Проклятие Эвлона



Глава 1. Рыжая охотница.


Глава 2. Дорога в Эвлон.


Глава 3. Белая довния.


Глава 4. Эвлон - город контрастов.


Глава 5. Металл демонов.


Глава 6. Темные Врата.


Глава 7. Решение королевы.


Глава 8. Синсера Кастигор.


Глава 9. Пленница Эвлона.


Глава 10. Тайна Эвлона.


Глава 11. Небесный цветок.


Глава 12. Цена проклятия.


Сразу все главы


Глава 11. Небесный цветок.


     Селика с Нифрой еще пару раз навещали Сергея, и он познакомил их Луденсой. Общительная хорния сразу подружилась с деревенской дрессировщицей и во время прогулок учила ее, как правильно вести себя на церемонии, чтобы показать лучший результат. Лишь один маленький недостаток омрачал для Серого их веселые посиделки: Селика твердо держала данное слово и не позволила ему даже прикоснуться к островке.
     Иногда его брала с собой Канея, и один раз Сергей сходил в гости к Вириде поиграть с Хигой, благо они теперь жили по соседству. Днем ему удавалось отвлечься от дум, но по ночам переживания возвращались с удвоенной силой.
     Настало время вновь переселяться к Синсере, но сразу пойти к клетке не получилось. Королева позвала его купаться, и весь вечер Серому пришлось провести с повелительницей. Еще одна бессонная ночь, и, еле дождавшись окончания завтрака, он направился на фруктовую поляну. В качестве подношения богине он набрал на кухне рандий, а в рабочем кабинете правительницы прихватил из вазочки кусочек сахара. Люсея дремала, но сразу встрепенулась при его появлении.
     — Сергей! Ты вернулся! Что случилось? Я так переживала, когда ты пропал! — с облегчением зачастила она. — Ты говорил, что меня считают злым демоном, а значит, тебя могли наказать за то, что ты мне помогаешь! Я не знала что думать! У тебя все в порядке?
     — Эмм… да. Все в порядке. Я просто не мог прийти, — стал отвечать Серый.
     — Все в порядке? — сморщила носик богиня. — Значит, у тебя просто были другие дела?
     — Ну… да, дело в том, что мне пришлось покинуть дворец, и я просто не мог…
     — Все ясно, — мрачно произнесла синяя хорния. — Я зря беспокоилась и переживала. Это просто важные дела. Важнее, чем забота о какой-то там синей лошадке.
     — Нет, Вы не правильно поняли…
     — Я все правильно поняла, — перебила его Люсея, помрачнев еще сильнее. — Ты даже не потрудился предупредить.
     — Простите! Эмм… может, рандию? — Сергей попытался сменить тему и протянул ей фрукт.
     — Нет, я не хочу никаких рандий. И вообще, не прикасайся больше ко мне!
     Глаза богини заблестели сильнее обычного, и она отвернулась, скрывая слезы, а у Сергея защемило сердце. «Почему она ведет себя как какая-то девчонка?» — задавался он вопросом. Впрочем, ответ лежал на поверхности: Люсея вела себя как девчонка, просто потому что была девчонкой. Юной наивной идеалисткой, мечтавшей о райском мире для своих созданий и не подозревавшей, что зло и предательство могут проникнуть в сердца ее самых доверенных детей.
     Сложив свои подношения у ног синей хорнии, Серый вынес накопившийся за это время навоз и задумался, что делать дальше. Обычно молодые девушки подолгу не обижаются, но с другой стороны, Люсея провела в плену почти два легиона сезонов — за это время она вполне могла стать слишком упрямой и терпеливой. Чем занять оставшееся до вечера время? Пленница нарочито игнорировала ухаживавшего за ней человека, поэтому на беседу надежды не оставалось. Тогда он решил почитать вслух, решив, что истории из библиотеки Синсеры придутся ей по нраву. Сбегав до резиденции королевы, Сергей покопался на полках и выудил толстый свиток под названием «Кайлубисовые оковы». Автор так подробно и со знанием дела расписал все тяготы жизни прекрасной эквы, вышедшей замуж за богатого, но нелюбимого экуса, что хватило бы на несколько дней непрерывного чтения.
     Вернувшись в клетку, Сергей углубился в подробности взаимоотношений несчастной Брактеаты со своим мужем Фойдусом. По ходу рассказа вокруг нее постоянно увивался ветреный красавчик Адорнат, а благородный но бедный Дигнор лишь вздыхал, издали любуясь своей возлюбленной. Люсея слушала с интересом, но стоило ему поднять голову, сразу принимала равнодушный вид.
     Так продолжалось несколько дней. Подходя к фруктовой поляне, сквозь радужное поле Серый видел, как синяя хорния нетерпеливо озиралась в ожидании, но стоило ему шагнуть внутрь, сразу отворачивалась и делала вид, что ей вовсе неинтересно, кто тут пришел. Каждое утро он оставлял богине свежих фруктов. Хотя она весь день игнорировала подношение, к следующему утру они куда-то исчезали.
     

***

     Настал день очередного сбора магической силы. Сергей стоял позади королевы на надвратной площадке и сжимал в ладонях древний жезл. Внизу колыхалось море хорний, где-то там прямо под стеной стояла Луденса, а в задних рядах к церемонии должна была присоединиться и Нифра. Мысленно пожелав им удачи, Серый приготовился внести свою лепту. Примерно представляя уже, что надо делать, он надеялся отдать больше, чем в предыдущие разы. Над головой Синсеры появилась волшебная сфера, и он закрыл глаза. Потянуть, а потом толкнуть, снова потянуть — он пытался воспроизвести и усилить в голове нужные ощущения. Волна жара пробегала по телу, когда он вбирал в себя силу окружавших его довний, и следом шла волна холода — собранная энергия выбрасывалась в общий котел. От навалившейся тяжести он опустился на пол, до последнего пытаясь держать жезл вертикально, но постепенно руки стали опускаться и поток силы прервался. «Молодец, Сегри, три головы, из них голова искр — твоя!» — похвалила его Страта. Чуть отдышавшись, он осмотрелся — несколько довний из королевской свиты устало присело — им тоже нелегко далось участие в общем деле.
     «Пойдем, Сегри, прогуляемся», — позвала его Синсера, направившись к лестнице. Следом за королевой Серый пошел к заброшенному саду. Как обычно, после церемонии повелительница хотела взглянуть на своего врага. На краю фруктовой поляны она буквально остолбенела.
     — Сегри! Ты что натворил! — пораженно воскликнула Синсера, глядя на пленницу.
     — Простите, что я сделал? — перепугался ее спутник.
     — Это — Калигум. Демонесса, наславшая проклятие на Эвлон, — забормотала королева. — По ее вине погибли легионы экусов. Я должна ее ненавидеть! Пресветлые небеса! Она так прекрасна! Так совершенна! Как я смогу теперь ее ненавидеть?!
     — Разве Вы не видели этого раньше? — удивился Серый. — Вы же постоянно наблюдаете за поляной!
     — Волшебное зрение не может передать того, что я вижу сейчас своими глазами.
     — Ваше Величество, я должен Вам кое-что рассказать… — Сергей решился выложить королеве всю правду, но она его прервала.
     — Потом. Вечером, — твердо сказала Синсера. — Иди, ухаживай за ней, а мне надо привести мысли в порядок.
     Развернувшись, она торопливо ускакала, а Серый подошел к защитному куполу. Стрижа ушками, Люсея нетерпеливо оглядывалась, не подозревая, что снаружи ее прекрасно видно.
     — Ты опоздал! — возмущенно воскликнула синяя эква, стоило ему переступить границу поля.
     — Простите, я участвовал в церемонии сбора магии для защиты Эвлона от проклятия Врат, — быстро пояснил он. — Так Вы, значит, меня все-таки ждали?
     — Нет! Я вовсе никого не ждала! — хотя напоминание о проклятии слегка смутило богиню, она продолжала отнекиваться.
     — Я вижу, Вы съели все рандии, — заметил Сергей.
     — Я их съела не для того, чтобы насладиться вкусом, — заявила Люсея, — а для того, чтобы избавиться. Они, лежа тут, напоминали мне об одном не слишком достойном человеке.
     Не удержавшись, он захихикал. Уж слишком надуманной выглядела отговорка.
     — Ты еще смеешь надо мной смеяться! — оскорбилась синяя хорния.
     — Простите! Во имя Люсеи, простите! — Серый изо всех сил пытался сдержаться, но смех прорывался наружу. — Вы — самое прекрасное создание, что я видел на свете, я восхищаюсь Вами, но умоляю, не ведите себя как маленькая! Я же ни в чем перед Вами не виноват!
     Его ладони легли на шею прекрасной эквы, а голова оказалось прямо напротив мордочки. Сергей ощутил на лице ее горячее дыхание и, наклонившись, коснулся губами бархатного носика. Перед глазами все затуманилось, и он почувствовал, что падает на пол.
     Падение все продолжалось и продолжалось. В ушах свистел ветер, такой сильный, что стало тяжело дышать. «Хватит дурачиться! Взлетай!» — услышал он веселый возглас. Внезапно туман исчез и Серый увидел. Увидел белое облако, из которого только что выпал, увидел маленькую зеленую долину. Увидел высокие снежные пики, терявшиеся в туманной дымке, и голубое озеро с водопадом. Следом разглядел свои передние ноги, покрытые шелковистой черной шерстью, которые заканчивались копытами вместо ладоней. Он почувствовал, как на ветру развеваются его грива с хвостом, ощутил, как гигантские крылья на его спине вибрируют в потоке воздуха, желая распахнуться во всю ширь.
     «Взлетай!» — опять крикнул кто-то сверху. «Еще бы знать, как это делается», — подумал Сергей, но к счастью, в дело включились инстинкты, заложенные в нынешнем теле. Уловив желание, крылья раскрылись и вывели его из пике, а потом в несколько мощных взмахов подбросили над облаком. Там его ожидала белоснежная крылатая хорния, лениво парящая в восходящем потоке. Если не считать различие в масти, она была невероятно похожа на пленницу.
     — Люсея?! — удивился Серый.
     — А ты кого хотел встретить? — рассмеялась эква. — Догоняй!
     Сорвавшись с места, она полетела стрелой к горным пикам, и вороной экус рванул следом. «Где я? Как я тут оказался? Что происходит?» — вопросы возникли и тут же растворились в радости стремительного полета. «Быстрее! Еще быстрее!» — подгонял он себя, а встречный ветер разносил по всей долине его восторженные вопли. Достигнув горы, Люсея сделала петлю и оказалась прямо над своим преследователем. Серый почувствовал, как бока обхватили чьи-то крепкие ножки, а на загривок опустились мягкие ладони. Повернув голову и скосив глаза, он увидел девушку — прекрасную зеленоглазую брюнетку с короткой стрижкой. Ее изящная фигура была закована в легкие серебряные доспехи. Примерно такие же любят изображать на картинах с фэнтезийным сюжетом. Подобная защита оставляла открытой почти все тело и вовсе не помогала отражать удары врагов, зато легко поражала воображение.
     — Люсея?! — вновь изумился Сергей.
     — Я! Люсея! Кайлум! — в крике богини слышались радость и ликование.
     Она легонько шлепнула пятками по бокам, и вороной экус, желая порадовать наездницу, полетел так быстро, как только мог. Облетев вершину горы, Сергей развернулся и помчался к соседнему пику. На приличной скорости он черкнул копытами по ледяной верхушке и по инерции пролетел прямо в туман, начинавшийся по другую сторону пика. «Стой! Возвращайся! Туда нельзя!» — закричала богиня со спины. Едва успев притормозить, Сергей уткнулся носом в гигантскую зеркальную стену. Ровная поверхность простиралась во все стороны, насколько он мог разглядеть. «Значит, мы все еще в тюрьме», подумал вороной экус, но подобные мысли тут в голове не задерживались, и он забыл о преграде, едва только вылетел из тумана.
     «Догоняй!» — услышал Серый, почувствовав, как Люсея оттолкнулась ногами от спины и прыгнула. Сердце екнуло от испуга за девушку, и он совершил разворот, но опасения оказались напрасны. К голубому озеру пикировала уже крылатая хорния, правя полетом лишь чуть приоткрытыми крыльями. Серый бросился за ней. Богиня снизилась к самой воде и, резко раскрыв крылья, сменила направление. Она полетела, почти касаясь поверхности, а следом в две стороны расходились волны. Изо всех сил работая крыльями, Сергей пытался ее догнать, но опыта и умения ему явно недоставало. Плавно свернув к водопаду, стремительная эква пронеслась прямо сквозь стену воды. Серый задержал дыхание и зажмурился, ныряя следом. По ту сторону оказалась пещера. От неожиданности он попытался затормозить и покатился кубарем, остановившись прямо у ног своей спутницы. К счастью, пол был укрыт нереально толстым и мягким одеялом зеленого мха, так что Сергей ни капли не ушибся.
     Люсея засмеялась, наклонила к нему свою мордочку и легонько куснула за ушко. Вскочив на ноги, Сергей провел подбородком по шейке хорнии и ласково сжал зубами загривок. Проведя ладонью по ее обнаженной груди, он на миг задумался о некой странности: «Ладонью? По груди?» Но удивление прошло так же быстро, как и возникло. Ну конечно, он же — человек, сжимающий в объятиях прекрасную девушку. Плавно опустившись на моховую подстилку, он прикоснулся своими губами к ее приоткрытым губкам.
     

***

     Сергей медленно всплывал из глубин сна. Что-то мягкое чувствовалось под головой, нечто большое и теплое лежало сверху, а какая-то железка неприятно упиралась в бок. Окончательно проснувшись, он приподнял голову и огляделся. Как оказалось, Серый лежал возле синей хорнии. Одеялом ему служило крыло богини, подушкой — передняя ножка, а под боком мешалась одна из цепей.
     — Что случилось? — недоуменно пробормотал он.
     — Ты упал и потерял сознание, — ответила Люсея. — Ты говорил, что церемония отнимает много сил, возможно, дело в этом?
     — Там были горы и долина… — задумчиво произнес Сергей.
     — Тебе что-то снилось? — спросила хорния, и в ее голосе послышалась лукавая нотка.
     — Эмм… так, фантазии всякие, — смутился он.
     В отличие от других снов, которые забывались почти сразу после пробуждения, этот он помнил в мельчайших деталях, но пересказывать постеснялся.
     — Ты проспал несколько часов. Как ты себя чувствуешь?
     — Просто замечательно! — воскликнул он и спросил, меняя тему. — Вы меня простили?
     — Нет, — весело фыркнула Люсея. — Ты ни в чем не виноват, и мне не за что тебя прощать. Я просто сама вела себя глупо.
     — Спасибо!
     — До вечера еще осталось немного времени, можешь мне почитать? — попросила пленница.
     Согласно кивнув, Сергей выбрался из-под крыла и развернул свиток, заколотый прищепкой в том месте, где он вчера остановился. Поглядывая время от времени на свою слушательницу, он замечал, что она смотрит как-то по-новому. В первые дни она глядела с благодарностью, потом в ее глазах стояла обида, а сейчас Люсея будто делила с ним некую тайну. Серый был так рад примирению, что забыл о времени, и пленнице самой пришлось прервать чтеца.
     — Сергей, уже поздно, — напомнила она. — Стоит поторопиться, чтобы твои хозяйки не сердились.
     — Ох, спасибо! — воскликнул он, вскакивая.
     Сергей выглянул за зеркальную стену и тут же услышал приказ королевы возвращаться. В мысленном послании чувствовалась тревога и раздражение.
     — Я сегодня поговорю с королевой, — сказал он, заглядывая обратно. — Постараюсь ей объяснить, кого именно она держит в плену.
     — Это же опасно? Будь осторожен! — проговорила Люсея и застенчиво добавила напоследок. — Знаешь, мне давно не было так легко и приятно на душе, спасибо тебе!
     Серый помчался к беседке. Недовольство Синсеры чувствовалось уже на подходе. Королева раздраженно взмахивала хвостом и морщила мордочку, нетерпеливо поглядывая на приближавшегося человека.
     — С тобой все в порядке, — заключила повелительница, стоило ему подойти.
     — Да, Ваше Величество, — Сергей опустился на корточки напротив хорнии. — Со мной все хорошо.
     — Я видела, что Калигум тебя укусила, и ты упал! — высказалась, наконец, Синсера. — Ты лежал там, а я ни о чем не могла думать! Я еле сдерживалась, чтобы не броситься к тебе, но понимала, что ничего не смогу сделать! А ты! Ты проснулся и стал ей читать! В твою копыто-голову даже мысли не закралось, что кто-то за тебя волнуется!
     — Простите, я просто устал на церемонии и поэтому потерял сознание, — смиренно ответил он. — В последнее время я действительно только огорчаю всех.
     — А кого еще? — заинтересовалась королева.
     — Ее. Пленницу. Я забыл предупредить, что на две головы дней пропаду, и она тоже на меня обиделась, а сегодня мы помирились.
     — Что?! — от удивления хорния выпучила глаза. — Калигум — обиделась?! Не впала в ярость, не рвала и метала, а обиделась?! Калигум?!
     — Эмм… да. Примерно, как Вы сейчас, — осторожно подтвердил Серый. — Только она со мной даже не разговаривала.
     Расхохотавшись, Синсера повалилась на бок и засучила ногами. «О-би-де-лась! — едва выговаривала она сквозь смех. — Не раз-го-ва-ри-ва-ла!» Действительно, вообразить себе, что «злобный демон», грозивший уничтожить Эвлон, может обидеться и не разговаривать, было сложновато. Представив, как это выглядит со стороны, Серый тоже усмехнулся.
     — Хорошо, ты опять умудрился сделать так, что я больше не злюсь. Но тебя все равно следует зафыркать. Для профилактики, — заговорила правительница, отсмеявшись. — Ты хотел мне что-то утром рассказать.
     — Я хотел сказать, что Вы держите в плену не демонессу Калигум, — сказал Сергей, собрав в кулак всю свою решимость.
     — Интересно, а кого же? — фыркнула Синсера.
     — Это — Люсея Кайлум.
     — Люсея? Богиня-создательница? — королева недоверчиво вскинула мордочку.
     — Да. Только ее полное имя — Люсея Кайлум.
     — Сегри, ты бываешь частенько таким копытоголовым! Калигум — очень могущественна. Да, она — прекрасна, ее вид внушает трепет и благоговение, но это нормально — она же сверхъестественное создание. Я сама утром готова была пасть перед ней мордочкой в землю, но ты не должен позволять себя обманывать! Ей слишком легко затуманить разум простого смертного.
     — Но, ведь, есть доказательства… — неуверенно продолжил Сергей.
     — Сегри, в каждом экусе живет частица души Люсеи, — мягко, как с сумасшедшим, заговорила королева. — Все экусы, собравшись вместе, составят лишь малую часть ее могущества. Никто из смертных не способен заключить ее в клетку.
     Сергей склонил голову, не решаясь высказать свои возражения — Синсера могла разозлиться, если он станет настаивать. Исходя из благих побуждений оградить своего подопечного от дурного влияния, повелительница в первую очередь запретила бы ему появляться на поляне. Согласиться с королевой он тоже не мог — она моментально почувствовала бы фальшь. К счастью, хорния приняла его молчание за согласие и, сунув ему расческу, закрыла обсуждение. Наслаждаться расчесыванием гривы она предпочитала в тишине.
     

***

     Завтрак подходил к концу, когда в гостиную вбежала взволнованная служанка.
     — Ваше Величество! — обратилась она, получив разрешение заговорить. — Там, во дворе!
     Эква запнулась и попыталась подобрать слова.
     — Ну, и что же там во дворе? — приободрила ее Синсера.
     — Цветок! — выпалила, наконец, служанка.
     — Какой-то необычный цветок? — уточнила королева.
     — Да, очень необычный! — эква склонила мордочку до пола в подтверждение своих слов.
     — Ну, тогда давайте поглядим на это чудо, — решила правительница.
     Поднявшись из-за стола, она проследовала к выходу, и служанки предусмотрительно распахнули перед королевой дверь. За ней потянулись фрейлины. Сергей с интересом направился следом и, спустившись вместе со всеми во двор, увидел виновника переполоха. Им действительно оказался цветок. Его широкие бархатные лепестки небесно-синего цвета окружали ярко-зеленый шарик пестика. Серединка цветка была размером с копыто и глянцево поблескивала. На длинных тонких ножках, тянущихся из-под пестика, висели большие мохнатые пыльники с золотистой пыльцой. Сергей обернулся к центральному входу в замок, где над высоким порталом располагался гигантский витраж. В цветном стекле явно угадывались очертания необычного цветка. Ранее Серый считал рисунок чистым вымыслом, но теперь убедился, что изображение достоверно передает черты реального растения.
     В перешептывании экв он уловил слово «лайтилюс», означавшее «радость Люсеи». Эквы восхищенно покачивали головами, пофыркивали и в радостном возбуждении взмахивали хвостами. Выражать свою радость более явно они пока опасались — правительница стояла, тревожно сморщив носик и с замершими от напряжения ушками. Серый стал протискиваться вперед. «Неужели, тот самый мифический цветок из старинной баллады?» — удивлялся он про себя. В голове возникло много вопросов, но приходилось пока держать их при себе. Если наедине он мог свободно расспрашивать королеву и даже ласково называть ее «Солнией», то при всех даже обратиться к правительнице без дозволения считалось недопустимым.
     — Хорта, подойти ближе, — скомандовала Синсера, обращаясь к одной из довний в толпе служанок. — Объясни, что это?
     На ремнях этой эквы висели садовые инструменты, а ее мордочка была перепачкана землей. С поклоном приблизившись к повелительнице, садовница испуганно покосилась на цветок.
     — Это — лайтилюс, — ответила она дрожащим голосом.
     — Я поняла, что это лайтилюс, — терпеливо произнесла королева. — Откуда он тут взялся?
     — Я его не сажала! Он сам вырос! — тон повелительницы нагнал на садовницу панику. — Они по всему дворцу за ночь выросли! Да и все экусы знают, что семян-то у него не бывает!
     Кивнув перепуганной довнии, королева отвернулась и обратилась ко всем присутствующим. «Верные эквайлы! — голос Синсеры разнесся по всему двору. — Лайтилюс — символ нашей богини Люсеи — это знак, посланный создательницей! Люсея не оставила нас!» После слов королевы уже ничто не мешало выплеснуть свою радость, и эквы восторженно закричали. Кто-то встал на дыбы от избытка чувств, а кто-то весело запрыгал. «По этому поводу будет объявлен праздник! — продолжила королева, когда крики поутихли. — А сейчас приказываю всем вернуться к своим обязанностям».
     Оживленно переговариваясь, служанки стали расходиться, а Синсера обернулась к секретарю: «Объяви внеочередной расширенный сбор совета. Сегодня в полдень». Добавив, что желает остаться в одиночестве, правительница пошла по тропинке в обход замка.
     «Сегри, а вот ты — следуй за мной», — получил Серый мысленный приказ, когда она уже скрылась за углом. Заторопившись следом, он вскоре нагнал повелительницу и зашагал возле ее головы. По дороге им встретилось еще несколько лайтилюсов. Остановившись возле одного из них, Синсера огляделась кругом, украдкой наклонила голову прямо к цветку и глубоко вдохнула. Невольно заулыбавшись, она прикрыла глаза, и ее задние ноги стали беспокойно переступать, будто желая пуститься в пляс. Возможно, правительница считала недостойным при всех проявлять подобную слабость, но ее поступок выдавала желтая полоска пыльцы, идущая поперек мордочки. «Точно как в рассказах, — тихонько произнесла королева. — Сегри, понюхай, как пахнет!»
     Сергей в свою очередь наклонился к лайтилюсу. Его аромат действительно оказался довольно приятным, но дело было не только в запахе. Серый почувствовал, как тело переполнила энергия, грустные мысли и тревога отошли на задний план, а в душе возникла уверенность в собственных силах и желание сделать что-нибудь хорошее. Описать всю гамму ощущений было непросто: это как в жаркий день нырнуть в прохладный пруд; или выпить залпом три чаши островки, сохранив при этом ясность мыслей; а еще это чувство после разминки, когда мышцы легонько покалывает перед марафонским забегом; а может, это сродни жару, что возникает, когда сжимаешь в объятиях любимую девушку и, целуя ее, чувствуешь, как она отзывается… Но все чувство можно свести к одному емкому слову «счастье». Простое беспричинное счастье, которое давалось всем даром. Чувство стало стихать, и Сергей наклонился было к цветку чтобы понюхать еще раз, но внезапно раздумал. Ему захотелось сохранить в памяти именно первые ощущения, ведь второй раз чувства уже не будут столь яркими.
     — Да, Люсея была мудра, создавая этот цветок, — прокомментировала Синсера его поступок. — Вдохнув однажды, ты не станешь делать это без перерыва, как могло бы показаться поначалу. Только в грусти и печали ты захочешь воспользоваться этим лекарством для души.
     — Солния, расскажи о нем! — попросил Серый, продолжая зачарованно рассматривать синие лепестки.
     — Я сама впервые его вижу. Лайтилюс ни разу не цвел в Эвлоне со времен исхода Люсеи. Все мои знания из древних свитков, — начала рассказ королева, направляясь дальше по тропинке. — Он вырастал, когда Люсея радовалась и желала поделиться своей радостью со всеми экусами. Чаще — по праздникам, но бывало цветок внезапно появлялся и в самые обычные дни. Самое главное, если лайтилюс зацвел, то Люсея сейчас должна быть на нашей бусине. В Эвлоне.
     Остановившись на развилке, Синсера задумчиво поглядела в сторону заброшенного сада, но потом все-таки свернула к беседке. Сергей вспомнил слова Люсеи, произнесенные вчера на прощание. «Мне давно не было так легко и приятно на душе», — сказала ему богиня. Разве случившееся можно считать простым совпадением? Неужели королева и теперь не захочет его выслушать?
     — Я сейчас перехватила несколько сообщений сигнальщиц, — продолжила правительница. — Все утренние земли сообщают о цветении лайтилюса. Закатный край только начинает просыпаться, но даже оттуда уже просигналили. Он вырос за ночь по всей бусине. Значит, либо Люсея в скором времени явится нам… либо…
     Не зная, как продолжить, она замолчала. Конечно, королеве тяжело было признать, что она держит в плену саму создательницу. Синсера вошла в беседку и стала устраиваться на подстилке. Повинуясь мысленному приказу, служанка принесла поднос с травяными колечками. Хорния подхватила одно из них языком и стала медленно жевать, мрачно отвернувшись к озеру. Сергей, затаив дыхание, устроился рядом и стал терпеливо ждать. Он знал — Синсера не из тех, кто откладывает важные дела, но ей надо было дать время подумать.
     — Сегри, я хочу узнать про те доказательства, о которых ты вчера упомянул, — заговорила повелительница, повернувшись к своему собеседнику. — Мне тяжело поверить, но сейчас я готова принять во внимание даже самые необычные предположения.
     Собравшись с мыслями, Серый начал с описаний внешности Люсеи и рассказал про реформу, отменившую букву и попутно исказившую имя богини. Потом он признался в краже свитка сокровниц Калигум, от чего Синсера сердито нахмурилась, добавил про отрывок, найденный Луденсой, и про подделанные хроники. В довершение он пересказал историю Люсеи о создании голова третьей бусины. Хотя он постарался не заострять внимание на моменте предательства, одного намека хватило, чтобы королева пришла в ярость. Вскочив, она ударила его копытом, так что Сергей отлетел в другой конец беседки.
     — Ты! Смеешь обвинять моего предка! — сложно представить, что лошади умеют рычать, но сейчас в ее голосе отчетливо слышалось тигриное взрыкивание.
     — Я только пересказываю слова Люсеи, — прохрипел он в ответ и закашлялся.
     Пытаясь обуздать свой гнев, Синсера изо всех сил стиснула зубы и зажмурилась, от чего на ее мордочке вздулись мышцы. Постепенно эква успокоилась и с тревогой поглядела на Серого.
     — Прости, — смущенно пробормотала она. — Я частенько бываю слишком несдержанна…
     Сергей ощупал ребра — все было цело. По правде говоря, удар был не слишком сильным, просто он пришелся прямо по солнечному сплетению, поэтому оказался столь болезненным.
     — Прости, — еще раз извинилась Синсера. — Эмм… если хочешь, ударь меня в ответ.
     Серый подобрал подушку и метнул ее в голову эквы. Присев от неожиданности, королева возмущенно вскинула мордочку, но потом с облегчением усмехнулась.
     — Ты — мерзавец! — заявила она. — Впрочем, давай вернемся к… пленнице.
     — Давай вернемся, — согласился Сергей и шумно выдохнул воздух через нос. — Мне осталось рассказать совсем немного.
     Боль уже почти отпустила, но в животе осталось неприятное онемение. Потирая ушибленное место, он перешел к тому, как появилось проклятие Врат. Рассказ о том, что проклятие было наложено Люсеей, удивило Синсеру, но еще сильнее королеву поразило открытое признание богиней своей вины. «Что это, божественная искренность, или тонкий расчет демонессы?» — читались сомнения на мордочке правительницы. Серый замолчал, и хорния глубоко задумалась. Возле беседки виднелся бутон еще одного лайтилюса, но Синсера на него смотрела не слишком приветливо. Временами она поглядывала на небо, будто надеясь, что оттуда снизойдет создательница и избавит ее от мучительного выбора.
     — Итак, Сегри, если в клетке сидит демонесса, то я, выпустив ее на волю, обреку Эвлон на гибель, — поделилась сомнениями королева. — В прошлый раз, судя по официальным легендам, ее смогли победить только короли всех бусин, собравшись вместе. Мне одной ее назад не упрятать.
     — А Вы можете ее освободить? — уточнил Серый.
     — Да, мой медальон — это ключ, — пояснила она.
     — Но если это Люсея?
     — Тогда ее надо освободить. Она снимет проклятие, и Эвлон будет спасен, — кивнула хорния. — В этом случае, я просто не имею права медлить. У Врат постоянно гибнут экусы, и в их смерти виновата буду я одна.
     — Что еще может послужить доказательством? — спросил Сергей.
     — Не знаю. Хотя… ты можешь объяснить, почему лайтилюс расцвел только сейчас? Ты же давно за ней ухаживаешь.
     — Она вначале беспокоилась, что я пропал, потом три дня на меня дулась, а вчера мы помирились, — ответил он. — Она сказала, что ей давно не было так легко на душе.
     — Интересно. Ты весь день пролежал у нее под крылом. Что же ты там такого мог сделать? — подозрительно проворчала Синсера. — Что-то, чего я не могла рассмотреть?
     — Я спал! — быстро ответил ее собеседник и покраснел, припомнив некоторые детали сна.
     — Эмм… и правда, ты спящий — такой забавный! — фыркнула королева.
     — Вы подсматривали?! — возмутился он.
     — Один раз, — призналась хорния. — Не сердись.
     — Хорошо, Солния, не буду, — Серый тоже усмехнулся. — Я предлагаю спросить эмм… пленницу.
     — О чем?
     — Я расскажу ей о Ваших сомнениях и передам ее ответ.
     — Так она скажет освободить ее и все, — засомневалась Синсера.
     — Подобный ответ, естественно, во внимание можно не принимать, а что если она расскажет о таком доказательстве, что сможет Вас убедить? В любом случае, Вы же сами в итоге будете решать.
     — Хорошо, — согласилась королева и поднялась. — Давай прямо сейчас и спросим.
     Она спустилась на тропинку и решительно пошла в сторону сада, а Серый заторопился следом. Возле поляны они буквально остолбенели: перед ними колыхалось настоящее синее море. Лайтилюсы росли здесь так плотно, что укрыли своими лепестками всю землю. «Пресветлые небеса! — прошептала Синсера. — Я уже почти готова поверить…» Тряхнув головой, она указала копытом на клетку: «Но я все же боюсь ошибиться, поэтому принеси мне еще доказательство, как собирался». Осторожно раздвигая цветы, Сергей пробрался к клетке и вошел внутрь.
     — Эквитаки, Люсея! — поприветствовал он синюю хорнию.
     — Привет, Сергей! — кивнула она в ответ. — Что-то опять случилось?
     — Да. По всему Эвлону расцвел лайтилюс.
     — Ах, как чудесно! — обрадовалась крылатая эква. — Значит, эта магия все еще действует! Мне так хотелось поделиться со всеми своим настроением!
     — Да, экусы готовятся праздновать, а королева в сомнениях, — стал объяснять Серый. — Слишком высока цена ошибки. Если она тебя освободит, а ты окажешься демонессой — то Эвлон погибнет.
     — Ты сомневаешься во мне? — наморщила носик Люсея.
     — Я — нет, но Синсера считает, что высшему созданию слишком легко обмануть простого смертного.
     — Да, это правда, — согласилась она. — Я понимаю ее сомнения и нисколько не сержусь. Тогда расскажи подробнее, что от меня требуется.
     Сергей быстро пересказал богине свой диалог с королевой, и синяя хорния заинтересовалась ключом от магической клетки. «Как выглядит ее медальон?» — спросила она. Сергей прикрыл глаза, пытаясь вспомнить подробности. Он ни разу не видел вблизи это церемониальное украшение королевы. Синсера одевала его только для сбора магии и быстро снимала сразу по окончании. Кайлубисовый полукруг, поделенный на три равных сектора, носился выпуклой стороной вверх. Центральный сектор украшал треугольник — символ Эвлона, на левом секторе три черты формировали символ в виде буквы «Н», а на правом изображалась такая же «Н», только лежащая на боку. По краям вились какие-то мелкие надписи, но что они значили — рассмотреть уже не получилось. Люсея задумалась над его словами, проговаривая вслух: «Значит, у нее три медальона… все забрали… теперь понятно, почему клетка так прочна… но где тогда остальные?»
     — Сергей, спроси, пожалуйста, у королевы, нет ли у нее еще одной части медальона? — попросила она в итоге. — Такой, чтобы составляла полный круг?
     — Нет, ни о чем подобном не слышала и никогда не читала, — тревожно ответила Синсера через Серого.
     — Ох, жаль… — вздохнула крылатая эква. — Жаль. Сергей, передай своей королеве, что она напрасно мучается. У нее только половинка ключа. Она не сможет меня освободить.
     — Но где же тогда вторая? — удивился он.
     — Вообще, медальон состоит из шести секторов. У каждого короля была своя часть. Я предполагаю, что Робур и Митис забрали их и поделили между собой. Значит, вторая половинка ключа — на четвертой бусине. В Тирнии.
     Пообещав еще вернуться, Серый вышел наружу и передал Синсере последние слова богини. По мордочке белой хорнии сперва промелькнуло облегчение, но оно быстро сменилось печалью. Ушки королевы легли вразлет, она смущенно отвернулась и протяжно фыркнула. В отличие от коротких пофыркиваний смеха, в реакции Синсеры явно чувствовалось недовольство.
     — В такие моменты я особо чувствую свое несовершенство, — призналась она. — Я ничего не могу сделать, значит, мне не надо решать, и я почувствовала облегчение. И мне за это стыдно.
     — Другим бы и стыдно не стало, так что ты не так уж и безнадежна, — приободрил Серый свою спутницу.— Неужели, мы ничего не сможем сделать?
     — Ничего. Нам не пройти сквозь Врата пока там демоны.
     — А как же контрабандисты, они же проникают во Врата?
     — Они шныряют лишь по границе. Много демонов, пробиваясь сквозь печать, гибнет, и контрабандисты собирают оставшийся от них тарбис. А чтобы попасть на другую бусину, надо добраться до самого стержня.
     — Эмм… какого стержня? — удивился Серый.
     — Стержня, по которому скользят бусины, — пояснила Синсера, поглядев на него, как на идиота, не знавшего очевидных вещей.
     Пока он стоял с открытым ртом, королева засобиралась на полуденный совет и сказав: «До вечера, Сегри!» — ускакала. Кто бы мог подумать, что название «бусины» — это в прямом смысле? Значит, Эвлон и прочие планеты — на самом деле шарики с отверстием посередине? И они нанизаны на «стержень»? Очевидно, эта была одна из тех истин, что усваивалась экусами в жеребячьем возрасте, а потом почти не упоминалась в обычном разговоре.
     Впрочем, в Эвлоне и так хватало странностей, и планета — бусина просто была одной из них. Решив не терять больше времени на пустые раздумья, Сергей вернулся к пленнице.
     — Я поговорил с королевой, — сообщил он. — Пока проклятие не снято, мы не сможем попасть на другую бусину и отыскать вторую половинку ключа.
     — Жаль, — качнула головой Люсея. — Впрочем, я особо и не рассчитывала, что все окажется так просто.
      Она улыбалась и казалась ни капельки не расстроенной.
     — Вас это не огорчает? — удивился Сергей.
     — Для меня это не так уж и страшно. Скоро меня кто-нибудь хватится и придет на помощь.
     — Эмм… Александр? — предположил Серый, вспомнив давнюю оговорку богини.
     — Да, надеюсь, — смутилась Люсея. — Он — настоящий друг, а кто-то другой обязательно всем растреплет о моем конфузе.
     — Так уже много сезонов прошло, что-то спасатели не торопятся.
     — Для нас время течет иначе, — хмыкнула она. — В моем родном мире прошло всего-то около месяца. Впрочем, у меня есть в запасе и другой выход. На самый-самый крайний случай…
     — Какой? — заинтересовался Серый.
     — Эмм… я могу уничтожить это тело. В результате я просто вернусь в свое родное, лежащее сейчас у меня дома в спальне.
     — Это, наверное, не слишком приятно? — поежился Сергей.
     — Да, это очень неприятно, — согласилась богиня. — Кроме того, в результате будет уничтожен весь этот мир, а я вложила в него слишком много души, чтобы так просто потерять. Эвлон стал частью меня, и без него я останусь калекой. Это как отрезать руку — жить можно, но не слишком хорошо.
     — Значит, вот почему Робур и Митис заключили Вас в клетку вместо того, чтобы убить! — осенило Серого.
     — Да, они желали властвовать над миром, а не уничтожить его.
     — Понятно. А я надеялся, что Вы сможете вернуть меня домой… — поделился он своим затаенным желанием.
     — Ты правда хочешь вернуться? — сморщила носик крылатая эква.
     Серый задумался. С одной стороны тут у него появились настоящие друзья, с которыми было бы жалко расставаться, он чувствовал себя нужным и полезным, но с другой стороны, Сергею до конца жизни пришлось бы довольствоваться ролью домашнего питомца. А дома в далеком провинциальном городке у него остались мама с папой и любимая младшая сестренка, которой он так и не успел подарить модный сотовый телефон. Дома он был человеком, а не говорящим кари. Дома, в конце концов, были телевизор с микроволновкой, шашлык, колбаса с сосисками и прочие блага цивилизации, от которых он уже успел отвыкнуть.
     — Да, правда, — сказал он, наконец.
     — Тебя там ждет любимая девушка, наверное? — предположила Люсея, продолжая хмуриться.
     — Нет, не девушка. У меня, на самом деле, никогда не было любимой девушки, — признался он.
     — Значит, ты еще никого не встретил? — продолжила расспросы пленница.
     — Нет, не встретил, — смущенно пробормотал ее собеседник. — Если и встретил, то только во сне.
     — Во сне? А как она выглядела? — жадно спросила синяя хорния.
     — Вы разбираетесь во внешности людей? — удивленно поинтересовался Серый.
     — Конечно, люди созданы по нашему подобию. Дома-то я вовсе не синяя лошадка, — хмыкнула Люсея. — Это экусы — мой собственный проект.
     Запинаясь от смущения, он описал богине зеленоглазую брюнетку из своего необычного сна. Ее внешность так прочно врезалась в память, что увидеть свою лихую наездницу он мог просто зажмурившись. По мере рассказа глаза Люсеи раскрывались все больше, а ушки уже давно замерли торчком, ловя каждое слово.
     — Если ты ее встретишь, то сразу узнаешь? — спросила она.
     — Да, сразу узнаю, — согласился Сергей.
     — Узнаешь и полюбишь?
     — Да.
     — Как мило! — обрадовалась пленница. — Как романтично! Мне еще никто так не признавался…
     Она оборвала себя на полуслове и быстро заговорила на другую тему:
     — В Эвлоне никогда не было людей. Думаю, их и сейчас нет. Ты — исключение. Значит на Земле у тебя и правда больше шансов встретить свою любимую.
     — Так может быть, где-нибудь в Эвлоне есть дверь, ведущая домой? — с надеждой спросил серый.
     — Нет, Сергей, двери из Эвлона нет, — покачала головой Люсея. — Ты попал сюда по моей вине, но отправить тебя обратно я не смогу, пока не освобожусь.
     — По Вашей?! — воскликнул он, вскочив от удивления.
     — Да. Каждый раз, когда заклинание переносило меня в другую клетку, на свежем сене я находила остатки магической силы. Я долго их собирала, чтобы послать сообщение своему другу, но заклинание исказилось. Я просто поторопилась, поэтому не смогла дотянуться до мира Создателей, следовало бы собрать еще немного.
     — А почему именно я?
     — Возможно, ты — чей-то аватар? Ты в семье, случайно, не приемный ребенок?
     — Родной! У мамы даже бирочка из роддома сохранилась, — ответил Сергей, слегка обиженный подобным предположением.
     — Может, у тебя были провалы в памяти и ты не помнишь своих ранних лет жизни?
     — Ну, о садике у меня смутные воспоминания, а вот школу уже помню отчетливо.
     — Странно. Значит, вряд ли ты аватар — никто так подробно их не прорабатывает. Тогда я тоже не понимаю, почему именно ты. Заклинание, по идее, должно было зацепиться за кого-то, имеющего отношение к Создателям. Эмм… может быть, тебе хотелось куда-то сбежать?
     — Это — да, — подтвердил Серый. — В тот момент я мечтал оказаться где угодно, лишь бы не возвращаться в съемную комнатушку а потом опять идти на работу.
     — Наверное, в этом все дело, — неуверенно подвела итог обсуждению хорния.
     Голова Сергея уже гудела от новых сведений, и он решил отвлечься, занявшись физическим трудом. За полторы недели шерстка крылатой эквы успела слегка потускнеть, самое время было устроить банный день. Пришлось раз двадцать сбегать до озера за водой чтобы сначала хорошенько намылить а потом промыть шикарную гриву пленницы и вернуть блеск ее шкурке. В очередной раз притащив полное ведро, Сергей привычным шагом хотел войти внутрь, но в этот раз нога неожиданно уперлась в преграду. Не удержав равновесия, он со всего размаха приложился лбом о ставшую твердой радужную стенку и уронил ведро на вторую ногу. За громким воплем последовала длинная тирада, воспроизвести которую при посторонних в нормальном состоянии Сергей не решился бы даже за большие деньги. Постепенно в глазах перестали плясать звездочки, мысли прояснились, и он, испугавшись, что больше не сможет попасть внутрь, стал осторожно ощупывать магическое поле. Все опробованные способы пройти оказались безрезультатны, даже попытка сделать подкоп окончилась неудачей — волшебная преграда продолжалась и под землею. Почесав в задумчивости голову, Серый нащупал застрявший в волосах посторонний предмет. Этот «предмет» отозвался недовольным стрекотом и завозился, еще сильнее запутываясь в его шевелюре. Сергей стал осторожно вытаскивать нарушителя и не заметил, как оперся спиной о магическую стенку. Вскоре у него в руках оказалась здоровенная саранча. Положив ее на ладонь, Серый разжал пальцы, и насекомое, как ни в чем не бывало, стало чистить усики с крылышками, а потом, ехидно глянув напоследок, мощным прыжком покрыло почти половину поляны. Стоило саранче оторваться от руки, стенка, подпиравшая спину пропала, и Сергей стал заваливаться назад. Извернувшись во время падения, он ухватился за прутья клетки и, к счастью, сумел избежать очередного ушиба.
     — Это что еще за пантомима? — осведомилась Люсея, удивленно взирая на происходящее. — Ты с кем-то подрался? Откуда у тебя шишка на лбу?
     — Саранча! — пояснил Сергей. — Это все — саранча!
     — На тебя напала гигантская саранча? — недоверчиво спросила синяя хорния. — Не помню, чтобы создавала нечто подобное.
     — Нет, просто она незаметно села на меня, волшебное поле вокруг клетки стало непроницаемым, и я со всего размаха ударился лбом.
     — Бедняга, — пожалела его пленница. — Сильно болит?
     — Терпимо, но я не понял, почему так произошло?
     — Ах, это — естественно, ты не можешь пронести с собой никого крупнее муравья.
     — Давно хотел спросить, почему я вообще могу тут проходить?
     — Потому что ты — человек, — Люсея чуть подумала, как растолковать попроще этот нюанс, и продолжила объяснение. — Изначально я не собиралась селить здесь людей, поэтому при разработке свода магических правил слегка упростила себе работу, взяв готовый и просто заменив в нем людей на экусов. Как следствие, люди здесь невосприимчивы к большинству заклинаний.
     — Меня несколько раз парализовывали хорнии, — пожаловался Серый. — Значит, какие-то заклинания на меня действуют?
     — Да. Паралич, удар молнии, огненный шар и прочие простые заклинания универсальны и действуют на всех, а что-то посложнее — уже нет.
     Боль от ударов стихла, шишка перестала ныть и Сергей почувствовал себя отдохнувшим после очередного приключения. Он снова сходил за водой, чтобы помыть пол в клетке и убрать остатки мыльной пены, расчесал высохшую гриву Люсеи и стал прощаться. Время было позднее, и королева могла позвать своего подопечного в любой момент.
     Синсера, однако, не торопилась его звать. Полежав немного в своей комнате, Серый решил отправиться за ужином и спустился в гостиную, но обнаружил там только Кульситу. Перед ней стоял целый поднос люцерны — пожилая няня воспользовалась случаем насладиться своей любимой едой.
     — Эквилаки, Кульсита, — поприветствовал ее Сергей. — А где все?
     — Эквилаки, Сегри, они готовятся к празднику. Такой день суматошный выдался, — пожаловалась няня. — Все бегали, спорили, Солния чуть было пару служанок не уволила сгоряча. Виданное ли дело, за полдня праздник организовать!
     Серый занял место за столом, и служанка принесла ему поднос с овощами. Все местные работницы уже знали, что он не ест сено с травой. За едой пришлось выслушать от Кульситы несколько историй в стиле «раньше все было лучше» и «куда катится мир». Сергей сочувственно соглашался, а пожилая няня, радуясь, что нашла столь благодарного собеседника, даже забыла про свой поднос с ужином. Наскоро перекусив, он пожелал Кульсите сочной травы и с облегчением вышел за дверь.
     Сегодня был его первый свободный вечер в замке, и Сергей решил осуществить свое давнее желание поглядеть на закат из башни. Он поднялся на самый верх и облокотился на балюстраду, обозревая окрестности на много километров вокруг. Его наблюдательный пункт располагался на одном из самых высоких мест Эвлона. Выше этой башни была только башня над центральным корпусом замка.
     Постепенно окрасившись в желтый цвет, солнце коснулось горизонта — его поблекшее сияние уже почти не слепило. На севере в темнеющем небе показались Бусы Богини. По мере опускания светила, облачка на западной стороне все сильнее отливали нежно-розовым оттенком, а в почерневшем небе востока засияли яркие звезды. Следом за солнцем, одна за другой за горизонтом скрылись Бусины и ночные созвездия явились взору во всем своем великолепии.
     Противоположностью небесному спокойствию, замковый двор являл собой сосредоточение суеты и хаоса. Множество экв внизу, казалось, бегали совершенно беспорядочно, но приглядевшись, Сергей заметил, что они действовали довольно согласованно. В центре всего действа выделялась одинокая хорния, освещавшая двор ярко светившимся шариком. Кто именно, разглядеть сверху не удалось, но навряд ли это была королева, скорее всего — кто-то из смотрительниц. Время от времени она отдавала приказы резким голосом, заставлявшие всех суетиться еще сильнее.
     Всего в Эвлоне было четыре основных праздника. Каждый из них отмечался в начале нового сезона: День Творения в начале Хиберни (известный так же, как Белый сезон), Слава Люсеи в сезон Верн, Память Кастигоров в Айста и праздник Двух Сердец в сезон Айтум. Как ни странно, «Два Сердца» праздновался в честь самой первой свадьбы, состоявшейся в Эвлоне, и когда-то многие пары специально откладывали свое бракосочетание именно до этого дня. Считалось, что брак, заключенный в этот праздник, был особенно крепким и счастливым. Теперь же смысл Двух Сердец оказался утерян, и он стал просто поводом повеселиться. В исторических хрониках празднику уделялось не слишком много внимания, зато он часто упоминался в «любовных романах» из библиотеки Синсеры.
     Серому еще ни разу не доводилось бывать в Эвлоне на праздниках. В первый раз Канея не пустила его с Луденсой из-за того, что он напился с хорнией островки. Еще два праздника пришлось отмечать в дороге, и тогда все свелось к пляскам вокруг костра под аккомпанемент топающих копыт. На этот раз Сергей надеялся ничего не пропустить. Если Синсера не включит его в состав своей свиты, то можно будет самому пролезть на крепостную стену и оттуда все хорошенько разглядеть. Ночная прохлада стала проникать под одежду, и он отправился отдыхать в свою комнату.
     Устроившись на кровати, серый стал погружаться в сон, но поспать ему так и не дали. Получив чувствительный щелчок по носу он вскочил от неожиданности и заозирался, пытаясь спросонья сообразить что случилось. «Сегри! Сколько тебя звать еще!» — донеслась недовольная мысль Синсеры, и он понял, что голос королевы, вторгавшийся в сновидение ему вовсе не приснился. Быстро одевшись, он выскочил виз комнаты и бросился к покоям повелительницы. Часы в коридоре показывали далеко за полночь.
     — Ну, наконец-то, — устало пробормотала хорния. — Такой день нервный… если ты меня не помассируешь хорошенько, чувствую, заснуть не смогу.
     — Простите, что сразу не прибежал, — ответил Серый. — Я спал.
     — Как я тебе завидую! — кивнула Синсера.
     Она зевнула, продемонстрировав свои мощные коренные зубы, а потом пристроилась поудобнее на подстилке. Сергей потянулся к расческе, но королева его прервала. «Нет, лапами, да посильнее», — услышал он приказ и по характерному холодку в темени понял — повелительница обратилась к нему мысленно. Видимо, она настолько вымоталась, что уже не хотела поднимать голову с подушки. Сопя от напряжения, Серый стал разминать загривок. Под ладонями он почувствовал напряженные мышцы хорнии и резкими постукиваниями попытался размягчить самые твердые узелки. Постепенно королева расслабилась и стала довольно посапывать, но что-то все равно продолжало ее беспокоить. Решив, что это — головная боль, Сергей стал массировать ее мордочку. Легкими вибрирующими движениями пальцев он проводил от носика до затылка, огибал ушки и возвращался назад по подбородку. От королевы возражений не последовало, и он продолжал это занятие, пока не почувствовал, что хорния перестала реагировать на поглаживания. Синсера заснула, а перед Сергеем встала дилемма: оставаться при ней, или отправиться к себе в комнату. С одной стороны, повелительница не дозволила ему уйти. С другой — экусы не слишком любили делить с кем-то свое спальное место, а ложиться на полу ему не хотелось. Впрочем, королевское ложе было достаточно большим, чтобы он мог пристроиться сбоку, не беспокоя сон хорнии. Благодаря разогретым жаровням, в покоях Синсеры было тепло и уютно, а перспектива возвращаться в свою комнату, где ночной холод уже успел выстудить матрас с одеялом, Серого не слишком прельщала. Он взял с прикроватного столика два покрывала, накрыл одним Синсеру, пристроился сам под вторым и быстро погрузился в сон.
     

***

     Серый почувствовал как кто-то стаскивает с него покрывало и, не открывая глаз, недовольно заворчал. Бодрящий фырк в живот моментально привел его в чувство. Уставившись на Синсеру, Сергей сперва попытался понять, зачем повелительница могла пожаловать в его комнатку, но потом вспомнил, что это он сам остался ночевать в королевских покоях.
     — Ну, ты — нахал! — фыркая от смеха заявила ему хорния. — Как ты вообще додумался спать на моей кровати?
     — Вы не разрешали мне уходить, а на полу спать очень не хотелось, — стал он оправдываться.
     — Значит, по-твоему, улечься со мной было лучшим выходом? — ехидно поинтересовалась она.
     Быстро опустив голову, Синсера еще раз фыркнула в живот, и Сергей торопливо скатился с кровати, чтобы оказаться вне ее досягаемости.
     — Помнишь, ты говорил, что у Вас сохранились свадьбы? Значит, ты меня поймешь, — сменила тему правительница. — Мне приснилось, будто я выхожу замуж, прямо как в книжках! На мне надета белоснежная попона, жеребята на моем пути рассыпают цветочные лепестки, и я иду к алтарю. Там меня ждет прекрасный экус в черненой сбруе, а за алтарем стоит сама Люсея. Сбоку еще один экус держит поднос с обручальными браслетами… и я чувствую, что вот сейчас жених закрепит браслет на моей ноге и я от счастья упаду в обморок. Жаль, не удалось до конца досмотреть…
     — А как же прайм-хорний? — поинтересовался Сергей.
     — С прайм-хорнием у нас чисто деловой союз. Есть причины, по которым Кастигоры никогда не заводили жеребят от прайм-хорниев.
     — Какие?
     — Этот секрет тебе лучше не знать, — вскинув мордочку, пресекла расспросы Синсера.
     Королева потянулась, разминая мышцы, а потом указала копытом на расческу.
     — До завтрака еще много времени, поэтому займись пока моей шерсткой, — приказала она. — Хотя ты не так быстр, как три инкидо с дрессировщицами, зато делаешь это намного приятнее.
     — Простите, а мне можно будет попасть на праздник? — спросил Серый, приступая к работе.
     — На сегодняшний день я разрешила Канее тебя забрать. Вот с ней и попадешь, — ответила повелительница. — Поверь, смотреть на праздник из королевской ложи не так уж и интересно. До вечера можешь повеселиться, а на закате я тебе очень рекомендую оказаться на фруктовой поляне.
     — Эмм… зачем?
     — На второй день лайтилюсы отцветают. На закате они сворачивают лепестки, а потом взрываются множеством ярких искр. Это должно быть очень красиво! Учитывая, сколько лайтилюсов выросло возле клетки, там будет невероятное зрелище! Должен же хоть кто-то это увидеть.
     — Спасибо, Солния! — поблагодарил он, растроганный такой заботой.
     Сергей успел один раз пройтись по шерстке королевы прежде чем в спальню постучалась служанка. «Ваше Величество, Вас ожидают Ваши кари», — сообщила серая довния, просунув голову в дверь. Королева величественно кивнула и стала подниматься с постели. Следом за ней Серый вышел в соседнюю комнату, где правительницу сразу взяли в оборот три обезьянки-инкидо. Хотя работали они четко и слаженно, не похоже было, что Синсера наслаждалась их уходом, скорее, просто терпела ради необходимости получить красивую прическу.
     Решив не повторять своей прошлой ошибки, Серый заторопился к Люсее — ее следовало обязательно предупредить во избежание новых обид. Он опасался, что крылатая эква попросит остаться с ней, к счастью, богиня отнеслась с пониманием и попросила лишь все ей потом рассказать.
     Сергей вернулся во двор и стал дожидаться хозяйку. Аллею, ведущую к главным воротам замка, за ночь успели украсить разноцветными флажками, а вдоль дорожек расставили резные деревянные фигуры. Многие служанки повязали на гривы сине-зеленые ленточки.
     — Сегри, ты сегодня сопровождаешь Ее Величество? — услышал Сергей суровый голос за спиной и, обернувшись, увидел одну из личных стражниц Синсеры.
     — Эмм… нет, капитан, — на значках вороной эквы он заметил командирские метки. — Королева дозволила мне сегодня уйти в город.
     — Хотела тебя проинструктировать, но раз так, желаю хорошо отпраздновать, — довния приветливо улыбнулась и отправилась дальше вдоль дома, внимательно оглядывая часовых.
     Из-за противоположного крыла замка показалась вереница тележек, тянувшихся от северных ворот. Во главе каравана шла Канея, одетая в свою строгую серебристую попону, а следом, едва ковыляя, тащилась Луденса. «Выстраивайтесь вдоль главной аллеи!» — приказала советница тягловым эквам и поскакала к Сергею.
     — Эквитаки, Сегри! — крикнула она на бегу. — Королева сказала, что на сегодня отпускает тебя с нами!
     — Эквитаки, мои эквинки! — обрадованно покричал он в ответ. — Луденса, ты что такая разбитая? Ты хорошо себя чувствуешь?
     — Не оклемалась еще после церемонии, — ответила хорния. — Но это же не повод пропускать праздник!
     — На самом деле, мне-то будет не до веселья, — заговорила Канея. — Праздники — самая горячая пора для торговцев, а Ее Величество в дополнение поручила мне проследить за королевским угощением.
     — Это на тех повозках? — Сергей махнул рукой в сторону каравана. — А кого угощать будут?
     — Всех, — пояснила довния. — С полудня и до заката ворота замка будут открыты. Любой экус сможет войти и поесть. Единственное условие — ничего нельзя уносить с собой.
     — Хорошо, не волнуйся за нас, я пригляжу за Луденсой, — заверил Серый хозяйку.
     — Как вы друг за другом приглядываете я уже знаю, — Канея саркастически фыркнула. — Я попросила С’иликю составить вам компанию.
     — А где она?
     — Ждет за воротами со своей элокой. У них же нет пропуска в замок.
     Оставив советницу распоряжаться расстановкой столов, Сергей с Луденсой отправились к выходу. За воротами к ним подбежала рыжая охотница и ткнулась Серому в грудь. Он радостно обнял Селику и, вытянув руку, погладил за ушком Нифру. Деревенская хорния выглядела получше Луденсы, но видно было что сбор магии ей тоже дался не легко.
     — Как дела? Почему задержались? — стал расспрашивать он свою старую подругу.
     — Нифра слишком умаялась на церемонии, и я решила погодить денек, — стала объяснять рыжая довния. — А потом — лайтилюсы выросли, праздник объявили, а мы что, дуры что ли, перед праздником уезжать? Мы теперь сами себе хозяйки, когда захотим, тогда и поедем. За унко нам столько деньжищ отвалили, что хоть цельный сезон не работай.
     — Эмм… нам бы поторопиться, — робко заметила Нифра. — Там все места займут.
     — Ничего, нас — пропустят, — кивнула Луденса.
     Королевская хорния повела всех вдоль крепостной стены к Закатной площади. Уже на подходе к цели пробираться сквозь толпу стало тяжеловато — многие эквы пришли сюда еще до рассвета. По совету Луденсы, Сергей сел верхом на Селику, а две хорнии плотно стиснули ее с обеих сторон. При виде хорний, одна из которых сверкала значком королевского табуна, толпа расступалась, позволяя компании протиснуться дальше, но на полпути дело застопорилось. Эквы стояли так плотно, что даже при всем желании уже не могли их пропустить. Все старательно вытягивали головы кверху, желая получше разглядеть площадку перед воротами, а Серый с чувством превосходства оглядывался по сторонам. Со спины рыжей охотницы ему все было прекрасно видно.
     Внезапно гул толпы стал стихать. На надвратной площадке засуетились вороные эквы из королевской стражи, быстро выстроившись в почетный караул, и следом показалась Ее Величество королева Синсера Кастигор. Праздничный наряд повелительницы выглядел намного роскошнее того, что она надевала на церемонию. Широкие полы поддерживали сразу восемь фрейлин, а сама попона, казалось, состояла наполовину из магии — не могла обычная синяя ткань так ярко блестеть и переливаться. Голову Синсеры украшал замысловатый кайлубисовый шлем. В нем был предусмотрен вырез под роговую пластину, а смотровые отверстия располагались так, что визуально раза в два увеличивали глаза королевы. Ее зрачки поблескивали зеленым оттенком, и в этот момент она казалась как минимум полубогиней, а не обычной хорнией.
     «Верные эквайлы! Доблестные эквиши! — поприветствовала Синсера собравшихся на площади. — Люсея осветила сегодняшний день! Мы получили благословение создательницы и можем с верой и надеждой смотреть в будущее! Старые и молодые, богатые и бедные, мы — все ее дети! Так будем же достойны ее света!»
     Речь повелительницы была встречена молчанием. Лишь волна радостного пофыркивания и перешептывания прошлась по толпе, но это вполне отвечало местному этикету. Словам полубогини следовало внимать с благоговением, а не сопровождать их криками и топотом.
     Загремели барабаны, следом раздался перестук больших деревянных ксилофонов — у ворот заиграл оркестр. Несколько хорний создали над собой радужные мембраны, издававшие странную но довольно чарующую мелодию. Солистка в сопровождении хора затянула песню, и ее магическим образом усиленный голос разносился по всей площади.
     «Это же — Слава Люсеи!» — с благоговением прошептала Луденса и стала тихонечко подпевать.
     
     О ты, пресветлая Люсея,
     В наш мир вошедшая, как в сон,
     Безмерной магией владея,
     Ты сотворила весь Эвлон!
     
     Перед тобой трепещут травы,
     Растут деревья и цветы!
     Источник мудрости и славы
     И благодати вечной ты!
     
     Тебе хвалу и честь и славу
     Возносит экусов народ,
     Тебе принадлежат по праву
     И вся земля и небосвод!
     
     Взмахни лазурными крылами
     И озари наш небосвод,
     Вернись и оставайся с нами
     Мы — экусы, мы — твой народ!
     
     По шевелящимся губам окружавших экв, Сергей понял, что песню подхватила чуть ли не вся площадь. Оркестр исполнил еще несколько мелодий, а потом на площадь вышел отряд из двух прайдов экв. Их форма была похожа на военную, и Сергей поначалу принял их за особое подразделение стражи, но потом решил, что это просто цирковая группа. Два прайда разошлись в разные стороны, а потом, склонив головы, бросились друг на друга. «Покалечатся!» — испуганно подумал Серый и сжал от волнения гриву Селики. В последний момент эквы развернулись и брыкнулись задними ногами, с ювелирной четкостью попав точно копыто в копыто. Они повторили еще раз этот трюк и перешли к другим номерам: перепрыгивали через выстроившихся в ряд пятерых экв, на полном скаку преодолевали замысловатую полосу препятствий, разнообразными способами демонстрируя свою силу, ловкость и выучку. Апофеозом представления стала живая пирамида. Двум эквам, стоявшим рядом друг с другом, на спину запрыгнула еще одна. Эти две эквы одновременно разогнались и вскочили на спину следующим трем. Увидев стоящие дальше ряды в четыре и пять экв, Сергей затаил дыхание, и вместе с ним замерла вся площадь. Как четыре эквы, неся на себе еще шестерых, могли совершить такой трюк абсолютно синхронно? Серому подобное казалось просто невозможным, но вскоре его недоверие было посрамлено: пятиэтажная пирамида из экв под восхищенные крики зрителей пробежала торжественный круг по площади.
     Шпиль на центральной башне замка ярко мигнул и окрасился в зеленый цвет, отметив наступление полдня. Представление завершилось, королева степенно покинула надвратную площадку, а выступавшие торопливо собрали свой реквизит и очистили подход к воротам. Створки стали медленно расходиться, открывая дорогу в замок, и толпа подалась вперед. Хотя многие в нетерпении вытягивали шеи и невольно взмахивали хвостами, хлеща ими по мордочкам стоявших сзади, все вели себя довольно сдержанно. Напирать или пытаться пролезть вперед никто не пытался, и вскоре на площади образовалась длинная очередь желавших отведать королевского угощения.
     — Пошли в парк! — позвала Луденса. — Я слышала, там будет Кантара выступать!
     — А как же замок? — жалобно спросила Селика. — Когда еще представиться случай там побывать?
     — А в замок потом успеем, когда толпа разойдется.
     Они выбрались с площади и, городская хорния повела компанию в обход замка к парку с фонтанами. На перекрестках, разложив свои барабаны и ксилофоны прямо на мостовой, наигрывали музыканты, а вокруг них радостно притоптывали танцующие эквы, временами отлучаясь до ближайшего кафе выпить островки. Возле богатых домов стояли лотки с бесплатной едой, а где-то встречалась и бесплатная выпивка.
     Луденса вдруг вспомнила, что Серый вообще-то специалист по плетению грив, и купила на всех разноцветных лент. Он быстро заплел своих спутниц, украсив их бантиками, и понадеялся, что Канея по случаю праздника не будет слишком сердиться. До парка они добрались уже под конец выступления, слишком часто эквы отвлекались по пути на уличных музыкантов. Под аккомпанемент музыкальных мембран хорний, Кантара запела балладу о небесном цветке. Хотя обычно эта песня исполнялась печальным голосом, на этот раз певица добавила в мотив веселых ноток и на ходу изменила концовку.
     
     О, счастье! Расцветает ныне
     Лайтилюс дивный тут и там!
     И это значит, что богиня,
     Вернувшись, улыбнулась нам.
     
     Действительно, было бы глупо печалиться, что никогда не увидишь цветение лайтилюса, если для этого достаточно оглядеться по сторонам.
     Вспышка на шпиле отметила полвечера, и Селика заторопилась обратно на Закатную площадь. «Только не задерживаемся! А то не успеем!» — подгоняла она Луденсу. Королевская хорния постоянно отвлекалась поболтать со знакомыми и послушать музыку, но желание рыжей охотницы побывать во дворце пересилило. Очередь в замок действительно почти разошлась, а из ворот валил поток выходивших. Пройдя между стражниц, компания попала во двор и наскоро перекусила оставшимися фруктами. Хотя никаких запретов и загородок не стояло, мало кто из посетителей покидал центральную аллею. Глянув на серые канцелярские здания, все предпочитали вернуться на украшенный флажками и статуями двор. Селика с Нифрой тоже хотели подольше полюбоваться на витражи, пока Сергей не пообещал показать им любимое место отдыха королевы. Он повел всех в обход замка и вскоре они оказались возле беседки. Прислуга предусмотрительно унесла все подушки с подстилками, но рыжую довнию это не остановило. Несколько раз уточнив у Серого правильно ли она села, Селика постаралась занять именно то место, где обычно лежала Синсера. Хотя она очень старалась, Селике не слишком-то удалось принять величественный вид, все портила не желавшая сходить с мордочки счастливая улыбка.
     — А эти что там охраняют? — спросила Нифра и указала на проход в заброшенный сад, где дежурила пара личных стажниц повелительницы.
     — Ничего, там просто все заросло сильно, — пояснил Сергей. — Гости могут заблудиться.
     Луденса глянула на него с подозрением, но углубляться в расспросы пока не стала. Компания еще немного посидела в беседке, любуясь на отражение замка в озере, а потом засобиралась обратно.
     — А вот бы сейчас встретить королеву, — мечтательно произнесла Нифра.
     — Зачем? — хихикнула Луденса. — Что ты ей скажешь?
     — Эмм… не знаю, — смутилась деревенская хорния. — Наверное скажу: «Эквилаки, Ваше Величество».
     — У нее сейчас торжественный ужин, вряд ли твоему желанию суждено сбыться.
     Городская эква рассмеялась и не сразу обратила внимание на скромную хорнию в простой сбруе, идущую навстречу. Спутникам Сергея оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы пройти мимо, к счастью, Серый вовремя понял, что остальные не узнали правительницы Эвлона и пихнул в бок Луденсу. Вздрогнув, она глянула вперед и сразу опустила мордочку к самой земле. Деревенские эквы сообразили не так быстро, все-таки разница между полубогиней, стоявшей над воротами и этой встречной хорнией была довольно значительна. «Пресветлая Люсея!» — прошептала Селика, когда до нее дошло, и тоже склонила голову, а следом склонилась и Нифра. «Я вовсе не Люсея, — Синсера зафыркала от смеха. — Я всего лишь королева». Она коснулась копытом лба каждой эквы и разрешила поднять головы.
     — Сегри, я так понимаю, это — та самая С’иликя, о которой ты рассказывал? — спросила повелительница.
     — Да, Селика и ее элока Нифра, — представил он королеве своих друзей.
     — Нифра? Что ж, я рада, что ваши разногласия остались в прошлом, — сказала Синсера приезжим. — Сегри, не забудь про закат.
     Приветливо кивнув, королева пошла в сторону беседки. Несколько служанок уже суетились там, готовя ей место для отдыха. Нифра, так и не сумевшая выдавить из себя ни слова, с укором обернулась к Сергею: «Как? Неужели ты ей все про меня рассказал?» — читалось в ее взоре. «Теперь я точно повидала в Эвлоне все!» — проговорила рыжая довния, еще не отойдя от потрясения.
     Серый проводил экв до центральной аллеи. Сославшись на приказ Ее Величества, он попрощался с ними и побежал обратно. В беседке помимо Синсеры сидели Кьяста, Вента и еще несколько незнакомых экв с жетонами советниц. «Не удалось мне от них избавиться, — получил Сергей сообщение королевы. — Иди один». Кинув на него страдальческий взгляд, повелительница вновь повернулась к своим собеседницам.
     Когда Серый дошел до фруктовой поляны, цветы уже начали сворачивать свои лепестки. Вскоре все они превратились в плотные синие шарики. В тревожном ожидании все вокруг замерло: порхавшие без перерыва маленькие птички попрятались, цикады стихли, и послышался тихий шелест листьев, колышущихся на слабом ветерке. Небо стало быстро темнеть. В сгустившемся мраке послышался вибрирующий звук и в небо выстрелило первое облачко ярко блестевшей пыльцы. Следом начали хлопать остальные лайтилюсы. Над поляной повисло сияющее облако, а отстрелявшиеся стебли клонились к земле и быстро рассыпались в прах. Осмелев, Сергей прошел прямо сквозь блестящий туман, и от осевшей на одежду пыльцы стал выглядеть как новогодняя елка.
     — Ой! Какой ты блестящий! — обрадовалась Люсея, когда он прошел сквозь магическую преграду. — Неужели это все мои цветы?
     — Да, тут их было целое море, — подтвердил Серый.
     — Хорошо повеселился?
     — Да, просто чудесно!

© Рон