, — заверил Сергей.
     — Вот сюрприз будет для покупательницы! — хихикнула она.
     Торговки разместили товар по клеткам и отправились по своим комнатам. «Сразу после заката я постучу», — напомнила Лягри в след напарнице.

© Рон