Проклятие Эвлона



Глава 1. Рыжая охотница.


Глава 2. Дорога в Эвлон.


Глава 3. Белая довния.


Глава 4. Эвлон - город контрастов.


Глава 5. Металл демонов.


Глава 6. Темные Врата.


Глава 7. Решение королевы.


Глава 8. Синсера Кастигор.


Глава 9. Пленница Эвлона.


Глава 10. Тайна Эвлона.


Глава 11. Небесный цветок.


Глава 12. Цена проклятия.


Сразу все главы


Глава 1. Рыжая охотница.


     Сергей зашел в кабинет и с размаху шлепнул на стол пачку документов. Кроме него в комнате работало еще пятеро человек, но только сидевший по соседству Леха изволил поднять голову на шум.
     — Что, Серый, от Борис Петровича что ли идешь? — с сочувствием поинтересовался он.
     — Нет, от Шухеева, — Сергей плюхнулся в кресло и с ненавистью уставился на документы. — Он назвал Кривенко дебилом, а Кривенко вчера назвал Шухеева идиотом. Причем высказывают они все мне, а не друг другу, и я уж не знаю, как их обоих разом удовлетворить. А еще Птичкина сказала поменять шрифт на четырнадцатый.
     — А, ну она тоже человек подневольный, — ответил Алексей. — Ей приказали повысить читаемость документов.
     — Да? А на прошлой неделе она же приказала использовать двенадцатый шрифт!
     — На прошлой неделе вышел приказ об экономии бумаги, — разъяснил всезнающий Алекс.
     — А еще я просто не понимаю, почему форменные рубашки называют материальным поощрением сотрудников, если их стоимость вычитается из зарплаты, — продолжал жаловаться Серый. — Меня вообще брали статьи в корпоративную газету писать, а не это.
     На работу в банке Сергей шел на должность специалиста по внутренним коммуникациям, и первое время он действительно писал статейки в газету. Пару месяцев назад возмутилась пресс-служба и забрала газету себе. На первый взгляд в этом не было никакой логики, пресс-служба должна заниматься пиаром банка во внешних изданиях, а не в газете для сотрудников, но, судя по дошедшим до Серого слухам, все дело оказалось в откатах с типографии за печать тиража.
     Так или иначе, вместо интервью и живых репортажей с футбольного матча между сотрудниками фронт-офиса и бэк-офиса, ему пришлось заниматься «Положением о форменной одежде выездных сотрудников». Набитый канцеляритом текст вызывал в нем тихую ненависть. Хотелось уже поскорее собрать все необходимые визы и отправить документ по назначению, но как можно было учесть все взаимоисключающие требования трех начальников и бухгалтерии Сергей просто не представлял.
     — Ладно, расслабься, — говорил тем временем Леха. — Пятница! Ты в боулинг идешь?
     — Нет, зарплату все никак не начислят, так что я на мели, — со вздохом ответил Серый.
     Скоротав оставшееся время за кружкой чая, он повесил на спинку кресла требуемый по дресс-коду пиджак и отправился к выходу. В офисе постоянно работал кондиционер, а на улице стояла августовская жара, и ехать домой в пиджаке было бы просто самоубийство. В холле он поглядел в зеркало и непроизвольно похлопал себя по начинающему выпирать животу. «Все, с понедельника начинаю делать зарядку!» — сам себе пообещал Серый. Впрочем, подобное обещание он давал чуть ли не каждую пятницу.
     Обычно Сергей с нетерпением ждал выходных, но на этот раз каких-либо поводов для радости он не видел. В столицу он переехал недавно и еще не успел завести новых друзей, а все старые приятели остались в далеком провинциальном городке. Конечно, можно было сходить куда-нибудь с Лехой. Тот был заядлым тусовщиком и без проблем провел бы коллегу в какой-нибудь клуб, но на это у Серого не было денег. Сходить куда-нибудь с девушкой? Он еще ни с кем не сошелся настолько, чтобы приглашать домой или погулять просто в парке, а на кино или кафе денег опять же не было. Оставался компьютер, но и с ним дела обстояли печальным образом: сгорела материнская плата, а на новую — правильно — не было денег. На крайний случай у него лежало в заначке несколько тысяч, но их трогать было нельзя. Сергей уже пообещал своей младшей сестренке подарить на день рождение модный сотовый телефон, а таких обещаний он старался не нарушать.
     Спустя полтора часа, потолкавшись в метро и постояв на автобусе в пробке, он добрался до своей улицы. Кроме квартиры, снимаемой напополам с таким же приезжим покорителем столицы, идти было некуда, но и домой идти не хотелось. Сергей вытряхнул из кошелька последнюю мелочь, купил в ларьке бутылку пива и задумался о своих перспективах. Очевидно, стоило просто стиснуть зубы и пережить эти несколько дней. Вскоре начислят зарплату, он оплатит квартиру на пару месяцев вперед, и, может быть даже, начнет искать другую работу. А может и злосчастное «Положение» как-то само собой согласуется. Скажет, например, директор департамента на совещании: «А вот где мое положение?» и все сразу договорятся, ведь нельзя же его футболить бесконечно. Но сейчас Серый готов был отправиться куда угодно, но только не домой, чтобы, промыкавшись пару дней, возвращаться на работу.
     Выпив полбутылки, он пошел вдоль забора, окружавшего очередную стройку. На выкрашенном белой краской бетоне кто-то нарисовал баллончиком дверь с многозначительной надписью «Выход есть». Каждый раз, проходя мимо, Сергей размышлял, куда бы она могла вести, если бы вдруг внезапно открылась. Он даже надеялся, что неведомый художник когда-нибудь нарисует ее распахнутой. Завернув за угол, Серый взглянул на рисунок и остолбенел: там была дверь. Настоящая дверь. Обычная такая деревянная дверь, выкрашенная в белый цвет, с круглой золотистой ручкой. Из тонкой щели под низом лился яркий свет.
     Заинтересовавшись, он подошел к двери и осторожно повернул ручку. «Не заперто!» — подумал Сергей, приоткрывая узенькую щелку. Глаза ослепило светом, но постепенно они привыкали, и он стал что-то различать: пологий склон, поросший высокой травой, упирался в лесистую долину, а вверху — бескрайнее небо, не привычно-голубое, а насыщенно-синего цвета. Легкие облачка на его фоне казались особенно белоснежными. Он раскрыл щелку побольше и просунул голову. В завораживающем пейзаже появились новые детали: зеленоватого оттенка солнце, стоящее почти в зените, и подернутая туманной дымкой горная цепь. Несколько вершин блестели ледяными шапками.
     Отойдя от потрясения, подключились остальные органы чувств. В нос ударил пряный аромат неведомых трав, а воздух был таким чистым, что от избытка кислорода закружилась голова. Стрекотали цикады, над травой проносились стайки маленьких птичек с синими перышками и громко чирикали. Сбоку донеслись особо громкие крики, и, повернув голову, Серый увидел, как две стайки то ли радостно приветствовали друг друга, то ли выясняли отношения. Крупных зверей поблизости не было, лишь в вышине кружила парочка крылатых силуэтов.
     Сергей окончательно распахнул дверь и шагнул вперед. «Я же просто посмотрю, — подумал он. — Ничего же не случится, если я просто посмотрю?» Постояв с полминуты, он сделал еще один шаг и отпустил ручку. Тихий щелчок захлопнувшейся двери прозвучал с такой суровой монументальностью, что Серый вздрогнул и резко обернулся. Позади был только бурый склон и никакого намека на выход. «О-па! — подумал он, усмехнувшись. — Ну и дела!» Алкоголь все же сыграл свою роль, так что Сергей совершенно не почувствовал паники. Попинав землю и убедившись, что от прохода не осталось ни единого следа, он допил пиво и отбросил бутылку. «Да что я теряю-то?» — решил Серый и зашагал вниз по склону.
     Привыкнув принимать дары цивилизации, как само собой разумеющееся, в тот момент он даже не вспомнил о том, что потерял. На самом деле, Серый лишился довольно многого: мягкой кровати в теплой комнате, ванной с горячей водой, микроволновки, в любой момент готовой подогреть ужин. Даже в самые тяжелые времена он был уверен, что не останется голодным, уж на пакет с заварной картошкой десятку всегда можно наскрести. Теперь же время следующего обеда было не определено, да и дата такого события не уточнялась. Весь его опыт выживания в дикой местности ограничивался прочитанной в детстве книжкой про Робинзона да регулярным просмотром шоу «Последний герой».
     Спустившись к опушке, Сергей продрался сквозь молодую поросль и вошел под кроны высоких деревьев. Лес был наполнен влагой и тяжелыми испарениями. То и дело доносился запах гнили и резкие ароматы цветов. Не все они пахли приятно, один шикарный алый цветок источал такую жуткую вонь, что Серый решил обойти его стороной. Часто встречались незнакомые фрукты, но они либо висели так, что их не достанешь, либо выглядели ну уж слишком подозрительно, поэтому Сергей пока не решался попробовать.
     Когда необычное зеленое солнце скрылось за горизонтом, лес наполнился странными рычаще-мяукающими вскриками. В надежде спрятаться от пугающих своей неизвестностью хищников, он влез на дерево и всю ночь вздрагивал от подозрительных звуков. Под утро, едва забывшись беспокойным сном, Сергей не удержался и свалился с ветки. К счастью, падать было невысоко, и он отделался парой ссадин. Постепенно тьма сменилась утренними сумерками. Глянув на сотовый, Серый убедился, что находится вне зоны приема, выключил его, чтобы не тратить батарейку, и продолжил свой путь. С похмелья раскалывалась голова, и страшно хотелось пить, но на ручей с чистой водой он натолкнулся только ближе к полудню. Напившись и смочив голову, он пожалел о выброшенной бутылке — набрать воды с собой было не во что. Головная боль стихла, и Сергей заметил, что весь день шел по просеке. Хотя тропа успела изрядно зарасти травой, густой подлесок, стоящий по бокам плотной стеной, был выдернут на корню.
     Воспрянув духом, Сергей бодро зашагал по просеке дальше. В надежде поскорее выйти к жилью, он двигался, не останавливаясь на поиск еды. Впрочем, он еще не настолько оголодал, чтобы рискнуть съесть что-нибудь незнакомое.
     Прошла еще одна беспокойная ночь. В этот раз Серый обвязался лианами и сумел немного выспаться. Живот подводило от голода, но он, напившись воды из очередного ручья, продолжал путь. Издалека донесся металлический перестук, и Серый прибавил шаг. Когда стала отчетливо различима необычно-пофыркивающая речь на незнакомом языке, он решил не бежать сразу навстречу, а сперва поглядеть из кустов. Скрывшись в подлеске, Сергей притаился.
     Из-за поворота показалась деревянная тележка, влекомая парой вороных коней. Удивительно, но их никто не вел на поводу, и на повозке не было кучера, лошади шли сами по себе. Когда они чуть приблизились, до Серого вдруг дошло, что услышанный им разговор вели именно эти двое. Первая лошадь, очевидно, травила какую-то забавную байку, потому что вторая мотала головой и весело фыркала. Их размеры показались не совсем прывычными: имея пропорции породистых скаковых коней, ростом они были поменьше - около полутора метров в холке. Точеные ножки лошадок скорее предназначались для стремительного бега, а не для таскания грузов, но они, видимо, не испытывали никаких неудобств. Следом показалась еще одна лошадь — со светлой шерсткой. На белом цвете отчетливо выделялись пятна грязи и серые пыльные полосы. В отличие от первых двух, у этого существа посреди лба торчал необычный ороговевший нарост, но назвать эту лошадку единорогом язык не поворачивался. Нарост походил скорее на выпуклую пластину с заостренным кончиком, чем на рог.
     Увлекшись наблюдениями, Сергей не заметил бесшумно подкравшуюся сзади фигуру. Он даже не успел почувствовать, как резкий и точный удар копытом по голове отправил его в страну снов. Таким не слишком приятным образом состоялось первое знакомство Серого с местными жителями.
     

***

     Сергей постепенно приходил в сознание. Голова раскалывалась от боли, а в ушах, скребя по мозгам, стоял размеренный скрип. «Блин, сколько же я выпил? — пришла первая мысль. — А сосед — задолбал — опять с подружкой развлекается…» С трудом разлепив веки, он не сразу сообразил, где находится. Вместо привычного облупленного потолка он увидел деревянную решетку, высокие кроны деревьев и ярко-синее небо. Резко приподнявшись от удивления, Серый сразу пожалел о своем порыве. В глазах потемнело, а в голову ударил такой приступ боли, что он едва вновь не потерял сознание. Отлежавшись, Сергей повторил попытку принять вертикальное положение и огляделся. Оказалось, что он заперт в маленькой клеточке, размеров которой едва хватало, чтобы лежать, подогнув ноги, или сидеть. Встать во весь рост не позволял низкий потолок. Клетка стояла на деревянной тележке рядом с тремя такими же, а раздражающий скрип издавал не старый соседский диван, а несмазанное колесо. В соседних клетушках с меланхоличным видом сидели поросшие черной шерстью существа, похожие на обезьянок. Повозку тянула давешняя пара вороных, а лошадь с костяной нашлепкой шла сзади. Серый проверил карманы и с удивлением обнаружил, что сотовый, ключ и бумажник вытащить никто не потрудился. «Меня что, приняли за животное? — удивился он. — Сграбастали и в клетку пихнули, будто так и надо». В голове сразу возникли смутные планы побега, но с больной головой даже шевелиться не хотелось, и Сергей решил сперва отлежаться. «А ведь нас должны покормить, — пришла соблазнительная мысль. — Не будут же звероловы морить свой улов голодом?»
     Отряд шел без остановок до самого вечера, и всю дорогу Серый страдал головой. Встретив подходящий ручей, звероловы разбили лагерь. Наблюдая за ними, Сергей подмечал все больше отличий от простых лошадей. Гибкие суставы передних ног позволяли двигать ими более свободно, совершая достаточно сложные манипуляции. Копыта тоже были особенными, непонятным образом лошади могли подбирать ими предметы, но как именно это происходило, оставалось загадкой. Способности копыт все же были ограничены, и тяжелые вещи местные жители предпочитали брать зубами. Выскользнув из зарослей, к компании присоединился четвертый товарищ — рыжей масти с белыми отметинами на боках. Эта лошадка не шла, а буквально скользила по траве, как бесшумная тень. Обменявшись парой фраз с остальными, она сбросила переметные сумки и отправилась к ручью.
     Сергея мучили голод, жажда и все никак не успокаивающаяся голова. «Бросить бы туда гранату», — подумал он, глядя на ужинающих звероловов. Насытившись, лошади вспомнили о своих подопечных и притащили ведро с водой, поднося его по очереди к каждой клетке. Обезьянки пили, черпая ладошками, и Серый последовал их примеру. Напившись и смочив горящую голову, он почувствовал себя лучше. Прошло желание кидаться гранатами, а когда в клетку закинули связку длинных желтых фруктов, даже настроение слегка поднялось. Плоды, предложенные ему в качестве еды, он уже встречал, но не решался попробовать. Теперь же, подумав, что вряд ли его посадили в клетку, чтобы отравить, он оторвал один из них от связки и осмотрел получше. По виду фрукт напоминал банан, только больше размером и не изогнутой формы. Толстая желтая шкурка легко чистилась, обнажая мякоть цвета слоновой кости, но вкус оказался совершенно иным — кисловато острым, как апельсин с горчицей. Не смотря на это, Сергей съел все и, кое-как пристроившись на полу, смог, наконец, уснуть.
     Под утро его разбудили холод и нестерпимое желание сходить в туалет. Три лошади спали у костра, накрывшись попонами, а четвертая стояла на карауле, время от времени подбрасывая в костер пару веток. Промучившись с четверть часа, Сергей решил, что глупо стесняться какую-то лошадку, и отлил сквозь решетку на землю. Голова уже не болела, но в мыслях все еще чувствовалась тяжесть, а все звуки слышались как через толстый слой ваты. От нечего делать Серый осмотрел клетку. Деревянные прутья скреплялись железными хомутами, а одна из боковин держалась простыми железными скобами. Может быть, для обезьян это было нерешаемой задачей, но человеку открыть ее не составляло труда. Решив воспользоваться случаем для побега, Сергей снял несколько скоб, но потом замер в раздумьях. Хотя звероловы вряд ли бросились бы за ним вдогонку по ночному лесу, но куда ему, собственно, было бежать? К местному поселению? Так его и так туда везли, да еще и кормили по пути, а в темном лесу жили неведомые звери, жутко орущие по ночам. Серый вернул скобы на место и решил пока отложить свой побег.
     Небо посветлело, предвещая рассвет, и дежурный разбудил остальных лошадей. Поев и накормив своих подопечных, они начали собираться в дорогу. Сергей решил попробовать с кем-нибудь пообщаться. Рогатый, судя по тому, что почти ничего не делал, а только распоряжался, был главарем, и к нему обращаться Серый постеснялся. Вороные выглядели не слишком сообразительными — командир на них постоянно орал и возмущался. Рыжая разведчица казалась наиболее подходящей. Хотя Сергей и сообразил, что внушительной шишкой на затылке наградила его именно эта лошадка, он решил начать общение с нее. «Эквитаки!» — громко сказал он проходящей мимо рыжей услышанное чуть ранее слово. Она замерла, обернувшись к пленнику, и он повторил: «Эквитаки!» Вскинув голову, разведчица подошла ближе и бегло ответила что-то непонятное. «Фарха!» — произнес Серый второе запомненное слово. Лошадь фыркнула и, кивнув головой, убежала. «Сорвалось», — подумал он раздосадовано, но рыжая быстро вернулась, держа во рту местный банан. Не выпуская его из зубов, она опять что-то сказала и протянула к Сергею мордочку. Он взял фрукт и, не удержавшись, провел другой рукой по гриве. Лошадка отпрянула от неожиданности, но она не выглядела сердитой или испуганной. Подойдя почти вплотную к клетке, она произнесла несколько слов, очень похожих на вежливую просьбу. Именно таким тоном обращался к разведчице рогатый, тогда как на вороных он орал совсем по-другому. Сообразив, что от него требуется, Сергей начал гладить ее по спине и шее, а рыжая довольно жмурилась и пофыркивала. «А не за этим ли они обезьян ловят?» — подумал Серый, лошадка явно знала что делает, подставляя бока его ладоням. Идиллию прервал окрик командира, и рыжая, виновато потупившись, скрылась между деревьев, а вороные поволокли повозку дальше по просеке.
     

***

     Все свободное время по вечерам рыжая проводила у клетки Сергея. Она принесла откуда-то деревянный гребешок и постоянно просила себя расчесывать. Пару раз к нему пытались подойти вороные, но разведчица их прогнала, не желая ни с кем делить удовольствие. Звали ее (Фырчащий звук «С»)иликя, но Серый, не в силах точно воспроизвести, говорил «Селика» в честь машины, о которой когда-то мечтал. Она тоже не смогла назвать имя Сергея правильно, превратив его в «Сегри».
     За время, проведенное в компании Селики, он раздобыл кое-какие сведения: лошадиный народ звался «экус», отряд звероловов состоял только из кобыл — «эква» по-местному, рогатая эква была из расы «хорний», а раса безрогих называлась «довнии». Когда экус опускал голову — это означало «да», при этом, чем ниже опускалась голова, тем более утвердительным это «да» было. «Нет» показывалось поднятой головой, и аналогичным образом, чем выше задиралась морда, тем более твердое «нет» это значило. Выучив пару десятков названий предметов, Сергей попытался перейти к глаголам, но Селика, казалось, просто не понимала, чего он хочет.
     «Издевается что ли?» — подумал Серый, в очередной раз изображая, как он смотрит вперед. «Сегрива!» — со вздохом повторила она. «Селика сегрива», — попытался он скомпоновать фразу, но эква, раздраженно фыркнув, отрицательно задрала голову. «Сегрика!» — скомандовала она, ткнув копытом в гребешок. Рыжей быстро надоедали уроки по языку, а особенно экву злило, что он не может понять какую-то очевидную для нее вещь. Приходилось минут по пятнадцать ее расчесывать, прежде чем Селика соглашалась продолжить. «Ну почему, почему когда она говорит, то: «сегрика» — расчесывать, «сегрива» — смотреть, «сегриви» — пить, «сегрифа» — есть, а когда я говорю ей то же самое — она смотрит, как на дебила? — думал он, работая гребешком. — Неужели все зависит от того, кто говорит?» Постепенно забрезжила догадка. «Все слова начинаются с «сегри», то есть с моего имени, это не может быть совпадением, — размышлял он. — Возможно, это значит что действие неразрывно связано со мной? В реальной жизни не существует абстрактных действий. Не бывает «смотреть», «есть» и «пить». Любые действия выполняются кем-то, и даже возглас «Бежим!» на самом деле означает «мы бежим», а не абстрактный бег. Что если в языке экусов нет глаголов как таковых? А действия могут обозначаться приставкой к существительному…» Отложив расческу, он решил проверить догадку и сказал: «Селикава». Кивнув почти до земли, эква вытянула мордочку вперед, изображая пристальный взгляд. Решив, что на сегодня уроков достаточно, разведчица повернулась крупом и просунула в клетку хвост, требовательно им помахав. Обрадованный преодолением очередной трудности, Серый не стал спорить и расчесывал хвост до самой темноты.
     

***

     Чуть менее чем за неделю, отряд добрался до поселения. Это оказался крупный охотничий лагерь, куда группы вроде той, что поймала Сергея, свозили свою добычу. Отряд подъехал к длинному бараку, где их встретил немолодой довний с иссеченной шрамами серой шкурой. Осмотрев улов, он стал ругаться раскатистым басом, и хотя Серый с огромным трудом еще понимал речь, но кое-что уловил. Экус возмущался, зачем они притащили ему лысую обезьяну вместо того, чтобы поймать еще одного инкидо (так назывались черные обезьянки), но когда командир ехидно предложила отвести Сергея обратно, отрицательно вскинул голову. «Ладно, что-нибудь за него все равно выручим», — сказал он, взмахнув копытом.
     Телегу вкатили в барак и потащили вдоль длинного ряда клеток. В основном там сидели инкидо, но изредка попадались и другие виды животных. Добравшись до пустых камер, экусы сняли боковины у клеточек и пересадили свой улов. На полу лежало свежее сено, и Серый, сгребя все в кучу, с наслаждением растянулся во весь рост на подстилке. После недели в тесной клетушке это место казалось пятизвездочным отелем. Эква, ухаживающая здесь за животными, притащила ему воды и очередную связку бананов. «Из ушей уже лезет, — поморщился он, — неужели ничего другого нет?» До утра больше никто не появлялся, и Сергей, убедившись, что дверь открывается так же просто, как в старой клетке, отправился спать.
     На рассвете его разбудил легкий пинок по ребрам. Продрав глаза, Серый увидел радостную морду Селики и невольно содрогнулся: торчащие ушки эквы легонько подрагивали, верхняя губа оттопырилась, обнажив мощные резцы, а ноздри сжались в узкие щелочки, от чего она всхрапывала при каждом вдохе. Хотя подобное выражение морды было аналогом веселой улыбки, но с непривычки выглядело жутковато.
     — Эквитаки! — сказала Селика.
     — Эквитаки, — пробормотал Сергей. — Что случилось?
     — Я назначена твоим дрессировщиком, — сообщила она, бросив ему ошейник. — Одень это.
     — Это обязательно?
     — Ты убежишь, у меня неприятности будут, — пояснила эква.
     — Я не убегу, — сказал он. — Захочу убежать — легко сниму это.
     — Экусы будут удивляться, будет возникать много вопросов, — она отрицательно задрала морду.
     — Я понял, — вздохнул Сергей, подбирая ошейник. — Ты дрессируешь инкидо?
     — Нет, — Селика опять вскинула голову. — Я — следопыт. Сейчас я поспорила — я сделаю из тебя кари.
     — Кари? — спросил Серый, услышав незнакомое слово.
     — Кари— чешет, кари — гладит, — пояснила она.
     — Селика — хитрая, — усмехнулся он, и эква весело покивала.
     Довния действительно все неплохо рассчитала: под предлогом дрессуры она будет бездельничать, наслаждаться жизнью, да еще и пари выиграет. Сергей решил, что оно и к лучшему. Как бы сложились отношения с другой — неясно, а Селика неплохо к нему относилась и охотно разговаривала, медленно и четко произнося слова и подбирая простые фразы. Когда он разобрался в структуре местного языка и перестал ее раздражать своей тупостью, эква даже стала активнее его обучать, поясняя жестами незнакомые глагольные и прилагательные приставки.
     Серый застегнул простенький рассчитанный на копыта замочек, а эква зацепила кончик поводка на ремень с сумками и повела его за собой. Пройдясь по селению, она взяла гроздь бананов из широкого ящика и заглянула на маленький рыночек. Поторговавшись с продавцом, Селика прикупила еще каких-то фруктов, за которые расплатилась металлическими брусками в виде крошечных бочонков с дыркой посередине. После рынка эква направилась к колодцу, столкнула вниз ведро и, взявшись зубами за ручку ворота, стала его вытягивать. Утолив жажду, она предложила попить Сергею, но тому не хотелось пить после лошади, если можно набрать свежей воды. Он вылил остатки и заново забросил ведро. Наблюдая, как он легко крутит ручку, Селика удивленно села на круп.
     — Ты — удобный! — сказала она. — Повезет экве, кто тебя купит.
     — Ты сама не купишь? — спросил он.
     — Я не могу, — огорченно ответила она, опустив ушки. — Я еще долго буду работать охотником, а здесь нельзя держать своих кари.
     Хотя Серый уже привык к Селике, но задерживаться в лагере ему не хотелось. Очевидно, что обезьян обучают ухаживать за эквами не для того, чтобы потом отправить вкалывать в какие-нибудь шахты или на плантации. Его отвезут туда, где много изнеженных дамочек — в город или может быть даже в столицу. Подождав, пока он попьет и умоется, довния привела его к бараку на противоположном конце поселения.
     — Тут я живу между походами, — пояснила она, открывая одну из дверей.
     — Расскажешь, куда меня повезут после обучения? — спросил он, входя следом.
     — Сначала мы поедим, ты меня расчешешь, потом я расскажу, — ответила Селика, кладя на стол фрукты.
     Комната оказалась совсем крошечной, стол и кровать занимали почти всю ее площадь. На стене висела уставленная коробками полка, а под кроватью была целая свалка: какие-то мешки, вязанки деревянных прутьев и моток толстой веревки. Эква зацепила поводок на крючок у входа, а Серый, усмехнувшись, отстегнул и повесил туда же ошейник. Селика неодобрительно вскинула морду, но не стала спорить.
     — Это тебе, — сказала она, пихнув к нему гроздь бананов.
     — А это? — спросил он, указав на круглые фрукты.
     — Это мне, — невозмутимо ответила довния.
     — Можно мне попробовать?
     — Нет. Арини — бесплатные, за мело — платят деньги, — ответила она.
     — Селика — жадная! — заявил Серый.
     — Я — жадная, — согласилась эква, весело фыркнув. — Я оставлю тебе кусочек.
     Она достала нож и, продев копыто в полую рукоятку, нарезала первый мело. Движения довнии были четки, управляться с ножом ей было не в первой, но сил и времени она потратила больше, чем на это ушло бы у человека. Селика приступила к еде, и Сергей тоже оторвал от грозди один из арини. «Может, хоть похудею на такой диете», — подумал он, жуя изрядно поднадоевший плод. Заметив, что она хочет порезать второй мело, Серый подхватил нож и быстро справился с этой задачей. «Ох, ты такой удобный! — опять сказала она. — Я точно буду плакать, когда ты уедешь». Серый обратил внимание, что острое лезвие в его руке ни капли не обеспокоило экву. Похоже, она даже не осознала потенциальной опасности. Может быть, нож не воспринимался, как оружие? Уж слишком неудобно для местных жителей было им пользоваться.
     Как и обещала, эква придвинула ему один из крайних ломтиков, где оставалось не слишком-то много мякоти. Баловать своего подопечного она не планировала. Селика ела фрукт вместе со шкуркой, но Серому она показалась жестковатой. Разделив свой ломтик на длинные кусочки, он срезал кожицу и попробовал, что получилось. На вкус мякоть оказалась сладкой, но слегка вяжущей — приятное разнообразие после острых арини. Наблюдавшая за ним эква неодобрительно вскидывала голову.
     — Ты тратишь много сил, чтобы съесть маленький кусочек, — заметила она. — Я не понимаю.
     — Мне это не сложно, и мне не нравится кожица.
     Он отправил в рот последний ломтик, а Селика, указав на оставшиеся шкурки, спросила: «Ты не будешь доедать?» Серый хотел покачать головой, но вспомнил, что эква не поймет его жеста, и вскинул голову к потолку. Она наклонилась вперед и махом слизнула все остатки, а потом достала гребешок, намекая, что пора приступать к «дрессировке». Ублажая довнию, Серый задумался об очередной ее странности. Сам бы он побрезговал доедать за своим домашним животным, а Селика была только рада, что ей больше досталось. Хотя, если в зубы постоянно приходится брать кучу разных не слишком стерильных предметов, становится не так уж важно, кто до тебя трогал вещь, попавшую сейчас в рот. А может, кари для экусов — нечто большее, чем просто домашнее животное?
     Без решетки, связывающей движения, работалось намного удобнее. Оценив его старания, Селика свесила голову почти до земли и покачивала ею при каждом движении расчески. «А ведь это фактически значит, что она каждым кивком говорит «да», — подумал вдруг Серый. — Причем, очень такое утвердительное «да», учитывая, как низко она опустила голову». Смутившись, он слегка покраснел. Хотя Сергей не был девственником, еще ни одна дамочка не была от него в таком восторге. Рыжая эква громко всхрапнула и сказала: «Спасибо, я пока удовлетворена». Забравшись на кровать с соломенным тюфяком, она расслабленно разлеглась. Шкура Селики легонько подрагивала, а дышала она редко, но глубоко. «Я не думала, что это может быть еще приятнее, чем было до этого», — тихонько пробормотала она. По привычке, бормотала она очень разборчиво, и Серый вполне разобрал ее слова.
     — Теперь ты расскажешь, куда меня отправят? — спросил он, присаживаясь рядом.
     — Да. Ты подожди голову, я соберусь с мыслями, — ответила она.
     — Голову? — удивился он, но эква лишь лениво махнула копытом.
     Повалявшись минут пять, она уселась на круп.
     — Смотри, — она выставила ногу, — это одна нога, а это две ноги, — эква подняла вторую. — Это — три ноги, — чуть откинувшись назад, она подняла третью. — А это — голова ног, — кое-как балансируя, она приподняла четвертую.
     — Хмм… а дальше? — спросил Серый.
     — Дальше голова с ногой, голова с двумя ногами, голова с тремя ногами, две головы.
     — А голова голов?
     — Это прайд, а голова прайдов — это табун.
     «Очевидно, из-за отсутствия пальцев экусы считают по ногам и используют четвертичную систему счисления, — подумал Сергей. — Значит голова — это четыре, прайд — шестнадцать, а табун — шестьдесят четыре».
     — Да, все понятно, — кивнул он экве.
     — Понятно?! — она недоверчиво на него глянула, непроизвольно вскинув голову.
     Селике не верилось, что он так легко научился считать после того, как почти неделю тупил с глагольными приставками. Серый взял со стола горсточку косточек, пересчитал их и, протянув ладонь, сказал:
     — Две головы и нога.
     — Э-э-э… правильно, — кивнула она, проверив. — Ты опять меня удивил.
     — Расскажи, куда меня отвезут, — опять напомнил Серый. — Весь день прошу!
     — Тебя повезут в сторону заката в Эвлон. Это большое поселение, где живет много экусов, — Селика наконец соизволила поделиться информацией. — Там продадут на рынке. Ты будешь жить у богатой эквы в доме из белого камня. Может быть, тебя купит придворная эква, и ты будешь жить во дворце.
     — А ты там бывала?
     — Нет, — она вскинула морду. — Я родилась в деревне, а потом пошла работать сюда.
     — А экусы не покупают себе кари?
     — Нет, им кари не нужен.
     — Почему?
     — Экусы, когда вырастают, уезжают сторожить Темные Врата. Иногда они возвращаются на сезон, погостить и обрюхатить прайд экв, а потом вновь уезжают. Навсегда возвращаются только очень старые или калечные, но они считают неприличным заводить себе кари.
     — А что за врата?
     — За вратами живут демоны. Иногда один прорывается и убивает много экусов, прежде чем его изгоняют обратно. Если демона не изгнать, то он окрепнет, и никто уже с ним не справится. Даже королева. Тогда он уничтожит всех нас.
     — Ты так спокойно об этом рассказываешь… — поразился Сергей.
     — Так было до меня, так будет после меня, — фыркнула Селика. — Пока демоны за вратами, волноваться не о чем, а если демон прорвется, я все равно ничего не смогу сделать.
     Похоже, эта тема была не особо интересна экве. Спрыгнув с кровати, она приказала вновь одеть ошейник и повела его по лагерю к тренировочному корпусу. «Хочу глянуть на их морды, когда они увидят, как расчесана моя грива», — в радостном предвкушении пояснила довния. Вход преграждал двойной ряд решеток. Как сказала Селика, запрещалось одновременно открывать внутреннюю и внешнюю дверь, чтобы недоученный кари случайно не выбежал на улицу. Внутри несколько довний держали на поводках инкидо, неумело водивших гребешками по бокам дрессировщиц. Возле каждой пары стояло по хорнии. Увидев сразу несколько экв с роговым наростом, Серый обратил внимание, что все они, имели белоснежную шерстку без единого пятнышка. Казалось, хорнии просто наблюдают, но в позах наблюдательниц чувствовалось напряжение и сосредоточенность на работе. В отличие от довний, ни одна из них не обернулась на вошедших.
     — Что они делают? — спросил Сергей у своей спутницы.
     — Внушают инкидо, как надо себя вести, — ответила она.
     — Довнии?
     — Нет, хорнии. Довнии тут чтобы на них тренироваться.
     Недоверчиво глядя на Селику с подопечным, ближайшая довния — серая с белыми пятнами — прокричала: «Селика, хочешь убедить меня, что взаправду разговариваешь с кари?» Инкидо, которого она держала на поводу, выронил расческу, задергался и, бросившись в сторону, попытался сбежать. Стоявшая рядом хорния раздраженно топнула копытом.
     — Утихни, ты! – воскликнула она и обернулась к вошедшим. - А ты, Селика, шла бы отсюда со своей лысой обезьяной. Этого урода все равно никто не купит!
     — Мы уйдем, Нифра, но монету можешь уже сейчас приготовить! — весело ответила Селика. — Не веришь, глянь на мою гриву!
     Хорния, фыркнув, отвернулась и вновь сосредоточилась на своей обезьянке. Инкидо перестал метаться и, подобрав гребешок, продолжил расчесывать серую экву, а Селика со своей жутковатой улыбкой на морде пошла к выходу.
     — Я действительно выгляжу уродом? — спросил Серый, когда они оказались снаружи.
     — Ты выглядишь очень необычно, — осторожно ответила довния. — Поначалу я тоже почувствовала неприязнь, но теперь ты мне кажешься намного привлекательнее, чем инкидо. Думаю, к твоей внешности просто надо привыкнуть.
     — Я понял. А где тут я могу… — Сергей попытался жестами объяснить свое желание. Селика, поняв, что он хочет, подсказала нужную приставку, и он закончил фразу. — Где я могу искупаться?
     — Зачем?
     — За неделю в тесной клетке я зарос грязью, мне надо смыть все это и… — он опять прибегнул к жестам, попытавшись объяснить, что хочет постирать одежду, но в этот раз эква его так и не поняла.
     — Что ты хочешь сделать со своей шкурой? — удивилась она.
     — Это не шкура, а такое… покрывало, — он подобрал наиболее близкий синоним.
     — Что? Так это значит, ты завернут в покрывало? Я слышала, что в Эвлоне эквы заворачиваются в покрывало, но сама ни разу подобного не видела, — Селика стала его рассматривать, как будто видела впервые. — Интересно, какой ты там, под ним?
     — Если пойдем купаться — увидишь, — ответил Серый.
     — Я сама не отказалась бы искупаться, но озеро за пределами лагеря… — ее ушки застыли торчком, а мордочка приподнялась в легком отрицании. — Ты можешь сбежать там.
     — Я могу и здесь сбежать, — стал успокаивать ее Сергей, — но я хочу жить в городе в хорошем теплом доме, а не бегать по джунглям от охотников.
     Видимо, желание разглядеть его получше пересилило. Приняв решение, эква кивнула и направилась к воротам в деревянном частоколе.
     За забором начиналась утоптанная дорожка, разветвлявшаяся чуть дальше на несколько троп. Выбрав ту, что вела вниз по склону, Селика побежала легкой рысцой. Минут пять Серый пытался поспевать, но быстро выдохся. Он потянул поводок, чтобы ее остановить, но эква лишь дернулась, и он покатился кубарем по траве. Поняв, что тащит его за собой, она наконец встала.
     — Ты что? — спросила Селика.
     — Я не могу бежать слишком быстро и долго, — задыхаясь, ответил он.
     — Я медленно бежала!
     — Для меня это — быстро.
     — Ты такой слабый?
     — У меня другие таланты.
     — Так мы до вечера идти будем, — проворчала эква.
     Тем не менее, дальше она пошла шагом. Минут через двадцать деревья расступились, открывая вид на озеро. Отражением неба водный простор раскинулся темно-синей гладью до самого горизонта, поблескивая зеленоватыми искрами. Тропинка вилась по крутому склону серпантином, спускаясь к пляжу с песком сероватого цвета, где несколько экв грелись на солнышке. По просьбе Сергея они прошли чуть дальше до пустынного берега, упирающегося в каменистый утес, над вершиной которого кружили серые птицы, похожие на чаек. Под любопытным взглядом своей спутницы он отстегнул ошейник, сбросил пропотевшую грязную одежду, и Селика весело зафыркала. «Ты, оказывается, такой забавный под своим покрывалом», — заметила она. Серый снял с эквы ремень с сумками и, похлопав по боку, направился к воде. Несмотря на жару, озеро оказалось бодряще-прохладным. Дно резко уходило вниз, теряясь в синеве на глубине десяти метров, а кверху тянулись толстые стебли водорослей. Почувствовав на губах вкус соли, он сразу разгадал секрет такой прозрачности — в соленой воде не так сильно размножаются микроводоросли. Сергей обернулся на громкий всплеск и увидел, как Селика влетела с разбега в воду и поплыла к нему, загребая под водой ногами. Поравнявшись с ним, она замерла. Благодаря большим легким, эква легко держалась на поверхности. Дурачась, Серый нырнул и проплыл прямо под животом своей спутницы, почувствовав спиной прикосновение мягкой шерстки.
     — Ты не боишься, что вода зальет уши? — спросила Селика, когда он вынырнул.
     — Нет, вода почти не затекает, а ту, что затекла, я легко вытряхну, — ответил он.
     — Тогда сделай так еще раз! — слегка кивнув головой, попросила она.
     Сергей снова нырнул, и эква, весело пофыркивая, потребовала еще одного повтора. После шестого раза он слегка подустал и осторожно забрался на ее спину. Сев верхом, Серый прильнул к ее шее. Круп Селики ушел под воду, и она было испугалась за свои ушки, но голова осталась торчать на поверхности. Успокоившись, она замерла, и он, почувствовав приятный контраст между холодом воды и теплом ее тела, тоже расслабился.
     Накупавшись, парочка выбралась на берег и разлеглась на теплых камнях. Смотря, как в вышине кружат чайки, Серый подумал, что у них, скорее всего, гнездовье на утесе. Следом пришла мысль, что там где гнезда — есть яйца, и он вскочил, решив не откладывая проверить предположение. В предвкушении еды забурлило в животе, а рот наполнился слюной.
     — Ты куда? — спросила эква.
     — Я хочу набрать… птичьих камней, — попытался он объяснить, и Селика с интересом подняла голову, не совсем поняв, что он имел в виду.
     — Ты смотри, ларусы заклюют, если к ним полезешь, — предупредила она.
     Сергей отломил от дерева ветку и стал карабкаться по крутому склону. Птицы встревоженно закружили над ним и попытались атаковать, несколько раз чувствительно ударив клювом, но он, взяв палку двумя руками, широкими замахами сбил пару особо смелых. С предсмертными криками чайки упали и, стукаясь о камни, покатились по склону. Не желая повторить их судьбу, остальные отлетели подальше, и Серый беспрепятственно ограбил два ближайших гнезда.
     — Ты ловко умеешь размахивать палкой, — похвалила его Селика, когда он вернулся. — А зачем тебе яйца?
     — Я хочу их съесть, — пояснил Серый, и нахмурился, запоминая новое слово.
     — Разве это вкусно? — удивилась она.
     — Да! — авторитетно ответил он. — И это особенно вкусно после двух прайдов дней на одних арини. Ты поможешь разжечь костер?
     — Набери дров, огниво достань из сумки.
     Есть незнакомые яйца сырыми Сергей опасался. Он набрал по берегу сухого плавника, зажег огонь и стал ждать, пока прогорят деревяшки. Закопав яйца в угли, он потерпел еще четверть часа, прежде чем выкатить их палочкой и макнуть в холодную воду. Три яйца оказались свежеснесенными, и Серый, несмотря на странноватый привкус, с удовольствием съел их. На теле после купания остались кристаллики соли, которые он соскабливал, чтобы посолить еду. В оставшихся двух скорлупках были почти готовые вылупиться птенцы. Прежний Сергей ни за что бы не стал есть подобный деликатес, хотя и слышал, что запеченных в скорлупе цыплят подавали в каком-то мексиканском ресторане, как фирменное блюдо. Нынешний же Сергей, ни секунды не колеблясь, стрескал их вместе с нежными косточками.
     — А есть здесь пресный ручей? — спросил он у Селики. — Стирать свои покрывала в соленой воде плохо, соль застынет и будет царапаться.
     — Да, чуть выше есть водопад. Мы обязательно туда сходим смыть соль, мне тоже не нравится, когда она застывает в шерсти, — ответила она.
     — Тогда пойдем еще искупнемся перед обратной дорогой?
     Кивнув, эква побежала к воде, и Серый бросился следом. Весело побарахтавшись и подняв кучу брызг, они зависли на поверхности, дав себе передышку. В этот раз Сергей просто держался за спину своей спутницы. Наводящий рябь слабый ветерок утих, и поверхность стала ровной, как стекло. Заметив на глубине какой-то предмет, выделявшийся белым пятном на сером песке, он вдохнул поглубже и нырнул. Из-за отсутствия практики, добраться до дна Серый не смог и выскочил на поверхность, недовольно отфыркиваясь.
     — Ты так долго! — с облегчением воскликнула Селика. — Я уже стала переживать.
     — Не волнуйся, я могу продержаться под водой табун ударов сердца, — ответил он. — Сейчас я его все равно достану.
     Сергей несколько раз глубоко вдохнул и снова скрылся под водой. В этот раз он ухватился за толстую водоросль и быстро поплыл ко дну, перебирая руками. Ныряльщик протянул руку, нащупал выпуклость и, подкопавшись под предмет, оторвал его от дна. Изо всех сил оттолкнувшись ногами, он поплыл вверх. Едва отдышавшись, Серый рассмотрел добытую вещь — необычайно красивую раковину размером с две ладони. Ее толстая гладкая скорлупа напоминала молочный опал, а внутренность переливалась перламутром.
     — Это же конча! — радостно закричала эква. — Ты не перестаешь меня радовать, я продам ее за две головы бочонков, как минимум!
     — Каких еще бочонков?
     — Ох, поплыли к берегу, я объясню.
     Выбравшись на пляж, Селика встряхнулась и соизволила поделиться сведениями:
     — Ты понимаешь, что означают деньги?
     — Да, представляю.
     — Большие деньги — это монеты. Они плоские с выбитым на них профилем короля и королевы. А маленькие деньги — бочонки. Вот у меня с собой есть, — эква достала из сумки несколько брусков вроде тех, которыми утром расплачивалась за еду, и показала своему подопечному. — В монете табун бочонков.
     — А почему кончи такие ценные?
     — Я слышала, что городские эквы украшают себя ими и платят за них много денег.
     — Разве их сложно достать?
     — Да, мы собираем те, что выбрасывает на берег или встречаются не очень глубоко. Ни один экус не смог бы достать ту, что вытащил ты, — продолжала она восхищаться. — А ты можешь еще поискать?
     — Могу, но деньги пополам, — заявил он.
     — Кари деньги не положены! — возмутилась Селика.
     — Глупым кари не положены, а я — умный.
     — Зачем тебе деньги?
     — Покупать мело и другие вкусные плоды, — поделился он своими желаниями. — Еще я хочу покрывало, чтобы ночью укрываться, и мне скоро понадобятся новые покрывала для тела, надо будет их делать. Потратить всегда проще, чем заработать.
     — Ох, я поняла, — кивнула эква, — деньги пополам.
     — Тогда пойдем! — Серый в порыве энтузиазма побежал к воде.
     — Вместе? — крикнула она вдогонку. — Я могу как-то помочь?
     — Да, мне будет легче искать, если я буду за тебя держаться, — объяснил он.
     Отплыв от берега, Сергей приступил к поискам. Несколько десятков нырков ничего не дали — замеченные им белые пятна оказались простыми камнями. Под конец удача ему улыбнулась, и в сером песке он нащупал сразу две раковины, правда не слишком большие, каждая чуть меньше ладони. Солнце касалось верхушек деревьев, когда Селика спохватилась.
     — Мы же опоздаем! — воскликнула она, поворачивая к берегу.
     — Куда опоздаем? — выбравшись следом на пляж, спросил Серый.
     — Домой! Ворота закроют, и придется в лесу ночевать.
     — А я через забор перелезу и пойду спать в твою комнату, — хмыкнул он, натягивая одежду. Из-за спешки он решил отложить стирку до завтра.
     — А вот и нет, увидят одинокого кари и в клетку уведут, — возразила она. — Ты не можешь быстрее идти?
     — Могу, если ты меня понесешь.
     — Что?! — от удивления Селика застыла. — Понести тебя?
     — Да. Ты — сильная эква, легко меня унесешь и сможешь бежать так быстро, как захочешь.
     — Это так необычно, ты сам по своей воле будешь сидеть на мне? — она задумалась, и ее мордочка то приподнималась, то слегка опускалась, но в итоге она кивнула. — Да, это можно попробовать.
     Сергей застегнул ремень на своей спутнице, привесил сумки и осторожно забрался верхом.
     — Тебе не тяжело? — спросил он.
     — Ты тяжелее инкидо, но мне доводилось таскать и побольше, — отозвалась она. — Держись крепче!
     Постепенно прибавляя скорость, рыжая охотница побежала вверх по склону. Серый, обхватив ее ногами, держался за ремень, но когда эква перешла на галоп, понял, что так не удержится. Он наклонился вперед и обнял свою спутницу за шею. На всю дорогу у Селики ушло меньше десяти минут. В ожидании опоздавших, одна из створок еще оставалась приоткрытой.
     — Эй, Селика, тебя только ждем! — прокричала охранница и ткнула копытом в Серого. — Я вижу, ты себе экуса завела?
     — Нет! — воскликнула охотница, и ее ушки опустились от смущения. — Я… я просто обучаю кари новым трюкам. Кари быстро бегать не умеют, и я решила научить его сидеть на спине.
     — Да, я все поняла, — продолжала смеяться эква у ворот и, сделав некий жест копытом, добавила, — научи его тогда и еще кой-какому трюку.
     — Ты — глупая! — возмутилась Селика и сердито обернулась к своему подопечному. — Слезай, ногами дойдешь!
     Сергей попытался разобраться в сути произошедшего и, когда они отошли чуть подальше, поинтересовался:
     — Что это значило?
     — Тебя не касается, — грубо ответила она.
     — Селика, мы же с тобой вместе, — он припомнил один из корпоративных тренингов и авторитетно сказал: — Мы с тобой — команда! Все, что касается тебя, касается и меня, у нас не должно быть секретов!
     — Ох, ладно. Только ты не смейся.
     — Обещаю.
     — Когда экус встречается с эквой, он ложится на нее сверху, почти как ты, а эта… она сказала, что ты можешь делать то же, что экус, — она отвернулась, вконец засмущавшись.
     — У тебя не было своего экуса?
     — Нет. В лагере есть только мастер охотник, но он старый и экв не кроет. А те экусы, что получили отпуск, едут в Эвлон. Им нет смысла тащиться за эквами далеко в лес. Если я захочу завести малыша, то придется ехать к Вратам.
     — Почему тебя так задела эта шутка?
     Она не ответила и в задумчивости привела Серого к колодцу. «Достань воды, смой с меня соль», — попросила Селика, продолжая размышлять. Он несколько раз окатил ее водой, напоил и сам заодно умылся.
     — Ты прав, — наконец, призналась она. — Эта шутка не должна была так задеть. Это глупо, но когда ты лег мне на спину, мне представилось, что ты — экус.
     — Все в порядке, не переживай, — Сергей ободряюще хлопнул ее по спине.
     Селика встряхнулась и отправилась к рынку. Обойдя ящики с фруктами, она вошла в лавочку со снаряжением и, кивнув продавцу, выложила на прилавок раковины.
     — Два бочонка, — оценила их продавщица — вороная довния с белым пятном на лбу.
     Сергей удивленно глянул на свою спутницу, но она, весело фыркнув, вскинула голову и ответила:
     — За два бочонка я их сама носить буду. Два прайда.
     — За два прайда я тебе таких же из Эвлона привезу.
     Поняв, что пошел обычный торг, Серый начал рассматривать ассортимент. По стенам висели мотки веревки и поводки с ошейниками, а на полках — мешки, сложенные покрывала, ножи, огниво, ящики со всякой мелочью и несколько странных механизмов, чем-то похожих на гильотину. Прикинув, как с ними можно управляться копытами, он решил, что это ножницы, позволявшие резать простым нажатием ноги.
     Эквы сговорились на прайде и двух бочонках — восемнадцать штук, перевел Сергей в привычные числа. Селика сгребла деньги в сумку и вышла из лавки.
     — Ты теперь самый богатый кари на свете, — пошутила она, — что будешь покупать?
     — Ну да, единственный кари со своими деньгами. Возьми мне на ужин пару мело, — попросил он.
     Довния купила фруктов и отвела подопечного в свою комнатку. Взяв нож, Серый вырезал мякоть и приступил к ужину, а его спутница, быстро съев все, что купила себе, с аппетитом глянула на оставшиеся корки.
     — Ты это не будешь? — спросила она.
     — Нет, я ем только мякоть.
     — Странный ты, корки — очень вкусные, — фыркнула Селика и подгребла остатки к себе.
     — В таком случае — угощаю, — засмеялся он в ответ.
     Хозяйка комнаты доела ужин, достала расческу и, сказав: «Вечерняя тренировка», — сунула ее своему подопечному. Расчесывая бока и гриву, Серый задумался о прошедшем дне. Несмотря на трудности, отсутствие удобств типа теплой ванной и микроволновки, он понял, что действительно не зря прожил день. Впервые за много лет ему было интересно, а впереди ждали не серые будни, а чудесные открытия в новом незнакомом мире. Рыжая эква так искренне радовалась и восхищалась его способностям, как никто ранее. Конечно, в ней была толика хитрости и свой житейский опыт, но она была настолько открыта и простодушна, что он почувствовал к Селике огромную симпатию. Хотя она не была человеком, Сергей был бы рад назвать ее своим другом.
     — Теперь нам пора спать, — сказала довния, разомлев после ухаживаний.
     — А где буду спать я? — поинтересовался Серый.
     — Там, — эква ткнула под стол.
     — На полу? — возмутился он.
     — Ага, — хитро кивнула она, — ты такой умный, так быстро все схватываешь.
     Повозившись на тюфяках, она пристроилась поудобнее и накрылась покрывалом. Серый вытащил из-под кровати мешок, набитый чем-то мягким, и подложил под голову. Сон не шел, а из щели под дверью потянуло холодом. Поежившись, Сергей поднялся и подошел к кровати — эква спала. Прикинув, что с краю еще достаточно места, он заполз под покрывало. От ее тела исходило тепло, и Серый, отогревшись, сразу уснул.
     Почувствовав резкий пинок, он свалился на пол и продрал глаза. На улице уже светало — в окно виднелась светлая полоса на горизонте, предвещавшая рассвет. Сергей оглянулся на экву и увидел ее недоуменный взгляд.
     — Сегри! Ты… ты напугал меня! — воскликнула она.
     — Прости, я замерз и хотел погреться, а потом заснул, — начал он оправдываться. — Не сердись…
     — Я просто не ожидала. Проснулась, а рядом кто-то лежит, — Селика смущенно опустила ушки. — Инкидо никогда так не делают.
     — Прости, — еще раз сказал Серый.
     — Я не сержусь, — она вздохнула и нерешительно продолжила. — Если хочешь, можешь и дальше со мной поспать. До рассвета еще есть время.
     — Отлично, только ты больше не пинайся.
     Не дожидаясь повторного приглашения, Серый снова улегся под боком рыжей охотницы. Он положил руку ей на спину и быстро заснул. Эква попыталась разобраться в своих чувствах. Ей еще никогда не приходилось спать с кем-то в одной кровати, экусы всю жизнь соблюдают дистанцию друг с другом. С самого рождения у Селики была своя кровать, и в любых походах, даже самыми холодными ночами, она спала одна. Довния даже представить себе не могла, что можно делить с кем-то спальное ложе. Несмотря на раздумья, постепенно сон сморил и ее.
     

***

     Неделя пролетела почти незаметно. После завтрака и утренних «тренировок», Селика везла своего подопечного к озеру. Она, уже не смущаясь, сажала Сегри верхом, лишь весело фыркая на любые подколки. Они вместе купались и искали ракушки, а потом Серый охотился за яйцами к обеду. На вырученные деньги он прикупил себе ножик и однажды попытался разделать сбитую чайку, но ее мясо пахло так отвратительно, что он решил не продолжать. Да и Селика, глядя на это дело, недовольно кривилась. Вечером парочка шла к водопадам, а после них возвращалась домой. Завершали день ужин и вечернее расчесывание гривы. За все время эква так ни разу и не поинтересовалась, откуда вообще взялся Сегри, воспринимая его просто как самодостаточное явление. Серый, представив каких трудов будет стоить объяснить на чужом языке даже самые простые вещи, тоже не горел желанием распространяться о своем прошлом.
     Оставалась последняя ночь. Они уже собирались лечь спать, когда раздался громкий стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошел седой экус — мастер охотник.
     — Селика, ты держишь кари в комнате?! — грозно воскликнул он.
     — Но я же его обучаю! — ответила эква.
     — Ты знаешь правила, нельзя держать в комнатах кари, а тем более обучаемых, — строго выговорил мастер охотник. — Немедленно отведи его в клетку!
     — Это Вам Нифра нажаловалась? — осторожно спросила она.
     — Выполнять! — скомандовал экус, так и не ответив на вопрос, и вышел за дверь.
     — Это Нифра, она что-то задумала! — пробормотала Селика. — Вот что, я попрошусь спать к дежурной, а ты, если что, сразу зови меня.
     — Не волнуйся, Селика, мы ей еще устроим сюрприз, — приободрил ее Серый.
     Эква провела своего подопечного на другой конец лагеря, заперла его в клетке и замерла, от волнения не решаясь уйти.
     — Волнуешься за свое пари? — спросил Сергей.
     — Ты — глупый, я волнуюсь за тебя, — ответила она. — Может, тебя лучше отвести в лес?
     — Нет, я вовсе не хочу в лес, ты же знаешь. Лучше принеси ведро с водой и кусок веревки. Я сооружу ловушку на глупых экв, — хитро усмехнулся Серый.
     Селика принесла требуемое и с интересом проследила, как он подвесил ведро над дверцей.
     — Так что это будет? — поинтересовалась она.
     — Если откроется дверь, сначала выльется вода, потом сверху грохнется ведро, и поднимется такой шум, что все сразу услышат, — пояснил Сергей.
     Слегка успокоившись, довния ушла в комнату при входе в барак, а он зарылся в подстилку из сена и попытался уснуть.
     В эту ночь Серому приснился его бывший начальник. Борис Петрович выговаривал ему за какие-то реальные и выдуманные провинности, вешая на него свои косяки и вину за недоделки других сотрудников. По привычке мозг отключился от словесного потока, воспринимая его как некий фоновый шум, и, приняв виноватый вид, Сергей стал думать на отвлеченные темы. Внезапно что-то в словах шефа показалось странным, и он прислушался к монологу: «А еще ты совершенно не умеешь расчесывать экв. Очень-очень плохо расчесываешь, так что лучше и не берись даже…» Хотя подобные обвинения из уст Бориса Петровича звучали неуместно, Серого больше возмутила их абсолютная несправедливость. Он даже открыл рот, чтобы возмутиться, и в этот момент проснулся.
     Приподняв голову, Сергей увидел белую хорнию, стоявшую около клетки. Он еще не слишком хорошо умел различать их — эти белоснежные эквы казались ему абсолютно одинаковыми — но решил, что кроме Нифры тут никого оказаться не могло. «Не расчесывай экв… ты не умеешь…» — в голове послышался слабый шелест увещеваний. «Она внушает мне, что я не умею пользоваться гребешком! — пришло озарение. — Эта дрянь копается в моих мозгах!» Серый разозлился так, как не злился никогда — любой человек считает свою голову, мысли и память самым личным и неприкосновенным достоянием. Он вскочил, сорвал ведро с подвеса и выплеснул воду сквозь решетку в морду хорнии, а потом попытался открыть дверцу. Хоть замочек был довольно простым, но с трясущимися от злости руками он никак не мог с ним справиться, и в приступе ярости выбил дверцу ногой. Рассчитанный на небольших инкидо, замок не выдержал его целенаправленного удара. Серый подхватил ведро и вышел, намереваясь хорошенько им отходить экву по морде. Нифра испугано попятилась, но от расправы ее спасла Селика, выскочившая на шум из комнаты дежурной.
     — Стой, Сегри! — закричала она и, бросившись вперед, встала между ним и хорнией. — Что она сделала?
     — Эта тварь… — Серый с трудом подбирал слова, — она внушала мне…
     — Так ты хотела сделать Сегри бешеным! — возмутилась довния. — Ты не просто бесчестная, ты — гнусная!
     — Нет! Я просто хотела, чтобы он не смог завтра пройти отбор, — стала оправдываться Нифра.
     — А почему он взбесился?! — воскликнула Селика. — Я иду за мастером охотником!
     — Я уже здесь, — у входа показался седой экус, за которым успела сбегать дежурная эква. — Нифра, ты пыталась испортить кари. За это я могу выгнать тебя из лагеря и дать такую рекомендацию, что ты никогда не найдешь работы.
     — Я не портила! Я просто хотела, чтобы он на один день забыл свои умения, — мокрая хорния выглядела такой несчастной, что вся злость прошла, и Серому даже стало ее жаль.
     — Я в порядке, — шепнул он рыжей охотнице. — Она правда пыталась внушить, что я не умею заботиться об эквах.
     — Хорошо, я сильно за тебя испугалась. Бешеных кари увозят далеко на острова, откуда нет пути назад, — прошептала она в ответ, а потом громко объявила:
     — Мой кари в полном порядке.
     — В таком случае, — объявил экус, ткнув копытом в Нифру, — ты, будешь завтра моделью у этого кари. Если он пройдет отбор, ты отделаешься штрафом, а если нет — тебе придется искать работу в другом месте.
     — Благодарю Вас, мастер охотник, — пробормотала хорния, с надеждой косясь на Сергея.
     Объявив решение, командир лагеря вышел из барака, а Селика зафыркала от смеха.
     — Нифра, ты же хочешь, чтобы мой подопечный завтра был в хорошем настроении? — поинтересовалась она.
     — Да, это определенно в моих интересах, — осторожно ответила хорния.
     — Ему не нравится спать в клетке. Я отведу его к себе и попытаюсь успокоить, а ты не будешь больше ябедничать мастеру охотнику.
     — Да, обещаю, — кивнула Нифра.
     — Пойдем, Сегри, завтра рано вставать, — прошептала Селика, нежно ткнувшись мордочкой в плечо, и пошла к дверям.
     Хорния открыла было рот, чтобы напомнить про поводок, но видя, как спокойно кари идет рядом со своей эквой, передумала и лишь удивленно тряхнула гривой.
     

***

     — Сегри, просыпайся! — рыжая эква, будила своего подопечного, толкая мордочкой в бок.
     — Что так рано? — пробормотал он, глянув в окно.
     — Торговцы уже приехали, скоро будет отбор, но ты еще успеешь потренироваться.
     — Разве мне нужна тренировка? — хмыкнул Серый.
     — Мне нужна, — ответила Селика. — К обеду ты будешь в пути, и я тебя уже никогда не увижу.
     — А если я не пройду отбор? — предложил он. — Когда будет следующий?
     — Через два прайда, но ты должен пройти!
     — Тебе жалко терять монету?
     — Нет. Все не так просто. Я с радостью заплатила бы монету, чтобы ты остался, но я завтра ухожу на охоту и не знаю, когда вернусь. А взять тебя в лес — не могу, — она задрала голову почти вертикально. — А еще Нифра потеряет работу.
     — Тебе ее жалко?
     — Да! Она глупая, но ее и так уже накажут.
     Поняв, что еще немножко поспать не выйдет, Сергей встал и прошелся с эквой до колодца. Прихватив два ножа, он кое-как сбрил щетину, смотрясь в лезвие первого, как в зеркальце, и осторожно водя вторым по щекам. После утренних процедур они вернулись в комнату, где Серый причесывал свою довнию, пока не раздался робкий стук в дверь. «Селика, пора идти», — донесся снаружи голос Нифры. Отложив гребень, Серый сунул в карман нож и пять бочонков — не потраченный остаток денег за раковины.
     — Мы готовы, — сказала Селика, распахивая дверь.
     — Ты не оденешь ему поводок? — уточнила хорния.
     — Нет. Мы покажем им идеальную выучку, — фыркнула довния.
     Компания направилась к дрессировочному бараку. Все в лагере уже знали о ночном инциденте, и встречные сочувственно косились на Нифру, а кто-то даже желал удачи. Пройдя двойные решетки, они оказались в тренировочном зале. В центре серая довния держала на поводке инкидо и тихими командами направляла его движения. Обезьянка довольно умело пользовалась гребешком, водя им по бокам своей дрессировщицы. У стены стоял мастер охотник в компании двух экв. Одна из них была темно-серой, а вторая — вороной с россыпью белых пятен на боках. «Торговцы», — шепнула Селика, кивнув мордочкой в их сторону.
     — Хорошо, этот годится, — громко сказала вороная. — Еще есть?
     — Да, — ответил седой экус, сделав знак Нифре выходить. — Есть еще один, правда он не инкидо, но… в общем, сами смотрите.
     — Ммм… такого тяжеловато будет продать, — сморщила морду торговка.
     — У вас все равно есть лишнее место, — ответил командир лагеря. — Сделаете скидку, если уж совсем никто не заинтересуется.
     — Хорошо, показывайте.
     Серый подобрал расческу и коснулся своей модели. Хорния вздрогнула, как от удара.
     — Тише, Нифра, успокойся, — прошептал он, дрожащей экве, — все будет хорошо.
     — Ты на самом деле разговариваешь? — от удивления она перестала дрожать и скосила на него взгляд. — Я думала, Селика всех обманывала, что это какой-то трюк…
     — Да, разговариваю, — усмехнулся он. — Ты, главное, не волнуйся так.
     После первых взмахов гребешка, эква расслабилась, и по ее полуприкрытым глазам Серый понял, что ей даже нравится процедура. Пройдясь по гриве и бокам, он расчесал хвост и обернулся к торговцам, не зная, что дальше делать.
     — Покажи, что он еще умеет, — попросила серая.
     — Разве этого не достаточно? — Нифра от испуга вновь задрожала.
     — Достаточно, мы его берем, просто хотим знать, что он может.
     — Я сейчас… красиво запутаю гриву, — сказал Сергей хорнии, не зная, как будет по-местному «заплести».
     Хотя ему не приходилось заплетать лошадей, он когда-то неплохо умел плести косы своей младшей сестренке. Разделив гриву на прядки, он начал от макушки и, спускаясь по шее, вплетал их в длинный колосок. Оставшийся снизу кончик он перевязал снятым с гребешка волосом и отошел на шаг, любуясь результатом.
     — Что там? — взволнованно спросила Нифра, и изогнула шею, пытаясь краем глаза увидеть свою гриву.
     — Ты теперь как придворная эква, — сообщил ей мастер охотник. — Хоть сейчас под королевские очи представай.
     — Отлично, грузите этого кари, и мы отправляемся, — скомандовала вороная торговка.
     — Сегри! Ты — нехороший, ты должен был мне так сделать! — ревниво прошептала Селика, подбежав к своему подопечному.
     — Ты не спрашивала, а я не подумал как-то, — ответил он. — Тебе сделать так сейчас?
     — Нет, ты уезжаешь, и кто меня потом распутает?
     Она повела Серого к выходу, где уже стояла тележка с клетками. Все местные эквы столпились кругом, провожая торговцев. Следом вышла Нифра, и по толпе пронеслись удивленные возгласы, видимо не часто тут доводилось лицезреть принятые при дворе прически. «Тебе придется хорошенько обучить следующего кари, чтобы он распутал твою гриву!» — с ноткой зависти крикнула Селика, но хорния лишь кивнула со счастливой улыбкой на морде. Оказавшись в центре внимания, она желала полностью насладиться моментом.
     «Жди тут», — сказала Селика, оставив Серого у телеги, и куда-то отошла. Он присел на край и облокотился на клетку. Вскоре рыжая эква вернулась в компании вороной торговки.
     — Ты правда умеешь говорить? — спросила вороная у Сергея.
     — Да, у меня много талантов, — ответил он, усмехнувшись.
     — Пожалуйста, везите его без клетки, — попросила Селика.
     — Он так сбежит, — вскинула голову торговка.
     — Смотрите, — Серый снял несколько скоб, запирающих клетку, а потом поставил обратно. — Если я захочу сбежать, я легко сбегу. Я просто хочу жить в городе, а не в лесу.
     — Но так никогда не делали, — неуверенно сказала вороная, — так не положено!
     — Я дам монету, чтобы вы не сажали его в клетку, — вдруг предложила рыжая эква.
     — Договорились, — быстро ответила торговка.
     — Ты что? — удивился Серый.
     — Мне все равно вернут часть вырученных за тебя денег, — пояснила она. — С каждой головы одну монету отдают охотникам, одну дрессировщикам, одну торговцам и одну мастеру охотнику. А за тебя я получу как охотник и дрессировщик.
     — Эй, Санти, пора ехать! — прокричала серая торговка, уже вставшая в упряжку.
     Взяв деньги, Санти пошла впрягаться рядом с напарницей, а Серый спрыгнул на землю, чтобы попрощаться. Селика, встав на дыбы, опустила передние ноги на его плечи и легла подбородком на голову. Сергей, покачнувшись под тяжестью эквы, уткнулся лицом в шею.
     — Прощай, Селика! — прошептал он.
     — Прощай, Сегри!
     Не желая затягивать проводы, рыжая охотница опустилась на землю и собралась уходить. Поддавшись порыву, Серый вытащил из кошелька свой банковский пропуск с заламинированной фотографией.
     — Подожди! — крикнул он. — Вот, возьми на память.
     — Ой… — она стала рассматривать прямоугольничек. — Это же тут ты нарисован!
     — Да. Мне он вряд ли понадобится.
     — Спасибо! — схватив пропуск, Селика развернулась и убежала вглубь лагеря.

© Рон